Алена Медведева – Суженая (СИ) (страница 42)

И в нашем доме имеется такая печь, а еще неизменный запас хны, которую заготовляет Муэн, чтобы во время его рабочих вахт мне не приходилось самой отправляться в ближайшие заросли. И чем бы мне это грозило при таком количестве родственников мужского пола, всегда готовых помочь?..

– Думаю, позже, как станет прохладнее, мы же едем на север. – Едва я с удобством устроилась, кабинка тихо двинулась, немного покачиваясь и постепенно ускоряясь. Мысли о хне навели на вопрос: – Твое отсутствие не скажется на работе группы?

Муж после возвращения продолжил работать в команде инженеров на станции Ях-1, занимаясь усовершенствованием и испытанием скоростных качеств карангарских звездолетов. Каждую вторую и четвертую недели месяца он проводил на орбитальной станции, занимаясь делом, которое когда-то выбрал. Но на время своего отсутствия всякий раз умудрялся обеспечить нас с дочкой необходимыми запасами. В этом был определенный смысл – поймать и разделать рыбу или дикого оленя я бы не смогла, чувство жалости обрекло бы меня на голодные муки. На Земле у нас были кролики и домашняя птица, но даже там мне никто не доверял разделку мяса.

А вот возиться с огородом было в радость. Больше того, профессиональное любопытство подхлестывал азарт первооткрывателя, поэтому помимо грядок с предназначенными для пропитания культурами у меня имелись специальные делянки для селекционной работы, обустраивать которые Муэну помогали все мужчины нашей семьи. А на Ях-1 мне выделили их космический аналог, позволив присоединиться к группе карангарских космоагрономов. Поэтому часто случалось, что на орбитальную станцию мы улетали всей семьей, временно перепоручая уход за хозяйством родне.

Работа в космосе не считается на Карангаре престижной, что для меня стало большим откровением. Скорее, ее воспринимают как ответственный и в чем-то тягостный долг, который многие карангарцы выполняют ради будущего своей цивилизации. Считается, что это более нервный, напряженный труд, связанный с перегрузками и вредом для здоровья.

Другое дело – работа на земле. Она дарит покой, умиротворение, уверенность в завтрашнем дне и подпитывает энергией. В случае с карангарцами, которые очень неспешно и разумно распределяют свои силы и неизменно помогают друг другу, это правило точно действует.

Ведь те, кто много времени проводит в космосе, не всегда успевают справиться с домашним хозяйством. Поэтому помощь – это своеобразная благодарность за то, что они тратят часть жизни на трудную работу, которую делают ради развития своего народа. Во время отсутствия Муэна ко мне частенько заглядывают соседи или родственники, угощая маслом, которое муж мог не успеть взбить, или приносят мясо, рыбу. Делятся самодельным мылом или моющими порошками, на приготовление которых у нас тоже не хватило времени, дарят одежду, одеяла или ткани.

Уму непостижимо, как при таких отношениях и философии жизни из Муэна вырос суровый боец. Наверное, он прав – это результат моего «неухода» через невероятные межмировые врата и последующих поисков.

– Не переживай, – покачал головой муж. Он уже снял свой неизменный шлем и беззаботно улыбался. – Все знают, что наш второй ребенок вот-вот родится, и были готовы к моему отсутствию. Вероятно, ближайшие месяцы, как и в прошлый раз, я проведу дома, одна ты со всем не справишься.

Как будто мне грозит разбираться со всем одной! Уж точно родня возьмет меня под крыло. Как же, одна с двумя детьми и домашним хозяйством! И как женщины на Земле в моей общине справлялись? И детей у нас бывает больше двух, и мужчины зачастую все время заняты работой в поле или на неделю уходят на охоту или рыбалку.

Тут же в памяти всплыл день, когда я впервые увидела семью Муэна. Мы на его звездолете подлетали к Ях-1.

– Нола… – Непривычно растерянный вид марана меня насторожил – у мужа было такое выражение лица, словно он всерьез опасался напугать меня. – Мы почти прибыли.

– Да? Уже Ях? – Подскочив, понеслась к экрану, было любопытно посмотреть со стороны на станцию и возвышающийся за ней шар Карангара. С географией планеты я успела познакомиться за время перелета и сейчас хотела своими глазами увидеть оба ее материка. – А когда стыковка с тоннелем? Мы будем ждать на звездолете или посетим станцию?

Сама идея подобного перемещения на планету до сих пор являлась для меня загадкой. Но о том, как оно устроено на практике, решила узнать на собственном опыте.

– Выбора нам не оставили, – вкрадчиво предупредил Муэн, обнимая за плечи, – нас уже встречают…

– Встречают?

– Да, моя семья…

– О-о… – не нашлась я с ответом, вдруг испугавшись, – времени на моральную подготовку не было.

Дальше мы почему-то вместе суетливо собирались. Огорчала мысль, что предстать в лучшем виде не получится – из вариантов одежды были или земная униформа агронома, или… карангарское мужское облачение, для меня неудобное.

– Вот же несправедливость, – стонала я.

Мы планировали, что спокойно проведем время на станции, где будет возможность обзавестись приличествующим нарядом. Но… родственники проявили нетерпение.

– Поверь, – в сотый раз убеждал мой карангарец, – никому и дела нет до твоей формы.

Наверное, то же говорила бы ему я, готовься он к встрече с моими родными. Пораженная внезапной мыслью, я замерла, едва звездолет Муэна под контролем небольшого экипажа – марана по понятным причинам освободили от дел – осуществил стыковку с ближайшей орбитальной станцией.

– Нола?..

Не успел вопрос сорваться с губ мужа, как я схватила его за руку, решившись на важную для меня просьбу.

– Муэн, а возможно забрать моих родителей на Карангар? Обещаю, только это, больше ни о чем просить не буду и неудобств не доставлю!

Все последние дни единственное, что неизменно омрачало мои будни, это тревога о близких. Выросшая в любящей семье, я мучилась при мысли о неизбежной разлуке и сложностях, которые предстоят всем землянам из-за аферы, задуманной военными. И моих родных они коснутся!

Вот и решилась умолять Муэна спасти их…

– М-м… ты предлагаешь похитить твою семью? – Карангарец замялся, явно представив, что это может быть расценено как прямое вмешательство в дела землян. – Одно дело ты, тут у меня есть право действовать. Но другие? Это может вызвать цепную реакцию. – Однако он не отказался. – Но я приложу все силы, чтобы добиться разрешения.

Пусть я понимала, что требовать от него подобное – неправильно, но испытала огромное облегчение, услышав обещание. В том, что Муэн сделает все возможное, не сомневалась.

Именно внезапная новость о встрече с его родителями подстегнула мою тревогу. Как я смогу искренне радоваться знакомству, представляя переживания своих родных? Их дочь сообщит о жизни на Карангаре с тем самым мужчиной, которого на Земле все знают как заклятого врага.

– Не похитить, – спешно возразила, подняв умоляющий взгляд на пока не скрытое шлемом лицо Муэна. – О возможности организовать встречу прошу. Попробую убедить близких. Пусть они увидят меня – так скорее поверят в отсутствие угрозы.

С технологиями «невидимости» карангарцам точно по силам устроить встречу. Без этого моей душе не будет покоя даже на благополучном Карангаре рядом с Муэном. Он, очевидно, это понял, без слов кивнув и крепко обняв меня.

Ненадолго мы замерли в тишине, в ощущении близости друг к другу набираясь уверенности.

– Идем знакомиться?

– Да, – вымученно выдавила, сникнув, – но мне так не по себе…

– Я буду рядом, – ободрил муж. – Да и плохого не жди, тебе все рады. На самом деле своим появлением на Ях мои родные это и демонстрируют.

Покинув каюту и попрощавшись с экипажем звездолета – пятью карангарцами, которых за время путешествия успела немного узнать, мы вышли в санитарную зону станции. Удостоверившись в отсутствии патогенной инопланетной угрозы, сканирующие системы пропустили нас дальше. Вот тут-то я впервые и столкнулась с членами семьи Муэна. Я бы даже назвала их кланом!

Помимо родителей моего мужа нас встречали, кажется, все его кровные родственники. Учитывая малочисленность семей, предположила, что это целая родственная ветвь. Тогда я еще не знала, что подобные сборища приняты у их народа по поводу появления каждого нового члена семьи.

Так и получилось, что в то мое прибытие на Карангар я ничего толком не рассмотрела. Событий и впечатлений оказалось так много, что спустя годы вспоминались лишь самые поразительные врезавшиеся в память эпизоды. Один из них – лица членов семьи Муэна, когда мы сообщили об ожидании нашего первого ребенка.

– Чему улыбаешься?

Очнувшись от воспоминаний, заметила, что муж внимательно наблюдает за мной, усевшись в кресло напротив. Наша кабинка, мерно покачиваясь, двигалась по транспортному тоннелю, снаружи проносились луга, вдали виднелись горы Карангара – один поразительно длинный хребет, почти полностью пересекающий самый крупный материк планеты.

– Вспоминаю…

– Что?

– Да всякое… Родителей твоих. Как впервые увидела, как рассказали им про Ладу, сколько счастья и безграничного тепла вылилось на меня в тот день. Знаешь, мне все казалось, что меня схватят на руки и начнут качать.

– Что ты, – маран отрицательно покачал головой, – все очень смущались, боялись ненароком напугать тебя или обидеть. – Чуть помолчав, с толикой печали спросил: – И почему ты сразу не призналась, что мои родственники тебя утомляют?