Алена Медведева – Брачный капкан для ведьмы (страница 13)
Усталость меня не радовала, оттого многим еще долго предстояло икать, пускать ветра и стенать, вспоминая запропавшую ведьму. Но ручеек монет, устремившийся в мой кошелек, периодически настраивал на позитивный лад, оттого кое-кому я расщедрилась и на любовные зелья, резонно решив, что этому захолустью не повредят любовные встряски. Душа стремилась к импровизации, поэтому для осеяния любовью я выбирала самые неоднозначные персоны…
— Ой! Что это!
Из блаженных мыслей о долгоиграющих подстроенных кознях меня вырвал вскрик посетительницы. Ее и прочих присутствующих покупателей взгляды были прикованы совсем не к моему прилавку, а уводили куда-то в сторону. Проследив их направление, я обнаружила… мужа!
Мой в суете торговли слегка подзабытый идиот обнаружился гордо стоявшим на последней ступени лестницы с подносом, увенчанным огромной супницей! Больше того, сам Трушик облачился в фартучек с большими рюшами и расцветкой в ядреный цветочек. Если добавить к этому увесистый черпак, неизменно сведенные к переносице глаза и трогательно подкапывающую из уголка рта слюну… Я сама подавилась воздухом, поперхнувшись от увиденного!
— Жена, обед готов. Супчик из свежей рыбки, как ты и хотела, — на беду очень членораздельно возвестил супруг. — Покушай, не переутомляйся, любимая. Другой такой жены во век не найду.
— Аа… — Исторгло мое пересохшее от неожиданности горло: такое красноречие и от кого?!
— Рыбы наловил, еды наготовил, дом прибрал, белье постирал, чулки заштопал… — по мере перечисления мои брови улетали куда-то в небытие. Да что там мои! Присутствующие городские дамы так вовсе рты пооткрывали, ловя каждое словечко. И почему никого не волновало, что вещает это местный идиот?! — Дров наколол, печь прочистил, поросят нак…
— Кого-кого? — Переспросила я, силясь разгадать замысел судьбы в лице навязанного обманщика.
Какой-то животины у меня отродясь не водилось. Аромат свежей ухи расползся по помещению, будоража в дополнение ко слуху еще и аппетит сплетниц. И началось:
— Так-то верно шептали с утра: мол, госпожа Д. сегодня же пожелала муженька своего к ведьме на воспитание привести, — лишь мой острый слух позволил распознать тишайший шепот одной горожанки другой. — А то может и верно? Зря бабы то смеялись. Раз уж она из дурака путнего сделала, так вы подумайте, что из умного то сотворит?
— Всяко, варево магическое есть на случай такой у нее! — Вторил ей другой шепоток. — Исправительное!
Подняв взгляд к потолку, я ринулась к Трушику. Где гадский маг фартучек то с супницей раздобыл? В моем хозяйстве такого точно не водилось… Всего-то часа на три его из вида потеряла! Нет, надо перед побегом потравить его. Пусть для проформы! Пусть оклемается, но за всю выпитую у меня их братией кровушку… воздать.
— Обед, обед, уважаемые, — очевидно, заприметив кровожадный отблеск в моем взгляде, Трушик вытянув вперед супницу, словно вознамерился обороняться ею от осчастливленной меня. — Надобно мне женушку кормить, чтобы оградить ее от хворей и напастей, поддерживая тело ее во здравии. Как-никак, опора семьи!
Распелся, соловей! Сейчас я тебе шейку-то сверну… в смысле пережму до поры.
Толпящиеся покупатели изрядно мешали моему скорому продвижению. Горожанки смотрели завистливо, мужчины больше на Трушика и сочувствующе, но уходить никто не спешил. Идиллия семейной жизни госпожи Картрамы захватила всех без исключения. Такова уж скучнейшая повестка событий провинциального городка.
Овеянный слухами и пересудами муженек предстал в таком эпическом образе, что под прежним именем мне в империи больше не жить — слава словно пожар прокатится от северного океана до южного.
— Супр-р-руг мой, — даже пробившись сквозь толпу посетителей, приблизиться к Трушику не получалось — при всякой моей попытке притиснуть его бюстом к стенке, он ловко изворачивался, отгораживаясь от меня опасно пышущей жаром супницей, — как же ты натрудился! И я давно проголодалась. Обед, говоришь? — Я многозначительно оглянулась на присутствующих. Сама ведьма и знаю: кушать приготовленное магом не слишком разумно! — И то верно, давай же дружно передохнем, да и клиентов моих угостим.
Умереть мне на месте, если в этот момент во взгляде мнимого идиота не мелькнула напряженная усмешка, напрочь отбив аппетит. Перехватив поднос с супницей я с важным видом, как если бы гордилась и полностью одобряла муженька, пронесла кушание к прилавку. Молниеносно отыскав множество ложек, предложила присутствующим отведать ухи. Выглядело это так, как если бы я намеревалась похвастаться муженьком перед горожанами!
Ха! Самолично испытывать на себе подношение так внезапно одомашнившегося Трушика я не планировала: лучше буду жевать корешки! Не он ли самолично заявлял, что кушать, приготовленное женой, чревато? Так вот, это работает и в обратную сторону…
— Но… — протестующе вскрикнул идиот, немного задумчиво отреагировав на мою бурную деятельность: будоражащий аппетит аромат сделал свое дело, и первые ложки уже застучали о края посуды. — Это для люб…
Он еще и в торговый зал ломанулся, отмерев, наконец, и сбежав с лестницы. Зря!
В общей суматохе угощений я успела за спинами клиентов прошмыгнуть назад, заняв стратегическую позицию у стены. И когда супруг рванул спасать свое детище от прожорливых визитеров, ловко подставила ему подножку.
А что? Кто сказал, что месть должна быть одномоментной и сокрушительной? Растянутая во времени, сравнимая с уколами кусачих комаров — тоже сойдет. Кто бывал в чаще леса в жару поймет: и они способны свести с ума!
Увы, эффектного расквашенного носа не получилось. Мой идиот каким-то «чудодейственным» образом не долетел до пола, зависнув в паре сантиметров от отесанных досок. Знаем мы эти «чудеса»! И на ноги он подскочил не по-дуралейски ловко, тут же развернувшись ко мне с лишенным осмысленности взглядом. Но я, заблаговременно отступив, чинно с самым невинным видом рассматривала только что обнаруженную паутину под потолком.
Случилось все так стремительно и безмолвно, что никто из клиентов не успел заметить всей глубины чувств разразившейся между нами драмы. Я уже сияла лучезарной улыбкой, провожая сытых и переполненных новостями покупателей. Мой муженек, в нелепом фартучке как никогда соответствующий всем местным россказням, подпирал собой стену возле шкафа и бессмысленно таращился в никуда.
Посетители кидали на него сочувствующие взгляды, качали головами, подкидывая мне лишние монетки: на благо трудов по взращиванию семейного благополучия и перевоспитанию супруга. Теперь все убедились, что мой случай сложный, но не безнадежный! Что там, мои успехи на ниве воспитания идеального мужа всех поразили — уха пришлась по вкусу!
Возможно, она была без подвоха. Только ведьмы лишний раз не рискуют…
— Сам-то поел? — Едва в моей лавке наступило затишье, решила я подыграть спектаклю.
Чем позже маг сообразит, что раскрыт — тем лучше.
— Ага… — брызгая слюной, прошамкал Трушик.
Потянувший, он оторвался от стены и двинулся ко мне, уже стоявшей позади прилавка. В душе я напряглась, не зная, чего ожидать и с трудом удержавшись от того, чтобы обнюхать пустую супницу. И тут…
— Госпожа Картрама!!!
Вбежавшая в мою лавку была опознана: запыхавшаяся и задыхающаяся жена местного пропойцы-кузнеца. Прежде ко мне дама не заглядывала, но слухи о тягости ее доли до меня доходили. Муж ее был, по всеобщему мнению, в равной мере наделен небесами: имел истинный талант в умении работать с металлом, но и неуемную глотку, в которую заливал бесчисленное количество бражки, отчего чаще всего пребывал в состоянии беспробудного сна. Увы, это не способствовало процветанию семейства.
— Спасите, — взмолилась несчастная, затараторив словно решила высказать мне все-все, что копилось в ее душе долгие годы. — Спасите! Все, все испробовала я за это время. Нет способа мужа моего исправить. Готова я даже опоить его чем-нибудь, только бы помогло. Госпожа Картрама, вы — моя последняя надежда! Не думала, что появлюсь на пороге вашей лавки, но…
— А что же не сведете его к лекарю?
Вот он характер ведьмы: захотелось поартачиться. Да и оставаться наедине с внезапно переменившимся муженьком желания не было, вот и решила поболтать, время потянуть.
— Так этот же душег… в смысле, зачем беспокоить важного господина? Он ученый, из столицы прислан… К тому же… — она запнулась, переведя дыхание.
— Что? — Подхватила я, почуяв новость.
— Так давеча садовника привели… — уже шепотом, опасливо глянув на моего топчущегося в стороне Трушика, поведала свежий городской слух посетительница.
— Ааа…
Что еще я могла сказать, припомнив, что самолично сдала последнего страже с просьбой конвоировать его к столичному светилу медицины?
— Совсем плох, бедняка, — засокрушалась сердобольная горожанка. — Говорят, те, кто проходил мимо больницы, видели, как его отрывали от решеток на окнах. Садовник же отчаянно выл и молил случайных прохожих спасти его, вызволив из застенков эскулапа. Поговаривают, главный лекарь выявил у него редчайшую болезнь умственного свойства! Такую редкую, что о ней не слыхивали на просторах империи Заалес, и ее необходимо изучать со всем тщанием на протяжении многих лет.
Как и ожидалось, садовник качественно влип.
— Так, а что же ваш случай? — Я вернула сплетницу на путь собственных тягот.