Алена Медведева – Суженая (СИ) (страница 26)

На самом деле мне такой режим существования подруги был на руку.

– Да, – счастливо вздохнула она с мечтательным видом. – Расставаться с любимым трудно даже на несколько часов. Как я переживу грядущую практику?

– Разлука же укрепляет чувства, как говорят, – поспешила я поддержать тему, чувствуя, как по губам растекается улыбка облегчения – удалось сбить подругу со стези следователя.

– Стоп! – Она вдруг опомнилась и окинула меня подозрительным взглядом. Рано я обрадовалась. – Не обо мне же речь. Со мной все понятно, но ты у нас что скрываешь?

– А что я? Как обычно учусь и убиваюсь на отработках.

Лучше всего уйти в несознанку – врать Милене не хотелось, но и признаться в романе с куратором я не могла, сказывалось чувство неуверенности. В нем, в будущем, в себе…

– Не заговаривай мне зубы! – пригрозила подруга, грозно прищурившись. – Ты и прежде все это делала, но с видом каторжника на последнем издыхании. А сейчас? Ты себя в зеркало видела? Порхаешь по коридорам, словно карангарец не гоняет тебя на тренировках до седьмого пота! И вид у тебя сейчас… мечтательный, какой-то отсутствующий. На лекциях мыслями куда-то уплываешь. Даже на самообороне! Уже сколько раз подмечала!

Вот это дела… Неужели все так, как говорит Милена? Тогда мне конец – подруга не успокоится, пока не вытрясет всю правду.

– Я решила последовать твоему совету и проще относиться к проблеме!

– Ты меня за глупышку не держи, – возмутилась Мила и тут же с видом внезапного озарения таинственно зашипела: – Роман! Точно? Признавайся! Немедленно! Меня в этом деле не обмануть. Курт, да?!

О! Такого поворота я не ожидала, наверняка застыла с ошеломленным видом: про боевика за эти дни даже не вспомнила.

– Ладно, ладно! – По-своему интерпретировав мое молчание, подруга замахала на меня руками. – Тихушники вы, ясное дело. Может, оно и правильно, он же из атакующих. Как-то принято считать, что при их нагрузках не до романов… Впрочем, любовь дарит второе дыхание – по себе знаю. И силы, и время находятся. По секрету тебе скажу, вы не одни такие, есть еще парочки на курсе. Одни намерены уже этим летом в брак вступить, не дожидаясь окончания академии, чтобы потом наверняка вместе распределиться.

– Милена! – Меня прорвало. – Что за ерунду ты себе выдумала?

Про Курта я и думать забыла. Он мне и прежде не был интересен, а в сравнении с Муэном…

– Могла б и не отпираться, – фыркнула она. – Я понимаю, поначалу все кажется таким нереальным… О дальнейшем не думается, но у тебя все на лице написано!

– Да что написано?! Только одно: моя подруга ненормальная фантазерка и…

– Тсс! – перебила Милена, в страхе выпучив глаза.

Оборачивалась я, уже предчувствуя, кого обнаружу позади. Так и есть – на несколько ступеней выше нас, прислонившись к перилам, стоял Муэн. О, звезды… И многое он услышал? С его-то слухом! Вот приспичило Миле затеять выяснения посреди бесконечного потока обитателей учебного корпуса.

– Кадет Одри, – обратился наш невозмутимый куратор к подруге, – пропагандируете систематическое нарушение дисциплины? – Сделав пару шагов к нам, он встал ровнехонько напротив Милены, чуть заслонив меня своими широкими плечами. Впрочем, всполошившаяся подруга – а от внимания марана никто из кадетов ничего хорошего не ждал – большими испуганными глазами смотрела только на него. – Вы в этом вопросе обладаете обширными познаниями, жаль только, что они не профессионального свойства. По моим сведениям, у вас избыток опозданий на первые лекции. Не перенести ли часы ваших индивидуальных отработок на утро?

Застыв в легком ступоре от переживания за подругу – строгость Муэна была общеизвестна, неожиданно почувствовала его прикосновение. Карангарец что-то вложил в мою ладонь. Небольшую емкость? Под прикрытием своей спины он чуть сжал мои пальцы, привлекая внимание. Вздрогнув, сообразила сунуть таинственный подарок в карман форменной куртки, одновременно закрутила головой: не заметил ли кто?

Но поток кадетов рядом с куратором волшебным образом истончился – маневр остался незамеченным.

– Н-нет, что в-вы… – вымученно протянула Мила. – Я с-совсем не…

Судя по лихорадочному блеску глаз, она искала весомый аргумент для отказа. Маран сурово ее припугнул – возможности являться из космополиса раньше у подруги не было, а перестановка в расписании лишит ее возможности встречаться с женихом ежедневно.

– Если вы и дальше продолжите распространять свои рекомендации, то я подумаю об этом на полном серьезе. – Сухо кивнув, куратор попрощался.

Некоторое время мы постояли, молча всматриваясь в удаляющуюся спину марана. Не знаю, о чем думала Мила, но я мысленно упрекала Муэна во вредности: ему точно возвращение моей соседки в казармы кадетов не нужно.

– Не паникуй, это он для проформы, – поспешила ее успокоить.

– Надеюсь, – уныло отозвалась Милена, – иначе не видать мне Тарьку, придется из академии отчисляться.

– С ума сошла? Почти окончили второй курс, еще немного – и экватор! – вскинулась я, словно несколько недель назад сама не планировала совершить подобную глупость.

– Знаешь, Тарий порой просит меня об этом, особенно когда идет очередная волна слухов о грядущей войне с ними. – Кивнув в сторону покинувшего нас карангарца, подруга вслед за мной поплелась в столовую.

К счастью, к предыдущей теме беседы Мила больше не возвращалась – Муэн качественно отбил охоту порассуждать о чужой личной жизни.

Когда мы устроились с пищевыми боксами в индивидуальном отсеке, оградив себя от вероятности быть подслушанными, звякнули связники – пришло расписание тренировок на вечер.

– Аллилуйя! – возликовала Мила, не без трепета проглядев информацию. – Без перемен, моя тренировка первая в расписании. Отмучаюсь и сразу в космополис махну. А у тебя?

Сюрпризов не ожидалось – за последние недели установилась некая стабильность в балансе между образовательным и личным временем. Бросив взгляд на развернувшуюся голограмму с расписанием, подтвердила:

– Я как всегда последняя.

– Бедняга, – голос соседки по комнате прозвучал особо сочувственно, – гоняет и гоняет тебя, никак не отстанет.

Тут Мила была права – как мы и договорились, карангарец тренировал меня с не меньшим усердием. В глубине души была уверена: даже с большим. Муэна всерьез заботил вопрос моей объективной неспособности постоять за себя. Но во внеурочное время он об этом не заговаривал – после занятий мы переставали быть куратором и кадеткой. Куда интереснее было узнавать друг друга.

Впрочем, и здесь перевес был на стороне марана. Как так получалось, не знаю, но ему неизменно удавалось разговорить меня – я уже в мельчайших подробностях рассказала ему о своей семье и жизни, хотя сам он ограничивался короткими и порой мало значащими фразами.

Но я радовалась такому формату общения. Наш тайный роман, вспыхнувший стихийно и бурно, поначалу изрядно пугал меня. Милена верно подметила – поверить в реальность наших отношений я до конца не могла и сейчас. А поначалу… Какая-то почва под ногами и понимание происходящего требовались как воздух. И Муэн словно понял это, притормозив с напором ухаживаний.

После первых двух страстных «свиданий» наступила пора принятия. Наверное, оно требовалось больше мне, но маран дал мне время избавиться от смущения и примириться с новыми реалиями жизни, с присутствием в ней… возлюбленного. И требование немедленно поселиться у него, к моему громадному облегчению, больше не звучало. Не готова я была к публичному признанию нашего романа, оставляя для себя путь к отступлению.

Мы просто стали проводить много времени вместе. Вместе готовили ужин, смотрели какие-то визоподборки о прошлом Земли, иногда просто баловались и дурачились. И совместных ночей – чего я поначалу больше всего смущалась – в первые недели тоже больше не было. В какой-то момент я уходила в нашу с Миленой комнату в казарме, выдавая свое появление за возвращение с пробежки. Или Муэн по малейшему сигналу отправлялся к себе, если в этот вечер мы, пользуясь почти семейной личной жизнью соседки, оказывались у нас.

Кто-то посчитал бы это нелепым, особенно после всплеска страсти, с которого и начался наш роман. Но у нас не было судей или контролеров, не было необходимости отчитываться перед кем-то, как и поступать согласно шаблонам, и мы искали подход друг к другу, нащупывая первое зыбкое доверие именно в таком вот ничего не значащем общении.

Мы привыкали к данности присутствия друг друга в своих жизнях, учились принимать неизбежные перемены. И когда спустя примерно полторы недели таких романтичных свиданий я уснула в жилом блоке Муэна, утомившись прослушиванием лекции, утром на удивление естественно обнаружила его просто проспавшим эту ночь на кровати рядом.

– Отдохнула? – спросил он, поцеловав меня в уголок губ и тем самым прогнав малейшее чувство неловкости.

– Да, отлично выспалась, – искренне призналась, прислушавшись к своим ощущениям.

– И мне спалось чудесно, – улыбнулся он.

Видеть его таким открытым и без их неизменного шлема с экраном привыкла я тоже не сразу. Поначалу ловила себя на мысли, что пялюсь на него, изучая нехарактерные землянам черты, и всякий раз чувствовала себя неловко, боясь, что таким интересом раздражаю любимого мужчину. Впрочем, и мой невероятный возлюбленный подолгу всматривался в мое лицо, как если бы вновь и вновь находил там для себя что-то новое.