Алена Шашкова – Чужая Истинная для Ледяного дракона (страница 18)
Он, не мигая, смотрит на меня, пока я иду вниз по ступеням, и, кажется, в его взгляде я замечаю не только восхищение, но и изрядную долю нежности и желания заботиться. Или… просто желания?
Одёргиваю себя за такие мысли и уточняю, не опоздаем ли мы, если кого-то ещё будем ждать. Потому что Ариста явно сильно задерживается.
– А разве кого-то ещё из преподавателей приглашали? – удивлённо вскидывает брови Велл. – Но вот если мы сейчас не поторопимся, то точно можем опоздать.
Вопрос так и вертится у меня на языке. Как же так? Неужели он не хочет познакомить истинную со своей сестрой? Или они уже знакомы, и там сложные отношения? Наверное, мне не стоит в это влезать.
Когда мы ныряем в тень деревьев, я чувствую, что нас провожает несколько удивлённых взглядов. Сложно будет потом как-то это объяснить. Но сейчас мне отчего-то очень не хочется об этом думать. Хочется просто насладиться вечером и представлением, которое я давно мечтала посмотреть.
Мы спускаемся в Портурею и сразу же направляемся в концертный зал. Лакей при входе проверяет наши имена в списке приглашённых и пропускает внутрь.
Сделав единственный шаг в помещение, я застываю как вкопанная. Огромный зал с балконами в два этажа, с просторным партером и сценой, закрытой тяжёлым бархатным занавесом. Стены отделаны белым мрамором с розовыми прожилками и золотом.
Со всех сторон к своим местам стекаются зрители, рассаживаясь на стульях, обитых таким же бархатом, как занавес. Всё выглядит очень богато. Я никогда не смогла бы себе позволить такие дорогие места, если бы не неожиданная встреча с Роувеллом и Анной.
Велл аккуратно касается моего предплечья, привлекая в себе внимание. Но даже этого касания хватает, чтобы по моему телу пробежала волна трепета. Проклятье! Почему этот дракон так на меня действует? Я же даже не его истинная…
Велл направляет меня к нашим местам и предлагает помочь снять плащ.
– Нет, спасибо. – Немного натянуто улыбаюсь я, радуясь, что свет начал постепенно гаснуть. – Мне кажется, тут немного прохладно.
Велл удивлённо поднимает брови, но не спорит.
– А вот на сцене точно не холодно, – кивает он на первых танцоров, появившихся на подмостках. – Но зато невероятно красиво.
И правда! Яркие, красочные костюмы, в которых ткани и крой подобраны так, чтобы дополнять движения. Лёгкие прыжки, высокие батманы, быстрые вращения. Кажется, что меня утягивает в представление. Будто я не тут, в зале, а там, среди танцующих!
Я настолько растворяюсь в музыке, которая продолжается в виде плавных взмахов рук и резких переходов, что исчезаю из реальности. Дышу мелодией, даже сердце, кажется, бьется под её ритм.
– Всем оставаться на своих местах! – громоподобный мужской голос вырывает меня из этого волшебного состояния, словно ураган выдирает из земли дерево с корнями: грубо, жёстко и безжалостно.
Музыка стихает, зато поднимается ропот возмущения среди зрителей.
– Согласно приказу Совета Высших магов Аэртании, все девушки, присутствующие в этом зале, будут осмотрены на предмет наличия метки, – продолжает греметь голос. – Покидать здание концертного зала без разрешения запрещено!
Глава 21.
По залу проносится волна шепотков, но возмущения в них уже меньше. Людьми овладевает любопытство. Большинству новое представление явно кажется более интересным чем то, что они видели на сцене.
Метка – явление редкое. А уж розыскные мероприятия с досмотрами могут стать темой для обсуждения для всего города на год, если не дольше.
Не менее двух десятков полицейских появляется в проходах, и среди них уже знакомый мне комиссар Бертан.
– Тишина! – рявкает он. – У нас есть приметы девушки, и мы начнём с тех, у кого рыжие волосы.
Комиссар оглашает приметы, и его подручные выуживают из рядов всех, кто соответствует описанию: огненно-рыжих, с лёгкой рыжинкой, шатенок.
Мне нечего бояться. Мне. Нечего. Бояться. Повторяю эти слова про себя снова и снова, пытаясь унять дрожь. Горячая ладонь Велла сжимает мои пальцы. И новая волна дрожи, но уже совсем другая пробегает по телу.
– Всё в порядке, – тихонько цедит Велл сквозь стиснутые зубы.
Но я чувствую, что он тоже напряжён. Он-то почему? Хотя… у него ведь сестра рыжая!
– Анна? – спрашиваю я, пытаясь поймать его взгляд в поисках подтверждения.
Молча отрицательно мотает головой, продолжая внимательно наблюдать за тем, что происходит в зале.
Всех девушек выводят из зала для досмотра, даже тех, у кого платья с открытой спиной. И это меня тревожит. Разве недостаточно визуального осмотра?
Родителям незамужних девушек и мужьям молодых женщин разрешается пойти вместе с дочерями или жёнами. Но исключений не делают ни для кого.
Надо сказать, что блюстители порядка обращаются с публикой вежливо. И я догадываюсь почему: простолюдины на такие концерты не попадают. Тут, похоже, вся городская знать. А рядовые полицейские – местные. Им жить в этом городе. Что же касается комиссара, то он либо прибыл из столицы, либо рассчитывает выслужиться и туда отправиться. Поэтому он не очень заботится о том впечатлении, которое производит: позволяет себе рявкать на замешкавшихся, и я всё чаще я вижу недовольные взгляды, направленные на комиссара.
У одной из вернувшихся девушек, скромно одетой в тёмное закрытое платье, я замечаю слёзы на ресницах. Она садится на своё место прямо за моей спиной, и я слышу, как сопровождавшая её женщина пытается шёпотом утешить девушку, а та всхлипывает. До меня долетают только отдельные слова и кусочки фраз:
– … унизительно… чуть не стёрли кожу… артефактом по лопатке… больно.
Чувствую, как внутри холодеет. Что ещё за артефакт? Неужели они поняли, что метку можно замаскировать? А, главное, я ничего не знаю про подобный артефакт. Только про поисковый, от которого я до сих пор успешно закрывалась. Возможно, это нечто секретное. Надеюсь, они осматривают только рыжих.
В обоих проходах появляются фигуры в чёрных плащах. И я инстинктивно вцепляюсь в руку Велла, кажется, ногтями. Один из преследователей подходит к комиссару и что-то тихо ему говорит. Тот согласно и часто-часто трясёт головой. Прямо чувствуется, что комиссар готов из кожи вон выпрыгнуть, лишь бы угодить ангильцам. Тут либо страх, либо деньги.
Чуть ли не распластавшись перед ищейкой в чёрном плаще, комиссар выпрямляется и повелительно рявкает:
– А теперь все остальные особы женского пола.
– Это возмутительно, – раздаётся со сцены решительный женский голос.
В нём столько металла, что все невольно поворачиваются к говорящей, а я не сразу узнаю в стоящей на сцене девушке с копной огненных волос сестру Велла. У неё же мягкий и нежный тембр.
Мгновение царит тишина, а потом из-под одного из капюшонов раздаётся рокочущий голос, который накатывается на зал, подобно лавине.
– Почему не досмотрели артистов?
– Да вы очешуели, – дерзко заявляет Анна. – Мы подданные короля Айсгарда. Я не позволю прикоснуться ни к одной девушке из нашей труппы.
Она точно его сестра: почти слово в слово вчерашняя речь Велла перед комиссаром и такая же непримиримость. Я даже о своих страхах забываю.
Драконьи Боги! Анна стоит на сцене над всей толпой, как огненный факел. А потом демонстративно протягивает ладонь в сторону кулис. На её руку опускается яркое полотнище. И Анна, развернув его, накидывает на свои плечи длинный цвета закатного солнца плащ.
– Ну, попробуйте меня досмотреть, – насмешливо говорит она.
И… зал взрывается аплодисментами.
– Взять её! – рявкает комиссар.
Полицейские бросаются к сцене, но в проходы вываливается толпа зрителей, возмущение которых достигло предела.
– Бежим, – обжигает моё ухо горячий шёпот Велла.
– Как? Там же Анна! Мы не можем её оставить.
– О! Не беспокойся о ней, лучше пожалей этих несчастных. Вот сейчас комиссар Бетран точно нарвался на международный скандал. И это, не говоря уже о помятых боках. Жители Портуреи не из самых терпеливых.
Велл тянет меня за руку, и я, словно во сне, подчиняюсь. Ищеек нигде не видно, мы беспрепятственно пересекаем фойе, но интуиция останавливает меня перед самым выходом. Я ощущаю знакомые вибрации.
– Что? – с тревогой спрашивает Велл.
– Сеть, – выдыхаю я. – Поисковая сеть. Мне через неё не пройти.
Поднимаю глаза на Велла:
– Простите, господин ректор, у вас из-за меня столько проблем. Сейчас вам лучше пойти и помочь Анне, а я уж как-нибудь сама.
– Угу, сама, – скептически говорит Велл и бросает взгляд по сторонам.
В фойе пусто. Из зрительного зала доносится такой шум, что все служащие театра наверняка бросились смотреть на необычное представление.
Велл увлекает меня в какую-то боковую дверцу, а затем вверх по лестнице. Первый пролёт, второй. Я задыхаюсь. И тогда Велл достаточно бесцеремонно подхватывает меня под колени и перекидывает через своё могучее плечо.
На мой писк он отвечает:
– Так быстрее.
Как будто в этом дело. Велл успокаивающе поглаживает мои бёдра. Кровь приливает к моему лицу, и это не только потому, что я вишу вниз головой.
В любом случае он и вправду ускоряется, и уже через пару минут мы оказываемся на широком балконе, опоясывающем весь театр на уровне третьего этажа.