Алена Орион – Двойное алиби (страница 17)
Услышал.
Смех. Звонкий, сдавленный, вырвавшийся наружу, несмотря на попытку его сдержать. В этом смехе было столько жизни, столько искреннего, безоружного веселья, что он резанул по слуху Доминика, привыкшему к приглушённым тонам лжи, нервозности и сдержанных разговоров.
Но дело было не только в смехе. Дело было в его отзвуке. В едва уловимом тембре, который врезался в память всего двое суток назад — когда его владелица орала на него в библиотеке, размахивая книгой.
Доминик замер, чашка в руке бармена внезапно показалась ему слишком хрупкой, слишком громкой. Он повернул голову. Медленно. Будто против собственной воли.
И увидел.
В дальнем углу, в тёплом круге света от газовой лампы, за маленьким столиком у окна, сидели двое.
Себастьян. Его брат. Откинувшись на спинку стула, он жестикулировал вилкой, на которой был нанизан кусок пирога, его лицо было озарено той самой настоящей, непринуждённой улыбкой, которую Доминик видел так редко и которая всегда предвещала неприятности.
И она.
Элеонора Вестбрук. В том самом «скромном, но безупречном» платье, которое, как он теперь понимал, было частью какого-то их общего, его неведомого плана. Она прикрывала рот ладонью, но её карие глаза — те самые, что метали в него молнии ярости, — теперь светились искрящимся смехом и тем неподдельным интересом, который нельзя подделать. Они выглядели… довольными. Расслабленными. Как союзники, делящиеся успехами удачного дня. Как партнёры, между которыми нет места ледяным стенам и ядовитым репликам.
Всё внутри Доминика — его усталость, его раздражение от проваленной слежки, его сдержанная, но настойчивая тревога за ход расследования и, да, чёрт побери, за её безрассудную безопасность — всё это схлопнулось в одну точку. Потом взорвалось.
Взрыв был бесшумным и абсолютно внутренним. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Но мир вокруг преобразился. Весёлый гул кафе, запах кофе, тёплый свет — всё отступило, поблёкло, как плохая акварель под дождём. Остались только они. Двое за столом. И холодная, ясная, всепоглощающая ярость.
Ярость не кричащая, а та, что замораживает кровь и оттачивает каждую мысль до состояния бритвы. Да, он пошёл к Уинтерборн. Да, возможно, даже поговорил с той гувернанткой. Но это было лишь прикрытием. Главным в его плане была не мадам Дюбуа, а она. Эта самая Элеонора Вестбрук. Их конкурентка — опасная, непредсказуемая авантюристка, — которая сейчас смеялась над его шутками, будто они старые союзники.
Он втянул её в расследование. Сделал сообщницей за его спиной. Пока Доминик тратил день на выслеживание бесполезной ширмы, его брат играл в свои игры, ставя под удар всё дело — ради чего? Ради её сияющего, доверчивого взгляда? Ради этой иллюзии партнёрства, которая могла в любой момент обернуться катастрофой для них обоих?
Мысль обожгла, как раскалённое железо.
Доминик забыл про кофе. Забыл про усталость. Он положил непонятно как оказавшуюся у него в руке монету на стойку и развернулся. Его движения были лишены всякой спешки — это были точные, отмеренные шаги хищника, вышедшего на охоту. Он пересек зал, и его тень, длинная и холодная, легла сначала на скатерть, а потом на её руку, лежавшую на столе.
Смех у их стола оборвался на полуслове. Резко. Как если бы кто-то перерезал горло веселью.
Себастьян замолчал. Улыбка сползла с его лица, уступив место мгновенной настороженности, а затем — редкому для него выражению: виноватой готовности к удару. Элеонора вздрогнула и подняла глаза.
Её взгляд, ещё секунду назад тёплый и смеющийся, столкнулся с его. Смех в её глазах погас, утонув в волне чистого, животного шока. Потом шок сменился вызовом, но вызовом ослабевшим, неуверенным — как у ребёнка, застигнутого за шалостью всевидящим, строгим отцом. Она побледнела так, что веснушки на её носу проступили, как тёмные пятна на снегу.
— Доминик, — произнёс Себастьян. Его голос звучал ровно, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, но в нём не было и тени прежней лёгкости. — Неожиданно. Присоединишься?
Доминик проигнорировал его. Весь его фокус, всё его ледяное, сконцентрированное бешенство было приковано к Элеоноре. Он смотрел на неё, пока тягостная тишина не стала невыносимой для всех в радиусе трёх столиков.
Когда он наконец заговорил, его голос был тихим, ровным, отполированным до опасного блеска. В нём не слышалось ни крика, ни упрёка. Только абсолютная, бездонная холодность.
— Мисс Вестбрук, — произнёс он, и каждое слово падало, как отточенная сосулька. — Какая… поучительная картина.
В этих трёх словах заключался приговор. И буря, которая уже стояла на пороге, готовая обрушиться на них всех.
Глава 5. Лед и сталь
Себастьян Блэквуд пришёл на угол у книжной лавки на Молл с ощущением, будто собирается не на расследов
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.