Алена Наумова – Да придёт Тавэбэ (страница 2)
– И это их храм? – Пету указал на башню с огнем.
– Да. Камни. Отсталые люди… Юнга?! Я не приказывал!
Но поздно. Цепь пыталась выскользнуть из рук Пету, десять человек корчились от боли. Левую ладонь юнги, которую он направил вперед, оцарапало мелким песком. Волна земли поднялась. Она повалила отца и его людей и всё росла. Все заорали разом. Краем глаза сквозь поднявшуюся пыль, юнга увидел, как великан выпрыгнул из леса и по пути к Пету затоптал связанных людей. Но божок не успел. Волна земли снесла хижины, снесла храм, снесла деревья, открывая свет солнца. Пленники всё же вырвали цепь. Они кричали и видимо проклинали Пету.
Отец и команда вставали, шатаясь.
Пету окружало разрушение, от храма не осталось ничего, теперь это и правда были просто камни, Пету даже подумал, не стали ли его глаза из синих тоже красными, как у отца. Такая сила! И великан исчез. Поставил ли Пету себя в один ряд с героями прошлого, что побеждали богов?
Впасть в гордыню окончательно помешал крик Хорета, эхом прокатившийся по поляне:
– Пету, ты идиот?!
Глава 2 Последний день “Невесты”
“Хроники поздних богов
Первое воспоминание Пету: он на руках матери, тянется к уходящему кораблю, большому и деревянному, как дома возле порта. Белые паруса "Невесты" надулись от ветра. Пету казалось тогда, что часть города уплывала вместе с отцом. И отец, и корабль казались самыми лучшими в мире.
Через пару лет, когда слонялся в порту с другими мальчишками – тыкал вонючие водоросли палкой, чтобы выгнать краба, или отскребал от пристани мидий и жарил в костре, то видел корабли намного больше, корабли, которые спорили размером с городами. Мать не пускала его в порт, если там стояло такое чудо: "Ну что в нем интересного, они крадут людей, эту махину только Силой и сдвинешь. У твоего отца хорошее судно и он хороший человек, Силой не пользуется". И Пету кивал.
Когда отец купил рабов и нанял колдуна, сменил на "Невесте" белые паруса на черные и красные, то не сказал ничего жене, мать Пету до сих пор думала, что они три месяца возятся со сладким песком на Дальних островах, иногда они передавали весточку домой в высоких храмах Фло, описывая трудности при покупке сахара и указывая чужой адрес. Понятно, что отец не был больше хорошим человеком, не говоря уже о самом лучшем. Ну а сам Пету?
Пету забирает жизнь у других людей и превращает в силу, чтобы корабль резал волны.
Пету разрушил храм, помог захватить людей в рабство, многих из них искалечил, когда воспользовался Силой.
Когда грузили рабов на корабль, отец сказал, что Пету ждёт ремень дома, не при команде же их будущего мага по ягодицам лупить, отец сердился не за то, что Пету сделал, а почему Пету это сделал. Ещё больше капитан злился на Хорета. Тот допустил смерти в команде, и поэтому в лесу потерялась дорогая трубка, почему-то трубка волновала отца больше людей, и Пету понял, что скоро и для него такое отношение к чужим жизням станет обычным делом. А это может быть нормой только для плохого человека.
За тяжелыми мыслями Пету не заметил, как опустил руку. Паруса заметно схуднули, чайки недовольно закричали и стали махать крыльями, до этого они парили рядом с парусом. Закаркал глупый ворон, что увязался за ними с рынка рабов. Крики птиц заставили Хорета, который лежал в тени капитанского мостика, поднять голову.
– Эй! О чем задумался, негодяй? – Хорет кинул в Пету кость от окорока, но промахнулся, – мечтаешь ещё один храм разрушить? Эй! Повернись ко мне.
Пету повернулся, что-то в его лице заставило Хорета погасить улыбку и сказать:
– Зря ты. Наслаждайся Силой. Клетки всегда будут, не мучай себя за то, что ты снаружи.
Хорет прикладывался к фляжке. Но следил: пару раз лениво предупреждал, что брать силу нужно у обеих сестёр, а не только у старшей.
Старик не выжил, с помощью его силы Хорету удалось поднять божка-великана в воздух и удерживать. Пока Пету не вызвал землетрясение. Это было утром.
А уже днём Пету заставляли мучить ту, кого он хотел спасти. И ему трудно было смотреть на клетку. Раньше Печаль тоже плакала, оттуда и прозвище, но она закрывала лицо волосами, и только по всхлипам за черной завесой можно было понять, что происходит. Сегодня её волосы были заплетены в косу.
Хорошо, что вопли рабов из трюма и песни команды заглушали её тихие рыдания. Большинство матросов праздновали захват селения в кубрике, Пету видел, как к ним спустился отец, тогда их песни стали намного громче шума моря и ветра.
Когда к звукам добавился храп Хорета, Печаль позвала:
– Пету, тебе лучше взять лодку и бежать.
Краем глаза Пету видел, как старшая сестра тут же толкнула её в плечо, но Печаль отмахнулась и продолжила, прерываясь на всхлипы:
– Они вызовут его снова, и он придёт. Он будет искать тебя. Ты разорил Первый Храм, это всё равно, что убить мать. Ай! Отстань. Да кому он скажет.
Пету рассказал Хорету, как только тот проснулся.
– Разве твой отец идиот? – спросил маг, – конечно, за рабами смотрят и чуть что сразу потушат алтарь.
Тихий смех раздался из клетки, вот бессердечная особа, смерть старика будто никак не повлияла на Немую.
Хорет снова присосался к фляжке, но больше не заснул. Когда появились первые звёзды, он уже раз пять ходил наполнять фляжку вниз, и столько же раз опорожнял мочевой пузырь у них на глазах, пуская струю в море.
– Хорет, – сказала вдруг Печаль, когда маг подтянул штаны и уселся в тень, – отец защищал нас с сестрой, когда кто-то из моряков приходил за нами, его били, но никто из команды не зашёл в клетку. Теперь, когда он погиб, они придут снова.
– И что нам торчать здесь всю ночь и охранять вас как знатных дамочек? – спросил маг. Он глотнул из бутылки, отрыгнул.
Печаль замотала головой.
– Мы с сестрой просим тебя о другом, Сила впечатлила нас, если суждено родиться ребенку после сегодняшней ночи, то пусть он будет от мага. Будь первым, Хорет.
Парус затрещал. Печаль зашипела от боли.
– Эй, Пету, остановись, а то порвешь, – Хорет был не настолько пьян, чтобы пропустить ошибки ученика, – а лучше пойди выпей. Ветер тоже умеет дуть, знаешь ли.
– Не буду я пить, – Пету смотрел вперёд, на то, как округляется парус, – они хотят сбежать, а ты напился.
– Я? – Хорет вскочил на ноги, – будь проклята нерастраченная Сила, трезвею слишком быстро!
Он прошёл к клетке, шаг его и правда был тверд. Возле решетки Хорет замер.
– Пету, слышишь? Песни стихли, пойди проверь. Иди! Приказываю. И спустись в трюм, посмотри, как ведут себя пленники. Они тоже перестали орать.
Конечно, как только Пету отвернулся, то сразу услышал лязганье замка. По сердцу скребнуло. Он остановился, маг и это заметил:
– Помню, младшую не трогать. Ещё один твой срыв мы не переживём. Надо же! Раскатать храм!
Легче от обещания не стало. Перед тем как спускаться в кубрик, Пету оглянулся на капитанский мостик, помахал рукой рулевому, показывая, что уходит и не будет больше давать ветер. Рулевой Мок помахал в ответ.
В полутьме кубрика качались гамаки, во многие из них уже храпели. Стол и лавки прибиты, но бутылки катались туда-сюда, посуда звенела, капитан сидел за столом и был вусмерть пьян. Он долго вглядывался в Пету. А потом показал на лавку с другой стороны стола.
– Садись, юнга, – язык отца заплетался, – молодцы мы с тобой?
– Да.
– Сам знаю, что молодцы. Пей, – он покатил к нему бутылку с мутной жидкостью, – приказ.
Пету выдернул пробку, принюхался, глотнул. Слишком горько.
– Кати бутылку обратно! Чего смотришь? Думаешь мне хватит?! – в конце фразы Капитан дал петуха и закашлялся.
Таким отца ещё не видел. И не слышал. Голосом Капитан владел, но он ли это теперь? Глазам не вернулся родной синий цвет, а любимая обновка – выигранная у офицера белая жилетка с золотыми пуговицами – была в грязи. Он не сменил её. Тоже не похоже на отца.
Капитан выпрямился, будто прочитав мысли сына, заговорил чётче:
– Думаешь, мне нравится пить? Нравится жрать? Мой бог заставляет меня! Мне всего стало мало, Пету. Мне мало одной жены! Мне мало одного сына. И мне мало этого корабля, мне нужен большой, чтобы одна жизнь в день на ветер! Нет, десять жизней!
А потом отец склонился к нему через стол, дыхнул перегаром и сказал, подмигнув:
– Твоя мать меня убьёт.
Да так и замер, потому что чужеземный бог с грохотом явился посреди комнаты в облаке щепок. Таким отец позже являлся Пету в кошмарах: грязный и испуганный, несмотря на то, что Капитан Сог быстро взял себя в руки. Он нагнулся. За ногу затянул Пету под стол. Вынул трубку и ринулся в бой. Через мгновение под лавку закатилась его голова – это Пету не снилось никогда.
Всё происходило быстро. Великан больше не играл с ними. Ему было всё равно спят матросы, убегают или замерли от ужаса.
Пету прополз под столом, на трясущихся ногах пробежал под рукой великана, тот его даже не заметил, потому что давил гамаки вместе с людьми. Одежда Пету стала мокрой, но от пота или крови мальчик не хотел знать. Сердце стучало в горле.
– Хорет! Хорет, – закричал Пету, выбравшись на палубу, но тот не ответил, тело учителя лежало лицом вниз в открытой клетке. Пету поднял глаза на капитанский мостик, рулевой не стоял, вниз свисали его босые ноги.
Пету посмотрел на лодки, не было и их, ни одной. Он кинулся к борту. К одному, второму.