Алена Ромашкова – Магия жизни (страница 59)

Я замерла. Метка — это как брачная магия, которая навсегда сделает нас единым целым. Но разве я не хочу этого? Разве я вижу свою жизнь без этого мужчины? Вопросы, вопросы…

— Я хочу еще подождать, — все же ответила я.

Дарен резко выдохнул и отпрянул. Мне вдруг стало холодно. Поняла, что и моя Бет с предвкушением ждала клыки вервольфа в ее плоти. Дарен ничем не выказывал недовольства. И эта ночь прошла также ярко, как и предыдущие.

Утром я проснулась, когда Дарена уже не было в постели. Мне предстоял целый день сборов. Я, зевая, сидела перед зеркалом и ждала, когда служанка приступит к процессу преображения, но в дверь вдруг постучали. Я попросила открыть — на пороге стоял Николас Страйден.

— Николас, доброе утро. Дарена нет…

— Я знаю, я пришел поговорить с вами, Элизабет.

— Ну что ж…

— Наедине.

Я попросила горничную покинуть меня до ухода Страйдена.

— Элизабет, я хотел сказать, что вам стоит согласиться на завершение связи с Роксвелом. Если вы его любите.

Я опешила от его просьбы. Ему какое дело?

— Да что такого в этой метке? И почему я должна с вами обсуждать столь интимные вопросы?

— Дарен — мой близкий друг. И я прошу не играть с ним.

— Я? Играю? Да как вы…

— Простите, я неправильно выразился. Позвольте объяснить. Он — потомственный альфа. Истинная пара для него не просто прихоть — она его путь к душевному равновесию. Особенно сейчас, когда он уже обрел истинную, незавершенность связи тревожит его волка и влияет на Дарена как человека. Вы же видите, что последнее время он стал очень несдержанным? А сегодня на балу будет его отец — вер Роксвел. Глава клана черных волков. А также другие альфы. И если завтра ваш мужчина сорвется — это потеря лица. А волки не терпят слабость.

— Вы давите на меня! Это нечестно. И почему он должен сорваться?

— Вы просто еще не бывали в обществе себе подобных. Там только инстинкты, запахи и сила. Без метки завтра вас попробует соблазнить каждый из взрослых неженатых оборотней на этом балу. Провокации и испытание выдержки. Пара обретена, но не приняла волка. Вот как это будет выглядеть для всех.

Я слушала Николаса и холодела. Тьма, во что я ввязываюсь. Волки, кланы, альфы. Впрочем, я же теперь тоже волчица. Вздохнула.

— Я вас услышала, Николас. Я подумаю.

Страйден откланялся, а я размышляла ровно три секунды. На счет «три» я завопила в голове: «Дарен!». На такой вопль он не мог не отреагировать. Через минуту дверь была почти снесена тяжелым ударом ноги, и в спальню ворвался Роксвел.

— Что за… — попытался выяснить обстановку злющий вервольф, ноздри которого раздувались, тщетно пытаясь учуять врага.

Я же встала и пошла к мужчине, на ходу расстегивая халат, оставаясь в одной ночной сорочке, которую еще не сняла после сна.

— Дарен Роксвел, согласен ли ты стать моим мужем отныне и навек? — спросила я и подставила шею.

— Что? Ты уверена? Что случилось?

— Абсолютно. Кусай же уже. Или что там надо сделать. У меня нет времени, на сборы осталось всего семь часов.

Больше упрашивать мужчину не надо было. Дарен подхватил меня на руки и поставил на кровати на колени. Я охнула от стремительности перемещения, а он, не давая мне опомниться, подобрался со спины, прижал к своей груди и, оттянув волосы в сторону одной рукой, вонзил зубы в кожу на шее. Я застонала — боли как таковой не было, но ощущение, которое пронзило меня, было слишком наполненным. Перед глазами кружил калейдоскоп красок, я задыхалась, судорожно хватая воздух ртом. Почувствовала, как мужчина начал зализывать место укуса, и выгнулась от резкого удовольствия. Это стало сигналом к дальнейшим действиям. Роксвел повернул меня к себе лицом, с рыком разорвал ткань сорочки и накрыл своим телом. Все, что было после, как я понимаю, и была наша церемония бракосочетания.

— А почему я не ставлю тебе метку? — спросила я, приходя в себя после безумного урагана по имени Дарен.

— А тебе хотелось бы? — с ленивой улыбкой спросил мужчина.

— Я — за равноправие.

— Ты можешь меня искусать всего, я буду только рад. Но метка ставится только волчице. Традиции весьма патриархальны, не спорю. В истинных парах. Теперь каждый волк будет знать, что мы вместе. Даже когда я не рядом. Твой запах на мне, мой — на тебе. А чтобы об этом знали люди… Дарен протянул мне кольцо — тоненький ободок с бриллиантами по внешнему контуру с выгравированными с внутренней стороны буквами. Присмотревшись, я прочитала одно слово: «Навсегда».

— Но кольцо нужно и тебе!

Дарен показал простой тоненький кружочек золота, который надел на безымянный палец руки.

— У вервольфов это не принято. Нам достаточно метки, я заказал кольца специально для нашей необычной пары. Ты — маг, но со мной магический ритуал бесполезен. Хотя позже можно попробовать. Мало ли. Так что у нас с тобой — вот так!

— И все же, традиции оборотней надо менять.

Я выпустила клыки и укусила мужчину за плечо. Дарен хохотнул, перевернулся и навис надо мной.

— Ну кто ж так кусает! — осуждающе глянул и подставил свою шею. — Метка так метка.

Ну, я немного цапнула, хотя уже и не хотела. В это время Роксвел начал нашептывать мне на ухо, что с укусами пора завязывать, и теперь мы будем целоваться. Он обещал показать, как и куда. В общем, сбил мою кровожадность, и мы перешли на следующий свадебный раунд.

Стоит ли говорить, что на балу мы были уставшие, спокойные и счастливые. Молодожены, если подумать. Николас, проходя мимо, демонстративно громко хмыкнул, сказав что-то вроде «Перестарались, ребята! Вашу метку даже я вижу и чувствую».

Ну тут он был прав. Под ожерельем из десяти слоев жемчуга на моей шее нет-нет, да проглядывала та самая метка. Сейчас она выглядела как банальный кровоподтек. Слишком много смысла в обычном синяке, на мой взгляд. Дарен сказал, что со временем она исчезнет, но запах останется навсегда. Мы с горничной попытались ее немного запудрить, но получилось так себе. Оставалось гордо носить ее. Что с нас, оборотней, возьмешь.

Не смотря на мои сомнения, бал прошел великолепно. Висаль и Кристиан смотрелись вместе очень гармонично. Уверена, принцесса справится с тяжелым характером нашего императора. По Морону сложно было понять, нравится ли ему невеста. Император слишком долго учился самоконтролю, поэтому его лицо выражало незначительный спектр эмоций: от скучающе-спокойного до внимательно-доброжелательного.

Про меня Кристиан не забыл. Произнося речь и тосты, он во всеуслышание сообщил, что восстановил в правах семью Веррона, поэтому просит относиться ко мне и моей матери уважительно. Разговор по душам мы с императором не планировали, в нем не было смысла. На балу он один раз подошел ко мне поприветствовать, я в ответ соблюла все причитающиеся подобной встрече правила этикета. Глянув друг другу в глаза, мы молча без единого слова заключили договор о нейтралитете. Все, что можно было исправить, исправлено. Все, что можно было забыть, забыто. Остальное — это память и тлеющая боль. Она останется. В наших нынешних отношениях с императором главное это то, что мы теперь сможем спокойно ходить по одной и той же земле и оставаться дружелюбными при встрече.

Кстати, о дружелюбности. Обняли, обнюхали и поцеловали мне руку в этот вечер более десятка оборотней. Все они поздравляли Роксвела и сожалели, что не нашли такую красивую волчицу раньше него. Я поняла, о чем предупреждал меня Страйден. Что ж, сейчас от меня прямо разило нашей с Дареном связью. Не придерешься.

Меня, конечно, познакомили и с отцом Дарена. Красивый мужчина. Я залюбовалась. За что получила насмешливый взгляд Дарена. Кажется, он больше не ревновал. Не уверена, что мне это нравится, но думаю, что всегда найду, чем его подразнить при желании. Поговорив с Роксвелом-старшим, узнала много нового о традициях вервольфов. К слову, тот факт, что я еще и маг, отца Дарена мало волновал. Ну, подумаешь, аномалия. С кем не бывает. Главное, здоровое потомство волчат, а все остальное — само пройдет. На волках все быстро заживает.

31

Оставался только один нерешенный вопрос. На следующий после бала день мы с теперь уже мужем собирались поехать к моей матери. Николас напросился с нами — уж очень не давала ему покоя история моей семьи. Связавшись с лекарями сразу после приезда в Крайд, я выяснила, что состояние герцогини не изменилось, и хотела забрать ее из пансионата. Дарен настоял, чтобы мы жили у него и был рад принять ее сиятельство Веррона в своем доме. Мне была приятна забота мужа, но мать я подумывала поселить в старом герцогском поместье. Надеялась, что это как-то поможет ей прийти в себя.

Пансионат, в котором почти полтора года пребывала моя мать, Маргарет Веррона, находился в предместье Камперы. Я специально выбирала максимально живописное место, окруженное лесами, полями и лугами. Знала, что маме нравится живая природа. Объяснить физическое состояние Маргарет никто не мог, в нее потихоньку и за большие деньги вливали энергию, поддерживая в ее теле жизнь. Но никто не был способен вернуть моей маме ею саму. Веселая, непосредственная, очень живая в прошлом женщина, сейчас она превратилась в сомнамбулу, которая ни с кем не общалась, сидела и смотрела в одну точку. Это произошло не за одну секунду. С момента казни отца с каждым днем она становилась все тише и безучастнее. Спустя три года она не разговаривала уже даже со мной; отказывалась выходить из дома и принимать пищу. В итоге я поместила ее в пансионат под вымышленной фамилией Шалле и приступила к зарабатыванию денег на ее лечение.