Алена Медведева – Брачный капкан для ведьмы (страница 10)

План обрел четкие очертания: темной ночью перетащу ее в лесок поблизости от Удолья. Далеко не пойду — сеть дознавателя не пустит. Но это и к лучшему — чего бы городской сплетнице бродить по чаще? Чай, не ведьма. А так… очнется по утру, ничего не вспомнит, решит, что голова подвела — прошла прогуляться, да и в обморок упала. Ну или еще чего себе придумает? Может, вызнавала чего? Ради того, чтобы сунуть свой нос в чужие дела, такие как она и в лес потащатся…

Главное, чтобы меня не касалась.

Устало потянувшись, вспомнила, что выспаться толком не удалось. И раз ждать надо до темноты, то… Мысль еще не успела оформиться, а я уже взлетела по лестнице в спальню. На удивление кровать была аккуратно заправлена, на покрывале не наблюдалось ни единой морщинки. Тут вспомнился идиот-муж, он же отдыхал здесь последним.

Жить с кем-то и, тем более, переживать о ком-то — я привычки не имела. Вот и сейчас, внезапно припомнив Трушика, мысленно отмахнулась: не пропадет. Привечать его постоянно в своей лавке намерений не было. Дознавателю предъявила — больше с него и проку нет.

Стоило сомкнуть глаза, как сон навалился мгновенно. Вот в чем залог крепких нервов и жизненной стойкости, присущей ведьмам! А еще в сладострастности… Мои сестры издревле не подчинялись чуждой морали: жили одиноко, заводили и обрывали связи по собственному желанию. Привязать себя к мужчине? Это не про ведьму! Любой постоянный союз для нас — неволя. В клетке мы погибаем.

А свобода? Это право всегда решать самой. Отдаваться чему-то, согласно лишь личным желаниям и потребностям. Вот, к примеру, страсти…

Если мне хотелось — я заводила себе любовника. Благо, всегда было достаточно опоить его нужным снадобьем, чтобы стереть из памяти время, проведенное вместе. И продолжать жить независимо.

Видимо, пришло время, когда мне вновь понадобился мужчина. Сон довольно быстро стал горячим, превратившись в ожившую фантазию. Я представляла рядом того, кого желала со всей силой ведьминой страсти. Мои руки сжимали крепкие плечи, губы встречались с его ищущим ртом, а тело полыхало от напора обоюдной страсти. Какое-то время, вскинув руки над головой и прогнувшись навстречу смелым прикосновениям, я таяла, наслаждаясь нежностью. Неспешно, поначалу пробуя, узнавая и закрепляя успех, он исследовал мою грудь, заставляя ее вершинки твердеть и подаваться навстречу мужским губам. Тело, волна за волной, сменяли истома и всплески возбуждения.

Мне перестала нравиться эта нега и расслабленная нежность. Чувствуя, как губы моего идеального любовника ласкают живот, а его руки успокаивают мои беспокойные ноги, я ладонями зарылась в густую шевелюру мужчины, желая притянуть его ближе. Мое тело было готово почувствовать тяжесть другого, рот жаждал истово-жарких поцелуев, а бедра горели в предчувствии зудящего желания.

Трение, сводящая с ума и заставляющая забыть обо всем сила объятий — мы открывались друг другу, умирая и вновь возрождаясь от острейших, пронзающих как разряд смертоносной магии ощущений. Мы ловили крики друг друга губами, признаваясь в обоюдном восторге.

С волнующим трепетом и одновременно решительным напором мы снова и снова устремлялись навстречу друг другу. Широкая кровать ведьмы стара настоящим ристалищем, мы избороздили ее вдоль и поперек, в укромной темноте ночи предаваясь самым смелым и откровенным ласкам.

Мм… это было так горячо и сладко… Самовлюбленная и сладострастная натура ведьмы пребывала в полнейшем довольстве.

— Что?!

Спросонок взревев хрипло, я от души шарахнула супруга-идиота по щеке. Он резко вскинулся, заморгав, одновременно оглушенный моим воплем и отброшенный с кровати на пол ударом.

— Что ты здесь забыл?!!

Меньше всего я ожидала по пробуждении узреть рядом разомлевшего со сна Трушика. Его подбородок упирался в мою макушку, в то время как мои руки и ноги спеленали его тело. Обнаженное тело…

— Так, секундочку… — Тугодумом я не была. — Так мне это не приснилось?

Дальше я завизжала, переходя на запредельно высокие частоты, служащие знамением запредельной ярости. Бурно вздымавшаяся грудь и разметавшиеся по спине волосы, как и, собственно, весь мой расхристанный облик, не волновали. Смутить ведьму? Ха! Безнадежно… Скромность — это черта, которую мы полагаем излишней. Но вот факт присутствия в моей кровати ранним утром мужчины… Да еще и мужа!

— Я позволила тебе быть сверху?!!

Вид сонно жмурящегося с пола, куда свалился после моего экспрессивного пробуждения, супруга не способствовал смирению духа. И дело даже не в крепких загорелых плечах, длинных мускулистых ногах и поджаром торсе. Куда больше меня сразили многочисленные отметины моих ногтей на этом самом торсе… А еще следы поцелуев на его шее, плечах и…везде!

Отметины моих губ, зубов и ногтей…как признание случившегося.

Что ж я с ним только не сделала?!

— Скорее уж наоборот… — зевнув, с самым идиотским видом пробасил он.

Как это понимать? Я взвилась, тоже соскочив с кровати. Пришлось отшвырнуть с пути сбившееся комком покрывало.

— На что это ты сейчас намекаешь, идиот?!

Что это он… позволил мне быть сверху? Он?!

И тут до предела разгневанное сознание полоснуло новым откровением: светло!

— Который час?

Резко замерев с занесенной для удара рукой — я вознамерилась немедленно умертвить супруга, не сходя с места — застыла, осознав очередную трагедию своей поехавшей вразнос жизни. Я проспала?!

— За полдень перевалило, — и не подумал испугаться мой тупица. Очевидно, не распознал гибельной угрозы в моем лице.

Уже не думая о несчастье, которое самолично навязала себе на шею, выйдя замуж, я понеслась вниз. О том каким взглядом незадачливый сын рыбака проводил мой подскакивающий на ступенях зад и сверкающие пятки уже не думала. Спешила, перепрыгивая через три ступени. Неслась к шкафу, где по всем законам подлости должна была давно прийти в себя мстительная сплетница. Но…

— Тело где?

В ступоре, не обнаружив искомое на положенном месте, я обреченно осознала: сбежала. И ждут меня снаружи горожане с вилами, готовые немедленно спалить на жарком костре праведной ненависти, подогретой вполне обоснованными обвинениями.

— Исполнил супружеский долг, — радостно донеслось из-за спины несвоевременное заявление, и на плечи опустились полы халатика.

— Отстань! — В сердцах рявкнула я на муженька, озабоченная куда более реальными проблемами, чем его свершившаяся первая брачная ночь. Стыдно признаться, но была уверенность: на такого прежде никто позариться не мог. — Нашел время хвастаться!

— Мусор я вынес, — обиженно засопел Трушик и… протянул мне уже не удивившую морковь.

Обернувшись, я уставилась на супруга, боясь поверить в услышанное. Он же под мусором не подразумевает?.. Выглядел сын рыбака в этот момент в лучших традициях идиотизма! Глаза свалились к переносице, рот перекосило больше обычного, слюнка стекала, а засосы на шее… Впрочем, нет, чур меня от таких мыслей!

— Какой… мусор? — Решительно притиснув его грудью, чем вынудила отступить к стене, я грозно насупилась, обещая взглядом всевозможные кары за промедление с ответом. — И куда ты его вынес? Конкретно!

— Ну… — с самым отсутствующим видом супруг подбородком качнул в сторону распахнутого и сейчас девственно пустого шкафа, — все что там валялось…

— Валялось!? — Я выплюнула вопрос с яростью, достойной кобры. — Куда!?

— В лес отнес! — Куда более резво отчитался муж, которого, наконец-то, проняло моим бешеным видом. И чуть более робко переспросил: — Аа… не надо было?

— С ума схожу! — Медленно выдохнув и выхватив морковь, я со злости впилась в корнеплод зубами, перемалывая твердую пищу с неумолимостью жерновов. — Где мое успокоительное?

Развернувшись к стеллажу с зельями, решила накапать себе десять капель. Вообще, оно у меня для обморочных клиентов припасалось. Но всего пара суток супружеской жизни — и… я пью его уже сама.

Инстинктивно зацепила глазами и склянку, задвинутую подальше — самолично сваренное контрацептивное зелье долгого срока действия. Какое облегчение, что я озаботилась им совсем недавно: сварила и опробовала.

— Мужчины в таверне говорили, что вся тяжелая работа по дому и хозяй… — вновь забубнил супруг, но я снова перебила:

— Тебя кто-нибудь видел?

О том, что случившееся отдает прямо-таки нездоровым везением старалась не думать. Муж-глупец является домой глубокой ночью, отчего-то решает именно в этот момент вынести мусор, и совершенно спокойно под видом мусора прет в лес тело… кхм… злоумышленницы, до поры до времени заботливо обездвиженное супругой и совместно припрятанное в шкафу! Сказки и то звучат правдоподобнее!

Ведьмам так не везет. Вот никогда. Да, так вообще никому не везет…

Ох, не к добру все это. Страшно узнавать подробности.

— Кто же увидит-то в самый темный час? И луна за облака зашла — темень стояла непроглядная, — отчет Трушика обнадеживал.

— А в лес почему понес?

Так прозорливо для идиота, что вдвойне подозрительно!

— Говорю, темно — с дороги сбился, — голос мужа зазвучал тише — смущенно.

Хм… Да, если подумать, то тропинка, что ведет к лесу, не так далеко расположена от дороги к центру Удолья. Ну, если свернуть с нее градусов на девяносто…

— Пьян был… — словно догадавшись о моих мыслях, тихо сознался муж.

— Так бы сразу и сказал!

Я облегченно выдохнула: это объясняет хождение зигзагами и даже рвение на ниве супружеских обязанностей!