Алена Сказкина – Хроники Раскола (страница 3)
Он единственный из птенцов не расслабился на привале, продолжая зорко следить за окрестностями. Похвальная, хоть и лишняя предосторожность: сомневаюсь, что юноша заметит тигра раньше, чем я, или Лоасин, или связанная с хищником заклинанием Аркера.
— А ты, ты…— Синар возмущенно покраснел, вскочил. — Ты вообще думаешь: «Сейчас тигр как выпрыгнет, и я его сам убью! Тогда отец меня похвалит! И дядя, и эсса!» Что? Не так?
На лице юноши заходили гневные желваки, доказывая, что слова мальчишки неожиданно попали в больную точку. Еще недавно я сам отчаянно жаждал добиться признания собственного отца... пока не осознал, что это невозможно.
Рано или поздно птенцу предстоит уразуметь: семья не главная и тем более не единственная нить, что связывает каждого из нас с этим миром. Авторитет родителя уступит по важности могуществу единого клана, к которому все мы принадлежим. И тогда долг перед Пределом, приказ Альтэссы станут для него весомее отцовской воли.
Но Синар, похоже, все-таки переступил некую границу допустимого.
Я не успел вмешаться. Лоасин отвесил подзатыльники обоим задирам, вынудив сникнуть.
— Прошу прощения, эсса.
— За искренность не следует извиняться, — миролюбиво улыбнулся я.
— И все же они забылись, — парировал Лоасин. — Члены моей семьи должны помнить, с кем разговаривают.
А это уже туча в мои небеса. Вел себя дружелюбно, непринужденно, не выдерживал положенную дистанцию между Повелителем, стоящим во главе клана, и птенцом из захолустья. Моя манера общения не раз вызвала недовольное брюзжание у драконов старой закалки.
Я вызывающе взглянул в глаза Лоасину. Пусть отдаляются и задирают нос чванливые моралисты вроде эссы Сараска. Я же предпочитал знать, чем живут и на что надеются драконы, за которых несу ответственность. Предпочитал видеть в воинах товарищей и друзей, а не безликих солдат, готовых умереть по моему приказу. Верил, мне подчиняются не только потому, что я был избран волей Древних, но и по собственному желанию.
Глава рода Ольгранд отвернулся, неразборчиво буркнув нечто похожее на «воля ваша».
— А мне жалко тигра, — неожиданно нарушила тишину Асольг. — Он совершенно один среди гор и зимы. А мы, охотники, идем по его следу.
— Еще одна дурня, — поворчал под нос безымянный птенец.
— Нет! — Асольг покраснела, промямлила. — Я понимаю, что тигр — хищник, и он опасен, и может напасть на яранги и малышей, и все прочее. Но разве это не печально, не страшно — абсолютное отчаянное одиночество, когда весь мир против тебя, и не на что рассчитывать, не от кого ждать помощи?
Одиночество, говоришь? Безнадежность. Идущая по следу погоня. Осознание, что бежать некуда. Я всегда играл роль охотника, и тем не менее понимал, о чем лепетала девочка.
— Сигнал!
Аркера указала на снежную птаху, планирующую над деревьями. Вестник опустился на плечо Лоасина, что-то беззвучно прощебетал и рассыпался мелкой порошей.
— Они потеряли след, — озвучил для всех полученное сообщение глава рода Ольгранд.
Я поднялся, отгоняя неприятные воспоминания. Дела не ждали. Пора было заканчивать с болтовней.
— Далеко еще, Аркера?
***
На лежку отряд наткнулся часа через два, когда короткий зимний день повернул на исход. Тигр мирно дремал у темного провала пещеры аршинах в семи под козырьком, на котором затаились я и Лоасин. Восхитительный могучий зверь, видевший немало зим. Настоящий воин. Матерый, умный и опытный, переживший не одну охоту — белую с черными полосками шкуру, сливающуюся со снегом, портили застарелые шрамы. Из-под полуприкрытых век горела янтарная радужка. Стоящие торчком уши чутко подрагивали, лапы втягивали-выпускали когти.
Аркера, находившаяся вместе с близнецами на соседнем уступе саженях в десяти, умело приладила тетиву, знаками показала, что готова стрелять.
Я отрицательно качнул головой, с немым вопросом оглянулся на Лоасина. Глава семейства Ольгранд одобрительно кивнул. Я отложил лук, осторожно беззвучно вытянул из ножен кинжал.
Встал и рыбкой нырнул вниз.
В последний момент тигра что-то вспугнуло.
Хищник утек в сторону, уходя из-под удара, не позволив дотянутся до горла. Кинжал в моей руке вспорол зверю плечо, обезобразив шкуру.
Я перекатился, гася инерцию падения. Вскочил. Тигр, оскалив пасть и едва заметно припадая на левую раненную лапу, мчался на меня.
Увернулся, пропустив полосатую смерть мимо. Попробовал свободной рукой вцепиться в холку. Безрезультатно. В ладони остался клок вырванной шерсти.
Не выдержав, выстрелила Аркера. Наконечник звякнул о камень, срикошетил. Придется чуть позже объяснить девочке, что невежливо вмешиваться в чужой поединок.
Тигр отскочил от скалы, по-кошачьи извернулся, прыгнул.
Зажав кинжал в зубы, я бросился ему навстречу. Клыки щелкнули в дюйме от запястья. Пальцы вцепились в усы, я перекинул ногу и оседлал зверя. Обхватил мощную шею руками, а живот — лодыжками, не давая себя сбросить.
Кошак не пришел от моей идеи в восторг, свалился на спину и чувствительно приложил меня о ближайший валун. Шатаясь, встал. Его повело вбок, к крутому поросшему чахлым кустарником склону. Скатиться вниз на пару было бы очень неприятно.
Я изловчился, стукнул локтем по открытой ране. Удар вышел смазанным, неловким. Но тигр взревел, необъезженной двухлеткой скакнул в сторону от обрыва. Вновь опрокинулся, взбивая лапами снежную пургу.
Я наконец-то сумел перехватить кинжал. Ударил в основание черепа, пробивая шейные позвонки. Сместил лезвие, перерезая артерию.
Туша подо мной пару раз конвульсивно дернулась и обмякла.
Я медленно поднялся, смотря на поверженного врага. На светло-сером взъерошенном снегу россыпью рябиновых ягод алели застывающие пятна.
В венах бурлил адреналин. Во рту чувствовался металлический привкус своей крови из порезанной губы, руки были липкими от чужой.
— Хороший бой, эсса, — рядом приземлился Лоасин. Поздравляя, хлопнул по плечу.
— Достойный противник, — хрипло, пытаясь отдышаться, отозвался я. Короткая схватка потребовала немало сил.
Сзади послышалось шуршание осыпающегося сугроба и тонкий испуганный писк. Я резко обернулся, тихо выругался. Слепо тычась носом в камни, из пещеры выполз белый мохнатый кутенок.
Тигр оказался тигрицей.
— Ой, какая прелесть! — подбежавшая Асольг схватила в охапку зверька, безрассудно заглянула в провал пещеры. — Их тут трое!
Кутенок мяукал и вырывался, царапался слабыми коготками. Глаза двенадцатилетней девчонки светились восторгом:
— Папа, можно он станет моим Спутником?[7]
***
К ярангам мы вернулись в сумерках. Вся обратная дорога прошла в напряженном молчании. Я чувствовал обиженные взгляды птенцов, сверлившие мне спину, не ждал, что они поймут. По крайней мере, сейчас.
Бросить беспомощных кутят в пещере значило обречь на медленную смерть от стужи и голода. Взять с собой — превратить властелинов снегов в игрушки для таких же несмышленых птенцов.
Однажды милые плюшевые тигрята вырастут, вспомнят свою истинную природу, услышат зов свободных гор... И тогда либо убьют дующихся на меня драконят, либо станут их укрощенными, потерявшими гордость рабами. Ни одно существо в мире не заслуживает, чтобы его лишали свободы.
Будет моим Спутником?
Чтобы стать настоящим другом хищнику, надо обладать не меньшей мощью и волей. Диким смелым нравом. Я знал лишь нескольких драконов, способных на это, и среди плетущихся позади птенцов их, к сожалению, не было.
На темнеющем небосклоне зажигались большие чистые звезды. Пальцы коснулись ножен, шершавой оплетки рукояти. Я закрыл глаза, вспоминая надменного великолепного зверя.
Ночь набирала силу.
Угроза семье Ольгранд устранена. Долг перед кланом исполнен. Это моя работа, не самая приятная ее часть, но случалось и хуже.
На душе скреблись кошки, большие белые кошки в черную полоску.
____________________________________
[1] Июнь.
[2] По легенде мир создали Истинные, или Древние, Драконы, а затем покинули его, оставив своим наследникам — людям с драконьей кровью — свод законов, Завет, по которому им надлежало жить. В настоящее время Древние существуют только в астральной форме в мире грез, тем не менее они продолжают исподволь приглядывать за своими потомками. Завет же по-прежнему является основополагающим документом, регламентирующим жизнь кланов.
[3] Эсса дословно переводится как «принц», «принцесса», возможна и другая трактовка — «советник», «лидер», «командор» — что ближе к истине, так как титул не является наследным, не зависит от родственных связей и дает своему обладателю реальную власть и полномочия. В каждом из четырех (по сторонам света) драконьих кланов существует три эссы, которые вместе с Альтэссой, Первым, составляют эссэрес, совет клана. Существует также Верховный Совет, куда входят эссэрес всех Пределов.
[4] Столица Северного Предела.
[5] Обряд инициации, когда маги из драконьих кланов обретают полную силу и, следовательно, считаются совершеннолетними. Проходит в двадцать один год.
[6] Коготь — человек из ближайшего окружения эссы, его личная свита. Одновременно телохранитель и советник, часто друг.
[7] Спутник — домашний питомец, духовно связанный с драконом.
Глава вторая. Сокрытая истина