Алена Шашкова – Изгнанная жена дракона. Хозяйка лавки «Сладкие булочки» (страница 39)

Мурик хмыкает не по-кошачьи, а почти по-человечески.

“Тогда идём есть. Дэйр голодный, а я тем более”.

Только покормив Дэйра и, конечно же, Мурика, я могу позволить небольшой перерыв и нам с Гретой. Основная работа сделана, и мы тоже наконец-то можем поесть. Каши я сварила много, хватает и нам.

На полках на стене выставлены караваи хлеба, булочки – всё как в настоящей пекарне. На прилавке под чистым полотенцем “отпыхивают” пироги. Так говорила моя бабушка. Теперь нам осталось только прибраться и в течение дня выпекать небольшими порциями то, что заканчивается.

– Устала? – спрашиваю я Грету, наливая нам обеим чай и выкладывая на большое блюдо несколько булочек. – Может, ты пирог хочешь?

– Ой, что вы, такую ценность на меня тратить. Сейчас покупатели набегут. Всё уйдёт. А к празднику вообще не протолкнуться будет. Нира Фрида в праздничные дни обычно до трёх временных работниц нанимала. Про вашу пекарню уже во всех концах города говорят.

– Да, ты уже упоминала, – усмехаюсь, припоминая более ранний разговор, и пододвигаю тарелку с булочками Грете. – А что ещё говорят? Ты бери, испечём.

– Говорят, что драконы устроили проверку в мэрии. И что наш мэр сейчас последние дни на посту.

Дверь распахивается, звякнув колокольчиком и… вот уж лёгок на помине.

На пороге появляется мэр. И судя по злому выражению лица, он явно не за хлебушком пришёл.

– Нира Летиция, – начинает он с порога, – в связи с тем, что городу нужны большие средства для проведения праздника, городской совет больше не может ждать, когда вы соизволите оплатить ваши задолженности.

Глава 45

Чёрт! Вот я ворона! Мне же сказали в ратуше, что информация будет на следующий день, а прошло уже два дня. Или даже три? Надо же было так замотаться.

– Я хотела бы знать, какова сумма задолженности?

– Это уже не так важно, – оскаливается мэр. – Вам её не оплатить. А пекарня городу нужна. Сейчас мы опишем имущество и передадим пекарню тому, кто готов вернуть все ваши долги городу.

За моей спиной охает Грета.

– Как это? – теряюсь я.

– А вот так! – со злорадной ухмылкой говорит мэр и поворачивается к дверям. – Проходите сержант. Осмотрите тут всё, и пусть ваш писарь составит опись имущества.

Первым входит мужчина в форме, с квадратной челюстью и отсутствием интеллекта в глазах.

– Будет исполнено, господин мэр! – рявкает он по-военному и, в свою очередь, зовёт своих помощников. – Эй вы, быстро сюда.

Входит ещё двое стражников, а за ними по стеночке пробирается худенький паренёк.

– Принадлежности для письма взял? Пр-риступай, – приказывает сержант. – А вы двое на осмотр.

– Постойте! – наконец, отмираю я. – По какому праву?

– Нира, – мэр перебивает меня тоном, каким объясняют что-то особенно тупому ребёнку, – вы же понимаете, что закон на стороне города. А ваши права… ну что ж, о них можно было подумать раньше.

– Это незаконно! – выпаливаю я. – Вы обязаны предоставить мне возможность ознакомиться с долговыми обязательствами и предъявить документы.

– Документы? – Мэр выдёргивает из рук сержанта свёрнутую в рулон бумагу. – А вот и документы. Официальное постановление городского совета о конфискации имущества за неуплату налогов.

Он протягивает мне свиток, и я вижу, что внизу действительно стоят печати и одна подпись.

И я решаюсь идти ва-банк.

– Совет состоит из одного человека? Из вас, господин мэр?

– Я уполномочен подобные мелкие вопросы решать от имени Совета, – злится мэр.

В этот момент из-за спины стражников появляется знакомая фигура – та самая женщина с рынка, любовница мэра. Она по-хозяйски проходит внутрь, победно улыбается и оглядывает помещение пекарни так, словно уже прикидывает, где что переставить.

– Аластор, милый, – сладко воркует она, – а печь-то какая большая! Сколько хлеба можно будет печь для праздника!

Вот теперь всё окончательно ясно. С самого начала это был спектакль. Никаких долгов, скорее всего, и нет.

– Совет уполномочил вас нарушать закон, господин мэр? – раздаётся знакомый голос.

Потрясённая происходящим и наглостью мэра, я не заметила появления Рейкена.

– Что?! – взвивается мэр. – Как вы смеете?

– Смею, – дерзко отвечает плотник. – Смею, как любой законопослушный горожанин, требовать от властей соблюдения ими же прописанных законов. Согласно городскому уставу, статья двадцать третья, конфискация имущества за долги может проводиться только после официального уведомления должника за тридцать дней до процедуры.

Я ошарашенно смотрю на Рейкена. Откуда у плотника такие познания в юриспруденции?

– Кроме того, – продолжает он невозмутимо, – статья двадцать седьмая требует предоставления должнику полного перечня задолженностей с указанием сумм, дат и оснований начисления. Где эти документы?

Лицо мэра краснеет:

– А ещё, – добавляет плотник, – согласно статье сорок первой, любое решение о конфискации имущества может быть обжаловано в течение десяти дней в королевском суде. И если вы нарушите процедуру, это будет основанием для жалобы.

Стражники переглядываются, явно не зная, что делать.

Любовница мэра дёргает его за рукав:

– Аластор, может, не стоит? Если это дойдёт до королевского суда…

Мэр зло сверкает глазами, но понимает, что попал в ловушку.

– Это ещё не конец, – цедит он сквозь зубы. – Мы ещё вернёмся к этому вопросу.

– Буду ждать, – невозмутимо отвечает Рейкен. – Только в следующий раз приходите с настоящими документами.

Мэр и его свита, поджав хвосты, покидают пекарню. Я остаюсь наедине с Рейкеном, всё ещё не веря в произошедшее.

– Откуда у вас такие знания законов? – спрашиваю я, когда дверь закрывается.

Рейкен усмехается:

– А вы думали, что плотники не умеют читать?

– Но все эти статьи…

– Я их назвал наобум, – признаётся он с лукавой улыбкой. – Неужели вы думаете, что у человека, цель которого обирать горожан, есть время изучать законы? Мэр и понятия не имеет, существуют ли такие статьи на самом деле.

Я таращусь на него:

– Вы всё сочинили? Полностью?

– Полностью, – он пожимает плечами. – Но подействовало ведь? Мэр испугался проверок из столицы больше, чем я ожидал.

Я качаю головой:

– Вы рисковали. Если бы он потребовал доказательства…

– Не потребовал бы, – уверенно отвечает Рейкен. – Слишком много у него самого грязного белья.

Я некоторое время молчу, переваривая произошедшее. Этот человек только что спас мою пекарню, а, может, и не только пекарню, учитывая эту таинственную дверь. И я даже не знаю, как его благодарить.

– Спасибо, – наконец произношу я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Я… я в долгу перед вами.

– Не стоит, – отмахивается Рейкен, но взгляд его задерживается на моём лице чуть дольше необходимого.

Отворачиваюсь, пытаясь скрыть смущение. В глаза бросаются комки грязи, оставленные сапогами незваных гостей.

– Натоптали, – говорю я, лишь бы нарушить неловкую паузу.

Выручает Грета, о которой я совсем забыла.