Алена Шахнина – Я – эмпат (страница 6)

Она помолчала, озираясь в сторону дома, где произошло убийство.

– А, может, это не она? – с сомнением спросила я.

– Да ты что! – Люда махнула рукой. – Ее, когда выводили, у нее такой взгляд безумный был! Ночнушка и руки все в крови! Я слышала, полиция говорила, что еле нож у нее отобрали. Сидела в углу комнаты, держала его, даже себя хотела убить. А комната как после бойни! Даже полиция в шоке!

– Ого, – у меня внутри похолодело от ужаса, – крыша поехала у нее что ли?

– Не знаю, – ответила Люда. – Но ты представляешь, она убила его ночью, а обнаружили это только в полдень! И то случайно, когда к ней мать пришла. Ирка сидела со своим мертвым мужиком почти двенадцать часов!

Я застыла, не в силах сказать ни слова.

– И ведь отрицает это, стерва, – прошептала Люда, – Я слышала, как она кричала, что это не она, что кто-то приходил. Но там отрицай – не отрицай, и так все понятно.

– Мам! – раздался голос Артема из дома Людмилы. – У тебя потоп, выключи воду!

Людмила выругалась и обернулась на яблоню, под которой уже образовалось болото, растекающееся на их кирпичную дорожку.

– Заболтала ты меня, Ольга! Бегу! – спохватилась соседка и ушла выключать воду.

Я еще смотрела, как она крутит вентиль возле дома, как вода медленно перестает течь из черного шланга, а потом ушла домой на тяжелых ногах. Может, Ирина тоже стала… эмпатом? И чью-то ярость выплеснула на мужа? А вдруг со мной произойдет тоже самое? Я вздрогнула от этой мысли. Как хорошо, что Кирилл ушел, и мне не придется его убивать.

Я зашла в дом и несколько секунд простояла возле двери, прислонившись к ней затылком. Образ окровавленной Ирины и ее мертвого мужа, с которым она просидела полдня, не желал покидать мои мысли. Я рисовала в воображении, как она ночью встает, идет на кухню, берет нож, возвращается в спальню и методично вонзает клинок в тело супруга. Олег просыпается от шока и боли, смотрит на нее испуганными, непонимающими глазами, пытается ухватиться за ее руки, но она продолжает… Кровь брызгами летит на стены, на ее ночнушку, на подушки, растекается по простыням. А потом он затихает, его тело обмякает, слышен последний хрип.

Я потрясла головой, стараясь отогнать пугающую картинку. Но на смену ему пришел другой. Безумный взгляд Ирины, ее выпученные от ярости глаза, трясущиеся руки, удерживающие нож, стекающая по подбородку слюна. А потом осознание. Осознание того, что она своими руками убила человека. Даже если Олег не был образцовым мужем, убийство – это та грань, переступив которую ты больше никогда не станешь прежним.

Отогнав от себя и эту мысль, я пошла к ноутбуку. Он все еще стоял открытый на кухонном столе с потухшим экраном. Я приложила палец к сканеру отпечатка пальцев, и экран ожил.

В поисковой строке браузера я вбила «Эмпатия, неконтролируемые эмоции». Гугл предложил стандартные ответы – расстройство, психоз, депрессия. Ничего нового.

Я постучала пальцами по столу, пытаясь подумать, как правильно найти нужный мне ответ. Затем вбила «Эмпатия мистика». Вышло несколько результатов, в основном какие-то рассказы, предположения об аномалиях, вопросы к магам.

Я задумалась. Если психолог мне не помог, то может стоит обратиться к гадалке какой-нибудь? Я, конечно, не особо в это верила, но происходящее со мной уже не очень походило на какое-то научное явление, поэтому стоило попробовать все методы.

Снова вернувшись к ноутбуку, я начала поиск гадалки, мысленно посмеиваясь над собой. По отзывам нашла подходящую и набрала номер. Трубку взяли почти сразу, и на том конце провода я услышала женский голос, который говорил с придыханием, вдумчиво, растягивая слова:

– Ясновидящая в пятом поколении, Марфа. Слушаю вас.

Я замешкалась, пытаясь остановить себя от полного представления, как это было со следователем.

– Эээ, – протянула я, – мне нужна помощь. Я начала чувствовать эмоции людей и кажется, схожу с ума.

– Я чувствую, – отреагировала Марфа, – записывайте адрес.

Договорившись встретиться через два часа, я решила сначала пообедать. Почему-то визит к гадалке вызвал во мне воодушевление, словно разгадка уже лежала на моей ладони. Страх ушел, паника отступила, и проснулся голод. Наскоро натянув любимые черные джинсы и футболку, собрав волосы в хвост и кое-как поправив растекшийся макияж, я вышла из дома.

На улице уже почти стемнело. Сумерки мягко, но неумолимо опускались на город, неся с собой вечернюю прохладу. Я поежилась от влажного воздуха, но возвращаться за кофтой не стала.

Я вышла к машине и сразу увидела, что у дома напротив стоит следователь, который приходил ко мне. Я попыталась вспомнить, как его зовут, но информация напрочь вылетела из головы. Он разговаривал с соседом, добрым дядей Мишей – пожилым мужчиной с приятной улыбкой. Я махнула ему рукой, он улыбнулся и тоже помахал. Следователь обернулся на меня с холодным, безразличным взглядом и задержался на мне глазами чуть дольше положенного. Я не стала играть с ним в гляделки, а быстро прыгнула в машину и тут же уехала. Кинув взгляд на зеркало, я увидела, что следователь достает блокнот и что-то записывает, провожая мою машину взглядом. Тревога с новой силой захватила меня, сжав мои внутренности ледяной ладонью.

Подъехав к кафе с оригинальным названием «Кафе», я припарковала автомобиль, зашла в заведение и села за свой любимый, самый дальний столик в углу. Я не была здесь постоянным гостем, но периодически заезжала после работы, когда не было желания готовить дома.

Молодой официант с современной прической, в коричневом фартуке и бейджиком, на котором было написано «Руслан» протянул мне меню, но я даже не стала открывать его.

– Пасту с морепродуктами и капучино с одной ложкой сахара, – сказала я.

Официант улыбнулся и удалился.

Я взяла в руки овальную металлическую солонку и начала крутить в руках, пытаясь чем-то занять себя в ожидании. Мысли прояснились, и визит к гадалке уже не казался мне хорошей идеей. В голове бегущей строкой появилась надпись «Глупость». И правда, что со мной происходит. Я даже в бога не верю, не говоря уже о всяких мистических штуках. С другой стороны, что я теряю? Остатки самообладания? Веру в свою стойкость и прагматичность? Но об этом же никто не узнает, если я не расскажу. А я рассказывать о своей глупости точно не собиралась.

Тарелка, оказавшаяся передо мной, заставила вздрогнуть от неожиданности. Руслан стоял рядом и аккуратно снимал с подноса чашку с кофе. В животе неприятно свело от аромата. Еле сдержав себя от того, чтобы накинуться на еду в его присутствии, я дождалась, пока он уйдет, а потом быстро, почти не пережевывая, проглотила пасту. Она, как и всегда, оказалась мягкой, с выраженным сливочным вкусом и крупными кусочками морепродуктов.

Желудок, согретый едой, успокоился и послал в мозг умиротворяющий сигнал. И вся эта история с эмпатией вдруг показалась надуманной. Ирина убила мужа – бытовуха. Истерика у психолога – стресс. Ночной гость – просто кошмар.

Расплатившись по счету, я вышла с твердым намерением вернуться домой. И уже села в машину, как у меня зазвонил телефон. На экране – незнакомый номер. Помешкав пару секунд, я ответила.

– Да, – коротко сказала я.

– Милая, это Марфа. Я вас жду. Можете приехать пораньше, я уже освободилась.

– Еду, – ответила я, не сумев отказать гадалке. Ладно, посмотрим, что она мне скажет.

Офис Марфы оказался именно таким, каким я себе его и представляла. Полумрак, создающий ощущение таинственности места, плотные коричневые шторы с лабрикенами, отгораживающими место приема посетителей. На стенах – ритуальные принадлежности вроде ловушек снов, старинных ножей, засушенных растений. Посередине комнаты приема – круглый стол, накрытый красной тканью до пола. Не хватало только шара для составления полной картины ясновидящего.

Марфа оказалась миловидной женщиной лет пятидесяти. Одета она была тоже как истинная гадалка – в длинное мешковатое платье, платок, прикрывающий ее седеющие рыжие волосы. На лице – ни грамма косметики, но это ее не портило. Легкие морщины возле глаз и губ только украшали ее. Дополняли образ кольца с крупными, массивными камнями и бусы из коричневых камней.

Я села на стул и положила руки на колени. Под ее пристальным взглядом мне было неловко, хотелось спрятаться под стол и говорить оттуда, не выглядывая из-за плотной скатерти.

– Итак, милая, что тебя привело ко мне? – спросила она тихим, протяжным голосом.

Я начала ей рассказывать о том, что чувствую эмоции людей, что мне это совсем не нравится, что я привыкла быть холодной. Марфа слушала меня внимательно и не отводила взгляд. Потом она протянула ко мне ладони.

– Дай мне свою руку, – сказала она.

Я замешкалась, вглядываясь в ее мягкие на вид руки. Трогать незнакомцев для меня было непозволительным. И не потому, что я брезгливая, а потому что это проникновение в личное пространство, которое я так тщательно оберегала. Но, переборов себя и свои принципы, протянула холодную, влажную ладонь и вложила в ее руку. Она сжала ее и закрыла глаза. Несколько секунд молчала, а потом начала говорить:

– Вижу, что ты очень чувствительный человек. Внезапное проявление эмоций – это проклятие, которое наложил на тебя какой-то темноволосый человек. Ты борешься с ним, пытаясь отключить эмоции, но у тебя не получается. Ты боишься, что не справишься.