Алена Шашкова – Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны "У Черных скал" (страница 43)

Орки отступили далеко в горы. Тот пленный сын вождя, которого я помогла когда-то поймать, после долгих колебаний принес магическую присягу королю. А поскольку предыдуще вожди погибли, теперь он и его подчиненные не смогут выступить против Эльвариама.

Да, конечно, это не навсегда. Ведь однажды они непременно найдут силы и возможности восстановить и капища, и военную мощь. Но у меня есть надежда, что при разумных шагах с нашей стороны и достаточном понимании и каком-то новом взгляде от орков, наши страны смогут найти и точки соприкосновения, и взаимные выгоды.

Единственное, для чего все это время отправлялись вооруженные отряды на земли орков — для поиска Роуварда. После того как он пропал при уничтожении одного из капищ, его так и не видели. Ни орки, ни люди. Даже Тарден лично летал надо горами и ущельями в поисках хотя бы тела дракона-эмпата.

Однажды к нам даже приезжала двоюродная сестра Роуварда, которая столько шума здесь навела, что мне в десять раз сильнее захотелось, чтобы дракона нашли вот-прямо-сейчас. Но потом мы сидели с ней полночи, разговаривали. А она никак не могла выговориться и вылить все слезы, которые держала в себе. Главное, что она непрерывно твердила: он жив. И мне очень хочется ей верить.

Таверна оказалась для меня родным детищем, которое я взращивала, как могла.

Тыквенные деликатесы я сделала особенным угощением моей таверны «У Черных скал». Я сначала пыталась сама со всем управиться, но сил не хватало. А потом случилось необычное: в нашу деревню стали приходить девушки, которым подчинялись тыквы.

В несколько пар рук мы научились быстро и вкусно готовить и пироги, и пирожки, и супы, и каши, и цукаты… Мне даже приходится закупать тыквы по всей территории страны, чтобы обеспечить все заказы.

Но у этого оказался еще один интересный побочный эффект: сейчас девушки сильно надолго не задерживаются в таверне. Есть, конечно, трое, которые вышли замуж за местных. А так, проезжающие мимо мужчины частенько находят себе невест именно в моей таверне. Говорят, что она приносит удачу.

Поэтому почти все купцы стараются остановиться у нас и заодно оставляют приличную сумму. Именно это позволяет мне расширить таверну, сделать приличную конюшню, отдельно стоящую харчевню и даже баню. Все для дорогих гостей. И небольшой отдельный домик для себя.

— Ты опять суетишься, — Нортон, как обычно, подкрадывается со спины, обхватывает меня за талию и прижимает к своей горячей груди. — У тебя уже столько помощников, почему ты не можешь передать им дела и отдохнуть?

Он подхватывает меня на руки и, игнорируя мои почти незаметные сопротивления, утаскивает меня в наш домик, плотно прикрывая за собой дверь.

— Еще успею отдохнуть, — привычно отвечаю я, обнимаю его шею и подставляю губы для сладкого и всегда такого жадного поцелуя.

Сердце сбивается с ритма, как и дыхание. Как будто в первый раз. Каждый раз как в первый. И всегда мало.

Рана, которую нанес Фирхомбахер Родеру, оказалась не смертельной, но неприятной из-за пары плетений, которые были на кинжале. Ириди и Грон тогда сказали, что не будь истинности, Нортон восстанавливался бы намного дольше.

А так он мало того смог присутствовать на всех допросах опекуна Ариеллы, но и лично проследил, что тому выделят самые темные «покои» на самом нижнем уровне подземелий столичного замка. Казнить намеренно не стали: он так мечтал о долгой жизни, вот пусть и наслаждается.

Нортон хотел, чтобы мы жили в Сиртании, даже пару раз пытался настоять на этом. Но… Чего ожидать от меня, если я лезла в самое пекло сражения? Не спокойной же жизни примерной жены?

Но Родеру, на самом деле, это и не нужно. Он каждый раз с обожанием смотрит на то, как я суечусь в таверне или харчевне, как устраиваю нагоняй задремавшему с похмелья конюху, грозя его уволить, как дирижирую на кухне, придумывая новые рецепты.

— Я соскучился, — шепчет Родер, прокладывая цепочку поцелуев по шее от уха к плечу.

— Мы не виделись всего пять часов, — усмехаюсь я, чувствуя, как вся кожа покрывается мурашками.

— Без тебя время идет час за неделю, — отвечает Родер, приспуская платье с моего плеча. — Грон тоже ворчит, что слишком долго.

Закапываюсь пальцами в волосы своего мужа и тяну к себе, чтобы поймать его губы своими. Я с ним согласна. Время, когда мы рядом, кажется, бежит галопом, а когда порознь — ползет улиткой.

Никогда бы не подумала, что два года могут так незаметно промелькнуть. Два удивительных года, омраченных лишь тем, что у нас так и не появилось наследника.

Для всех вокруг это было нормально и ожидаемо: у Ариеллы не было искры, она не могла родить ребенка дракону. Родер тоже ни разу даже не заикнулся на эту тему.

Только вот у меня на душе было сумрачно. Казалось, что чего-то не хватает. Может, отчасти поэтому я столько времени проводила за заботами в таверне. Но…

— Мне кажется, скоро исполнится твое желание, — шепчу я Родеру в губы, ловя его взгляд.

— Какое? Снять с тебя платье? — он хищно улыбается и совершенно бесстыдно сжимает мою грудь даже сквозь одежду.

— Нет, перебраться в Сиртанию.

Он отстраняется и, прищурившись, смотрит на меня, отставив в сторону все заигрывания.

— В чем проблема? — жестко спрашивает он. — Кто-то что-то имеет против таверны?

— Нет, — закусываю губу, пытаясь сдержать улыбку.

— Не поверю, что ты или Ириди внезапно воспылали любовью к тихой уединенности драконьих земель, — Родер пытается шутить, но я чувствую, что он напряжен.

— Нет.

— Тогда что?

— В скором времени кое-кто поставит нашу тайну под большую угрозу, — намекаю я.

Он молчит достаточно продолжительное время, пытаясь понять меня, а потом его глаза удивленно распахиваются. Родер сгребает меня в объятия, потом обхватывает ладонями лицо и покрывает его поцелуями.

А между ними снова и снова повторяет: «Я тебя люблю. Моя единственная. Моя родная. Моя истинная». Мне только остается вторить ему: «Мой любимый. Мой дорогой. Мой истинный».

Эпилог

— Генерал Тарден! Что же вы не предупредили, что прилетите! Я бы испекла ваш любимый тыквенный пирог. Ну да ничего, я сейчас поставлю!

У нас нечасто бывают гости, поэтому появление Тардена, да еще спустя столько лет, оказывается неожиданным. Но, надо сказать, радостным для меня: я уже успела заскучать, хотя старшая дочка-непоседа и малыш, который, кажется, уже всеми силами хочет оказаться снаружи, не дают сильно расслабиться.

Тарден проходит за мной на кухню и, кажется, чувствует себя неуютно. Или просто нервничает? Мне даже сложно представить, что его может заставить нервничать, ведь сколько я его видела, он почти всегда был хладнокровен и расчетлив.

Ветер играет с занавесками с веселыми оранжевыми оборками, а я выкладываю на стол с белоснежной скатертью вазочки с тыквенными цукатами и печеньем с миндалем.

— Вы простите, что не прибрано, — немного смущаюсь я и наливаю отвар из горных трав, которые собрала сама буквально вчера. — Сиерра спит очень плохо и очень мало. Говорят, что это из-за маленького, — кладу руку на свой огромный живот. — Но мне кажется, что она просто где-то таскает сладкое.

Тарден даже вздрагивает, когда я упоминаю имя старшей дочери. Вообще-то, это наша с Нортоном тайна: местные девушки не могут рожать дочерей от драконов. Поэтому в этом мире нет дракониц.

Улыбка касается моих губ. Но мы-то с Ириди не местные. Поэтому у меня все не так и не по правилам. Сиерра родилась крепкой, активной, и год назад мы уже точно знали, что с драконицей. Первая рожденная в этом мире драконица. Шанс для одного из драконов получить истинную.

Но от Тардена я решаю не скрывать ничего. По двум причинам: очевидно, что я вот-вот рожу второго ребенка, а это тоже невозможно, и… сдается мне, он не просто так сюда прилетел.

— Тарден? — в дверях появляется Нортон, который летал к Черным скалам, замечает гостя и мрачнеет. — Что ты здесь делаешь?

Конечно, он сразу понимает, что секретов больше нет, Тарден знает слишком много, и… Кажется, у Родера уже складывается план, что он сделает с Тарденом, если тот проболтается.

— У меня слишком много вопросов. Поэтому я ищу ответы, Родер. И я знаю, что у тебя они есть.

Нортон вглядывается в лицо друга, как будто ищет в нем ответы на свои вопросы. И, похоже, находит.

— Что ж, идем. Посмотрим, что ты ищешь и зачем.

Приятели разговаривают в кабинете Нортона часа два. Я не беспокою их, пока не слышу, как дверь аккуратно хлопает, и Тарден торопливо покидает наш дом. Даже не успеваю попрощаться.

— Такое ощущение, что ты его чем-то напугал, — заглядываю к мужу, захватив с собой его любимый пирог с тыквой.

— Нет, всего лишь рассказал, как все было на самом деле. Ну, почти…

— Он получил ответы, которые искал?

Родер выходит из-за стола и пожимает плечами.

— Вероятно, как минимум часть, — муж приобнимает меня и аккуратно ладит тыльной стороной пальцев по щеке. — Но, похоже, есть две новости. Плохая и хорошая.

— Давай с плохой, а то когда ею заканчиваешь, послевкусие от разговора не очень, — шучу я.

— Похоже, та история с Нголом, твоим опекуном и попыткой очернить драконов — лишь верхушка скалы, возвышающаяся над облаками, — говорит он. — Сейчас становится явной опасность для всех драконов. Поэтому я подумаю, как усилить защиту нашего дома.

— Ла-а-адно, — тяну я, хотя он и так знает, что жить в консервной банке я не соглашусь никогда. — Тогда давай хорошую.