Алена Шашкова – Чужая Истинная для Ледяного дракона (страница 39)
Глава 45.
Тишина оглушает.
Буря, обескровленная огнём драгонвельцев, окончательно умирает, когда перестаёт биться сердце Земляного.
Почти все факелы, которые освещали со стены место поединка, погасли, иссечённые осколками. Но и без них, продолжая парить на уровне зубцов, я вижу под собой зрением Рэйга смятое ударом о землю тело шейха. Умерев в воздухе, Земляной на высоте верхней кромки стены перевоплотился в первую ипостась, и его размазало об огромные булыжники в основании крепости.
Враг погиб, но радости нет, потому что я не чувствую Лию. Рэйг начинает паниковать.
Я должен найти её. Может, ещё не поздно? Возможно, её участие в бою вычислили и снова надели блокираторы.
Сейчас, когда противники дезориентированы, надо перехватывать инициативу.
Но я успеваю только подумать об этом. С той стороны, из-за стены, поднимается облако, закрывающее звёзды. Это взлетели десятки Земляных драконов. Слегка повернув голову, я отмечаю, что отец уже поднял в воздух всех наших воинов, и драконы Айсгарда и Драгонвела разворачиваются в боевой порядок.
Всё только начинается.
Драконы двух континентов замирают в воздухе в ожидании команд своих полководцев.
Вершины башен вспыхивают нестерпимо ярким магическим огнём, освещая оба войска. Странно. Проще осветить только противника, чтобы напасть из мрака.
И в этот момент откуда-то сверху раздаётся могучий рык. Наши враги получили команду к нападению? Готовлюсь к первому столкновению.
Однако Земляной, который до этой минуты был прямо напротив меня, неожиданно сдаёт назад. Удивительно, но весь первый ряд врагов сминается, пятится и, оказавшись над территорией крепости, начинает снижаться, исчезая из нашего поля зрения.
Происходит непонятное, а значит, опасность возрастает. Заманивают? Или… Они же артефакторы. Берегут своих? И сейчас против нас применят…
Додумать эту мысль я не успеваю. В воздухе над стеной появляется большой чёрный дракон. Он медленно опускается на край стены и делает оборот.
Перед нами молодой темноволосый мужчина с гордой осанкой. Он поднимает правую руку в жесте, призывающем к молчанию. Хотя необходимости в этом нет. Слышен только шелест крыльев наших драконов.
Громоподобный голос, усиленный магией, наверное, слышен в каждом закоулке крепости.
– Я, Драгар-даг-Шер, старший сын Рейнега-даг-Шера, вероломно убитого его младшим братом Эрни-даг-Шером. И я заявляю свои права на трон Амирата Ангильи.
Тишина. Затем где-то за стеной слышны крики и лязг оружия. Рядом с мужчиной, даже головы не повернувшим на шум, появляются двое драконов в полуобороте. Что-то говорят ему. Он кивает и продолжает, глядя на нас:
– Вы опередили меня и верных мне драконов на несколько часов, но я всё равно вам благодарен. Не потому, что я не смог бы справиться с убийцей своего отца. Мне пришлось бы убить его, и я сделал бы это без колебаний, но у нас в Ангилье говорят: «Проливший кровь даже самого дальнего своего родственника не удержится от убийства близкого». Полагаю, что Драконьи Боги не хотят больше братоубийственных войн на землях Ангильи. Ну и с вами мне делить нечего. Предлагаю заключить перемирие.
Усиленный магией голос говорящего звучит громко. Вот только все наши находятся в драконьей ипостаси – ответить сложно. А обращаться мы не спешим, подозревая ловушку.
Звонкий голос моей сестры разрушает полное недоверия молчание:
– Верните Лию сначала.
Новый властитель Амирата переводит взгляд вниз, туда, где в круге света стоит моя рыжеволосая сестричка.
– Разве она не с тобой, Огонёк? – неожиданно мягким тоном интересуется он.
– Отец, Велл, – звенит голос Анны. – Это он помог нам с Лией сбежать из гарема и вернуть магию. – Велл, Лия там, на стене.
Анна показывает на тёмный участок вне освещённой части и, мгновенно обернувшись, отталкивается от земли.
Я по-прежнему не чувствую метку, но всё равно бросаюсь в том направлении, куда махнула рукой сестра, рассчитывая, что, даже если Анна ошиблась, отец позаботится о том, чтобы прикрыть нам спины.
Оборачиваюсь в полёте, едва оказываюсь над площадкой, и Рэйг в моей голове рявкает: «Она здесь».
Подхватываю на руки хрупкое безжизненное тело. Губами касаюсь бьющейся жилки на виске. Жива! С отчаянием вспоминаю, что целители остались на кораблях. Далеко. Помощь нужна сейчас.
Рядом спрыгивает вездесущая сестра, говорю ей:
– Анна, нужно в порт срочно. К целителям.
– Не спеши, князь Роувелл, – раздаётся рядом спокойный баритон.
Мои руки заняты, но храбрая пичужка Анна бросается между мной и шагнувшим из темноты мужчиной, тем самым, который объявил себя новым властителем Амирата.
– Доверься мне, Огонёк, – снова этот мужчина обращается к моей сестре так, словно давно и хорошо её знает, и голос его звучит бархатно. – Во дворце есть по-настоящему хороший целитель, лучший во всем Амирате.
*****
Лия приходит в себя только через несколько дней. За это время отец уже успевает провести ряд переговоров, которые должны вывести отношения Айсгарда, Драгонвела и Ангильи на новый уровень.
Противостоять молодому шейху некому. У бывшего Властителя не осталось взрослых наследников и не потому, что он редко посещал гарем. После того, как Эрни-даг-Шер убил своего старшего брата, он никому не доверял, опасаясь предательства. Все его собственные сыновья отправлены на границу Амирата простыми воинами.
Так сказал Главный Визирь шейханата, но на Стеле Верности Даг-Шерам отказался это подтвердить. Артефакт Истины вынудил Советника открыть страшную правду: ни один из сыновей шейха не добрался до места службы.
У Драгара братьев тоже не осталось. Сам он выжил только потому, что ещё в возрасте пяти лет отец отправил его обучаться воинскому искусству к мастеру меча, у которого учился сам.
– Отец сказал: «Можно артефактом помешать дракону совершить оборот, но мастерства, полученного в человеческой ипостаси, не отнять», – поделился Драгар, и я увидел огонёк в глазах моего отца.
Уж он-то, долго бившийся с тварями Хаоса мечом, знал, чего стоит настоящее воинское искусство. После этого, несмотря на все государственные дела, эти двое находили время каждый день, чтобы обменяться знаниями и ударами своих мечей.
Я же большую часть времени проводил рядом с Лией. Хотя она оставалась без сознания, каждый раз, когда я садился на край её постели и брал в руки её холодную безжизненную ладошку, у меня появлялось ощущение, что она меня чувствует. Я пытался согреть едва заметную метку на её запястье. И мне казалось, она откликается. Однако, вглядываясь пристальнее, я в очередной раз убеждался, что маленький дракончик в центре круга всё также неподвижен.
А потом наступил день, когда Лия пришла в себя.
Прежде чем запустить меня внутрь, целитель с тяжёлым вздохом сказал, что готов вынести свой вердикт.
Анна, которая все эти дни выходила из лазарета, только чтобы поесть, отказалась уйти. И отец, словно чувствовал, появился именно в этот момент, а возможно, его предупредили.
– Магия вряд ли вернётся, Ваше Сиятельство, – сказал целитель, опустив голову со скорбным вздохом. – Она отдала всё. Если не случится чудо, она проживёт короткую жизнь обычной человеческой женщины. И простите за правду, но родить дракона она сможет только ценой своей жизни. Обычного ребёнка – да. Но сын-дракон её убьёт.
– О каком чуде вы говорите? – спрашиваю я и не узнаю свой голос, так глухо он звучит.
Целитель пожимает плечами:
– Это всего лишь речевой оборот, Ваше Сиятельство. Но…
– Но?
– В Амирате уже тысячу лет не было настоящих истинных пар. Драконьи Боги против фальшивых меток. Мы не знаем, как подействует на девушку ваша связь.
– То есть шанс есть? – В моём сердце просыпается надежда.
– Не хочу подавать ложных надежд.
Рука отца ложится на моё плечо. Пытаюсь стряхнуть её, но пальцы лишь сильнее сжимаются.
– Я приму любое твоё решение, сын, – говорит он.
– Ты ведь не оставишь Лию? – По лицу Анны текут слёзы.
Улыбаюсь ей уголками губ. Мне не нужно времени для размышлений. Для себя я всё давно решил.
– Я женюсь на ней, – спокойно отвечаю я обоим. – Лия – единственная женщина, которая мне нужна. Короткая или длинная будет у неё жизнь, но я всегда буду рядом.
Чувствую молчаливое одобрение своего дракона.
Глава 46.
Я слышу тихий звон колокольчиков, чей-то смех и шум прибоя. Влажный свежий воздух окутывает меня, оседая на губах солью, а в теле непередаваемая лёгкость, почти невесомость.
Открываю глаза и в первый момент щурюсь от ярких солнечных бликов, прыгающих по поверхности воды, приятно ласкающей мои ступни.