Алена Ромашкова – Связанные туманом (страница 15)

— Почему ты открываешь, не спросив, кто за дверью? — прорычал он. Похоже, настроение было у него так себе. Он выглядел свежим, переоделся в очередной темный костюм, вместо кучи косичек, его волосы были переплетены в одну толстую, а в ухе сегодня я заметила серебряную серьгу — принарядился. Удивительно, как я быстро привыкла к его пугающему виду. Сейчас он был для меня просто огромным эльфом, которому не повезло родиться мрачным, темнокожим и красноглазым. Ах да, еще и кровожадным убийцей.

— Мне стоит здесь кого-то бояться?

— Я дал указания, тебя не тронут. Но ты должна понимать, что мир — это не добрая сказочка, и быть всегда начеку.

— Я постараюсь, — ответила я, а темный, мягко подвинув меня, все же прошел в комнату. Его алый взгляд окинул меня с головы до ног, но моя огромная сорочка до пят оставляла слишком много для воображения. В таком невинном наряде даже по Вершкам можно расхаживать. Удовлетворенно хмыкнув, эльф подцепил пальцем мой подбородок и посмотрел мне в глаза.

— Доверять можно только тем, кто в этом доме, больше никому, — сказал мужчина и, отпустив меня, вытащил что-то из кармана. — Это нож, он раскладывается, смотри! Его можно спрятать в карман или сумку. Носи как можно ближе, чтобы удобно было выхватить. Если вляпалась, бей, не спрашивая. Лучше сюда или сюда, — мужчина ткнул себя пальцем в район печени и горла. — Не жди, режь врага сразу, как только почувствуешь опасность! Поняла?

— Да.

— Проверим?

Не ожидая ответа, Талсадар толкнул меня к стене и прижал к ней рукой, в то время как на пальцах другой вытащил когти и приблизил их к моей груди.

— Ну? Чего ждем?

— Но вы же…

Не дослушав, дроу подцепил когтем ворот ночной рубашки и повел вниз, одним легким движением вспоров ткань до талии. Сорочка раскрылась, обнажив грудь, а взгляд эльфа, скользящий по мне, изменился: его то затягивало туманом, то искрило ослепительно алыми вспышками. Не могла двинуться, так как лорд начал какую-то игру, понятную только ему, а я боялась сделать что-то, что разозлит его по-настоящему. Коготь Талсадара прикоснулся к шее, и мужчина словно завороженный, наклонив голову набок, очень внимательно стал следить за делом рук своих: еле-еле царапая, он вел свое острие все ниже, добравшись до места между полушариями груди и вызывая миллионы мурашек и весьма неоднозначное чувство внизу живота. Затем он внезапно убрал руку, наклонился и провел языком по месту, где только что мою кожу дразнило смертоносное лезвие его личного оружия.

Мои руки были свободны и висели как плети вдоль тела. Однако, вспомнив, что это урок, я все же открыла нож, замахнулась им, но воткнуть в дроу не смогла.

— Что ж, по крайней мере, ты поняла, как его открывать, — промурлыкал темный, перехватив мое запястье и погладив пальцы, сжимающие нож. Он выпрямился, убрал когти, медленно свел куски разорванной ткани на моей груди и сказал:

— Я вернусь через пару недель.

— И что? Когда вернетесь, что будет?

— Поговорим.

Дроу направился к выходу, чтобы уйти. Взявшись за ручку двери, он помедлил и вновь повернулся. Подошел, взял меня за подбородок, большим пальцем правой руки провел по губам, заморозил свой взор на них и опять заалел глазами. Поцелует! Эта мысль влетела в мою голову, однако мужчина замер, поднял руку, с сухим щелчком вновь вытащил когти, а потом нарочито медленно стал втягивать их обратно. Смотрел он при этом на меня. Похоже, это было закрепление урока.

— Не забудь, мир — жесток, — вымолвил он, развернулся к двери и, уже не оборачиваясь, стремительно вышел из комнаты. А еще через пять минут они с Хироном покинули дом — я увидела это из окна, которое выходило на двор и ворота, через которые мы вошли.

Взволнованная и выспавшаяся за день, я провела эту ночь за книгами. К завтраку вышла с гудящей головой, но полная оптимизма. Однако приподнятое настроение длилось недолго — ровно до того момента, пока не узнала, наконец-то, что такое право первого и кто такие хальви.

Глава 5

Этим утром завтрак в доме Лавриэля был точь-в-точь таким же, как и первый, и в той же компании — за исключением того, что дроу уже не было с нами. Ничего особенного я по этому поводу не ощущала, даже, как ни странно, не было ожидаемого яркого облегчения от того, что на меня больше не смотрят две пары кровавых глаз. Зато я поймала чувство отбившейся от стада овечки или выпавшего из гнезда птенца — было страшновато одной без хоть и сомнительной, но все же поддержки темных. Я мысленно отругала себя за страхи. Что я, в самом деле? Нужно просто начинать устраиваться в Эльфтауне!

Сегодня я была одета весьма для себя необычно. Собираясь на завтрак, я вытащила свой вершковский сарафан из сумки, но откинула в сторону, так как поняла, что буду смотреться в нем еще нелепее, чем в пыльных штанах и куртке. С любопытством открыла створки шкафа и зажмурилась от пестроты висевших там нарядов. Вчера я только сорочку не глядя вытащила, а сегодня внимательно осмотрела весь имеющийся гардероб. Выбор мой пал на сиреневое платье с закрытым скромным лифом, длинными рукавами и приталенным силуэтом. На дне шкафа я также нашла несколько пар обуви разного размера, среди которых затесались и туфли на мою ногу. Надев весь свой улов и глянув в зеркало, я увидела эльфийку. Сарафан и мужской наряд как-то сближали меня с человеческим образом, а платье подчеркнуло мою нечеловеческую кровь. Расчесала волосы, скрутив их в небрежный узел, и спустилась вниз. Лавриэль, глянув на меня, пробормотал:

— Ну да, могу понять темных лордов.

Я села на свое место, посмотрела на мужчину и без обиняков громко спросила.

— Господин Лавриэль, что хотят от меня лорды? На какое право претендует лорд Талсадар? Кто такая хальви?

Хозяин прожег меня взглядом, в котором явно читались сомнение и колебания, а потом сказал:

— Меня просили не говорить и, скорее всего, я пожалею о том, что нарушил обещание. Но за двести лет своей жизни я столько разного сотворил, что теперь пытаюсь хотя бы не врать в таких случаях. Своих девочек я всегда честно предупреждаю о том, что их ждет. И пусть, ты не моя ученица, но ты в моем доме, а, значит, тоже можешь рассчитывать на откровенность.

Это была очень пламенная речь, но я заерзала в нетерпении — хотелось уже услышать суть.

— Если ты знакома с историей королевства дроу, то знаешь, что совсем недавно, меньше, чем сто лет назад, Даркмаром управляли женщины. Власть передавалась по женской линии, мужчины приносили клятву верности и не могли противиться воле королевы, если та давала прямой приказ. Женщины-дроу входили в элиту, они были выше большинства мужчин по положению, при этом их было намного меньше.

Ларвиэль замолчал, поднеся бокал с напитком ко рту. Он задумчиво отхлебнул из него и посмотрел на аудиторию. Мы слушали его очень внимательно: вместе со мной каждое его слово ловили Сюзи, Неста и даже мадам Сесилия.

— Недостаток женщин дроу компенсировали рабынями — человеческими женщинами и очень редко светлыми эльфийками. Королева всегда контролировала численность рабынь — вид униженной женщины злил властвующих темных эльфиек, при этом рабов-мужчин в королевстве было бесчисленное множество. На невольниц существовала квота, насколько я знаю. Общее количество рабынь не должно было превышать определенное число, которое мне не известно, но каждому мужчине точно не хватало. И вот появилось право первого. Когда кому-то доставалась рабыня, которую жаждали и другие мужчины, первый мог быть только первым, заявляя свое право на нее, а затем обязательно следовал второй. Тебя захотели Хирон и Талсадар. Талсадар заявил свое право, которым он может пользоваться год. А далее обязан тебя передать Хирону.

— Что? Я как вещь, что ли?

— Ценная, я бы сказал. Раньше, если рабыня погибла или покалечилась, виновник обязан был компенсировать потерю золотом тому, кто должен был владеть ею следующий. Если такового назначено не было, то в казну. Эти условия создавали массу конфликтов и были причиной покушений, подлогов и всяких других пакостей, вносящих раздор между кланами и домами, что королеве было выгодно, конечно. О чем я? Ах да! Хальви… Хальви — это «передаваемая из рук в руки». Сейчас власть в Даркмаре взяли мужчины, и этим правом уже почти никто не пользуется, рабынь там хватает каждому — новый король разрешил неволить даже темных эльфиек.

— Если у них много женщин, то зачем меня решили присвоить?

— Я не знаю подробностей. Возможно, Талсадар просто очень не хотел сейчас делиться. Это ты мне расскажи, как там у вас все произошло.

Я пропустила мимо ушей его просьбу, продолжая вгрызаться в суть моей личной катастрофы.

— То есть темный застолбил меня на год, а потом отдаст Хирону?

— Если тот будет еще хотеть. А если нет, то тогда обязан предложить другим или выставить на аукцион. И вот если и там никто не захочет, тогда — убить.

Я в шоке уставилась на Лавриэля. Это как так? Подумать только!

— А варианта, в котором хальви просто отпускают, так как она никому не нужна после годовой отработки, не существует?

— Темные все завязаны на магию. При всем их коварстве, беспринципности и отсутствии норм морали как таковых, они чтят то, что опосредовано узами тумана. Королева привязывала каждого дроу к себе, а сами эльфы, заключая договоры, подобные «праву первого», дополнительно переплетали свои судьбы друг с другом. Кстати, брачный союз у темных в этом смысле — одни из самых прочных… Так вот, в сплетении этих сотен туманных нитей и формируется энергетическая паутина их королевства. Начни рвать с одной стороны, поползет весь узор. Недаром свою богиню, правящие женщины Даркмара называли Паучихой. Чем больше таких связей, тем сильнее королевство дроу и тем лучше защита нашего мира от проникновения в него тьмы. А что там сейчас, как они существуют после свержения королевы, я знаю мало.