Алена Сказкина – Хроники Раскола (страница 2)

Заметив мой невольный интерес, птенец насупился и ускорил шаг. Я усмехнулся в шарф. Оттолкнулся палками от сугробов и, широко раздвигая снегоступы, полез вверх по склону.

***

Спустя полчаса мы вышли к гребню, рассекавшему плато пополам. Отвесный склон, проступивший из-за нахохлившихся елей и скрипящих под тяжестью снега осин, уходил саженей на четыре в высоту, нависая над утонувшими в сугробах зарослями терновника. Голый обледенелый камень, изрезанный темными прожилками руды, серебрился инеем.

Тринадцатилетние мальчишки-погодки Синар и Синоа, вихрастые, с шаловливо вздернутыми носами, распотрошили вещевые сумки, достав канат, крюки и альпинистские кошки. Принялись переобуваться, готовясь к восхождению.

Я прикинул расстояние между скалой и растущей рядом с ней искривленной старухой-березой, оценил высоту.

— Подержи.

Движимый внезапным порывом безрассудства, я протянул лук и дорожный мешок Асольг, младшей сестре Аркеры, обещавшей вырасти в ее точную копию. Взамен приладил на плечо скатанную в бухту веревку. Расстегнул снегоступы и стянул рукавицы. Нехитрое заклинание укрепило наст на пути, позволило разбежаться, не утонув по колено в снегу. Второе добавило липкости подошвам сапог, не давая скользить по обледенелым камням.

Я взобрался на полсажени по скале, оттолкнулся, прыгая. Извернулся в полете и вцепился в нижнюю ветку, обрушив на землю целую лавину. Раскачался и оседлал сук, стер с лица запорошивший глаза снег. Полез вверх. Еще один длинный прыжок. Приземление, перекат. На все про все не больше полминуты.

Я встал, отряхнулся, приблизился к краю. На лицах младших птенцов светился восторг. Аркера озадаченно хмурилась, не зная, как реагировать на мальчишескую выходку — ей еще импонировало ребячество, но она хотела выглядеть взрослой и обстоятельной, как и подобает достойной девушке почтенного драконьего рода. Во взгляде Лоасина смешалось уважение к проявленной ловкости и порицание неподобающего эссе поведения.

Я признавал его правоту: от дракона, ответственного за судьбу клана, ждут серьезности и выдержки. Но, в конце концов, мне тридцать лет, а не триста, и горячность молодости, бурлящая в крови, временами настойчиво требовала выхода. Пусть бы такими безобидными проделками.

***

Ближе к полудню, спустя несколько часов непрерывного подъема, Асольг и погодки начали уставать, но не жаловались и упрямо тащились в хвосте, не желая выказывать позорную слабость перед важным гостем. Я уважал их детскую гордость, но глупости потакать не собирался.

Догнал Лоасина, кивнул назад.

— Объявите привал.

Глава семьи оглянулся.

— Аркера, ребята, стоянка полчаса.

— Это из-за нас? — обиженно насупился Синар, переглянулся с братом. — Мы можем идти дальше, эсса.

— Не можете, — отрезал я, добавил мягче. — Если вы собираетесь стать воинами, то обязаны запомнить одно важное правило: боец должен не просто добраться до поля брани, но и сберечь силы для битвы. А потому использует любую возможность перевести дух.

— Эсса верно говорит, — добавил Лоасин. — Отдыхайте. Иначе превратитесь в балласт, тормозящий отряд.

Птенцы шустро примяли снег и расселись на собственных мешках. Сестрички раздали всем лепешки толченого зерна и шмат мороженого сала — лучшая еда для быстрого перекуса: и силы восстановит, и готовить не приходится. Костер решили не разводить, не собираясь задерживаться надолго. Огонь неизменно напомнит об отдыхе и домашнем очаге. Тело почувствует жар пламени, расслабится, разомлеет, не желая идти дальше. А у нас по-прежнему оставалась невыполненная работа.

Я вытащил завернутую в шерстяной отрез бутыль с травяным чаем, вылил дымящийся напиток в жестяную кружку, отхлебнул. Неодобрительно изучил теряющую силу руну огня — отвар хоть и был горячим, но уже начинал остывать. Артефакт следовало отнести в мастерскую или заняться ремонтом самому, когда выдастся свободная минута.

Если выдастся, мрачно поправил я себя. Непредвиденные выкрутасы северной природы и гостеприимство кочевых семейств, коих я по долгу эссы навещал с целью выяснить нужды членов клана, несколько затянули путешествие и задержали мое возвращение в Иньтэон. Близился день весеннего равноденствия и праздник Nare-ne-Nar, в подготовке которого мне следовало принять участие. Я нахмурился, предчувствуя раздражение Альтэссы, считающего любые оправдания и отсылки к обстоятельствам признаком постыдной слабости.

Спрятал бутыль обратно в мешок, допил чай из кружки, ощущая, как внутри расползается приятное согревающее тепло, наслаждаясь минутами редкого покоя. Расслабился, любуясь заснеженными вершинами, пылающими точно белые факелы.

Солнце висело в вылинявшем серо-голубом небе ослепительным шаром, заливая окружающий мир режущим глаза сиянием. Плато убегало вниз нетронутой скатертью, перемежавшейся лиловыми складками впадин и лесов.

Я люблю горы. За их величественное безмолвие и спокойную незыблемость, с которой они наблюдают за копошащимися у подножия смертными. Драконы должны быть такими же: царственными и неспешными, гордо взирающими на мир, стелющийся под крылом.

Задумавшись, я не сразу осознал заданный мне вопрос.

— А Иньтэон красивый? — Асольг зарделась от собственной смелости.

— Самый прекрасный город в подлунных королевствах, — подтвердил я. — Но ваши горы тоже восхитительны.

— Правда, что башни столицы сделаны изо льда?

— Из магически обработанного хрусталя, — поправил я. — В солнечные дни свет, заблудившийся в кристальных гранях, падает на улицы города цветной мозаикой. В вышине над домами переливаются радужные мосты. А сами башни издалека кажутся обманчиво хрупкими, эфемерными, хотя на деле редкое заклинание способно оставить след на поверхности камня. Удивительное зрелище! Ты тоже увидишь его, на Церемонии Принесения Присяги, когда достигнешь совершеннолетия.

Шесть знаменитых башен Иньтэона были возведены еще Крылатыми Властителями. Я никогда не переставал поражаться могуществу Древних, создавших из хрусталя пронзающие небеса обелиски, простоявшие несколько тысячелетий. Но одновременно с восторгом в моей душе всегда присутствовало сожаление, что современным зодчим сотворить подобное чудо не под силу.

— Или на балу невест, — добавила Асольг, выдавая потаенные грезы. Юная девица есть юная девица: все они в этом возрасте думают не о служении клану, мечтают, в отличие от мальчишек, не о ратных подвигах и славе, а об удачном замужестве.

— А вы, эсса, бывали на балу невест? – синий взгляд кокетки Аркеры светился лукавством.

Бал невест устраивался во дворце Альтэссы четыре раза в году, первого числа сменившегося сезона, и был открыт для всех совершеннолетних юношей и девушек, что хотели обзавестись семьей и искали подходящую пару. На праздник в столицу съезжались гости с самых дальних концов Предела, даже из таких вот глухих семейных общин. Пожалуй, бал невест являлся после Церемонии Присяги самым ярким и грандиозным событием Иньтэона.

Мой первый коготь[6] Кейнот, отличавшийся разнузданным, легким нравом, от случая к случаю заглядывал на торжество пофлиртовать с молоденькими женщинами. С меня же хватило рассказов и анекдотов про Исхарда, кузена Юнаэтры и наследника одного из верховных семейств Иньлэрт, заглянувшего «на огонек» и едва сбежавшего от толпы решительных барышень, настроенных привлечь внимание перспективного жениха. Я не испытывал ни малейшего желания оказаться на месте будущего деверя.

О связи с Вьюной я тоже не собирался до одобрения отца объявлять официально. Поэтому на провокационный вопрос Аркеры ограничился нейтральным.

— Я пока не собираюсь жениться.

Присоединившийся к разговору Синоа сменил неудобную тему.

— Почему вы приехали один? Разве у вас нет когтей?

— Есть. Но я путешествую без них.

Лоасин неодобрительно нахмурился, промолчал.

— Но почему? — не унимался любопытный мальчишка.

— Когти существуют для защиты эссы. Разве мне что-то грозит в Северном Пределе?

По правде говоря, даже отправляясь в опасные места, я предпочитал не брать сопровождение. Во-первых, одиночке легче оставаться незаметным, чем целому отряду. Во-вторых, не хотел напрасно рисковать жизнями воинов клана. В-третьих и последнее, не видел смысла: я без ложной скромности хорошо владел оружием, защитить себя мог и самостоятельно, не нуждаясь в когорте нянек и опекунов. Впрочем, мои телохранители были со мной категорически не согласны и регулярно пытались увязаться следом, иногда даже тайком, отступая только перед прямым приказом.

— А я могу стать вашим когтем? — перебил брата Синар.

— Подрасти сначала. Раскрой крылья, — отозвался я. — Там посмотрим.

Я усмехнулся, видя, как азартно загорелись глаза мальчишки. Валгос, второй коготь, непременно упрекнул бы меня за то, что даю птенцу ложную надежду. Зато у Синара теперь появилась цель, ради которой он будет стремиться стать лучше. Пусть эта цель практически недостижима: получить право называться когтем эссы, его опорой и защитником — честь, которой удостаиваются единицы, лучшие воины клана, умелые маги. С другой стороны, кто знает, что вырастет из взъерошенного мальчугана лет эдак через сто?

— Дурень. В простейших плетениях путаешься, а туда же — когтем эссы стать захотел, — небрежно бросил парень, чье имя я так и не сумел вспомнить.