Алена Малышева – Время потерь (СИ) (страница 64)

Анела смахнула пот, заливавший глаза. И оглянулась на выход. Может, уйти и вернуться с помощью? Камень пролежал три века, и несколько часов ничего не изменит.

Ещё одна попытка. Если не получится, Анела так и поступит!

Снова легла. Нащупала рукой в полу трещину, другой, с ключом, потянулась к скважине. Жар потоками ласкал лицо, лава угрожающе булькала, переливающимися грибами тянулась к Анеле. До скважины осталось чуть-чуть. Ещё одно маленькое усилие, ключ легко вошёл в замок. С лёгким щелчком повернулся. Наконец-то!

Стенка-крышка резко выпала. От неожиданности Анела вздрогнула. Рука выскользнула из трещины, и Анелу начала затягивать пропасть. От ужаса на миг перехватило дыхание, крик застыл в горле. Попытки зацепиться руками за гладкие камни — безуспешны. Выпрямиться и вернуться на гладкую поверхность — никак. Тело перевесило. Анела полетела вниз. Под руку попала крышка от тайника. Анела вцепилась в неё, до боли в пальцах. Едва не вывернуло руки, когда перевернулась. Крышка под увеличившейся тяжестью хрустнула. Анела затаила дыхание, боясь шевельнуться. Долго висеть она не сможет. Или крышка, наконец, разломится, или руки не выдержат. Уже сейчас их саднило от боли. Ногами зацепиться не за что. Стены словно из льда.

В горле пересохло от дыма и от ужаса. Ноги покусывал жар. От дыма кружилась голова.

Это конец? Смерть? Богиня! Что делать?! Она не хочет умирать! Столько всего не сделано, не сказано. Она нужна в этом мире!

— Помогите!

Вместо крика вырвался хрип. Безнадёжно.

Лай над головой. Про Малыша-то она и забыла. Донеслись тяжёлые шаги, затихли. Анела задрала голову и встретилась с синими глазами. Выдох. Генерал здесь. Он поможет.

За запястье схватила крепкая рука. Миг и Анела наверху. Генерал крепко, до боли, прижал её к себе. Тело била дрожь. Ещё бы немного, ещё бы чуть-чуть…

Лёгкое поглаживание по волосам, крепко обнимающие руки успокаивали дрожь. Терпкий аромат, окруживший её, и тихое скулёж Малыша, вертевшегося у ног, дарили покой и помогали забыть пережитый ужас.

Камень! Она совсем о нём забыла.

Анела нехотя отстранилась и посмотрела в лицо генерала. Растерянное, побледневшее. Виновато улыбнулась и поспешила оправдаться:

— Там камень. Нужно достать.

Генерал нахмурился:

— Леди… — начал он и замолчал. — Хорошо.

Второй раз всё прошло легко и просто. Генерал крепко держал, и ей ни капли не было страшно. Но только переливающийся синью камень оказался в её руке, а она перестала висеть над огненной рекой, продолжавшей недовольно ворчать, генерал схватил её за запястье и потянул из пещеры. Ничего не говоря. Не сбавляя шага. Не оборачиваясь.

Он злился. И не просто злился — ярился! На неё.

Стоило оказаться на свежем воздухе, генерал резко обернулся, продолжая держать её за запястье. Синие глаза прищурены, в них плещется ярость, шрам на скуле побелел.

— Леди! — прорычал генерал. — Проклятье! Сколько это будет продолжаться?!..

И припомнил всё! Применение стихии, зачарованный гребень, ссоры с ведьмой, поднятых мертвецов, расследование в Амбрине, похищение. Во всё виновата она. Если бы научилась думать перед тем, как действовать, то ничего не было. И сейчас едва не умерла… А если бы Малыш не успел его привести? А если бы он не заметил, как она уходит, и не пошёл следом? Но постоянно ей везти не может. И рядом не всегда будут он и Китан…

Несправедливо! Не специально же она всё это делает! И хватит уже на неё орать!

Анеле тоже есть что сказать. Сказать о его молчании, отстраненности, холодности. О предательстве короля. О том, что ничего не видит. Её не видит.

Вырвала руку из его и, воспользовавшись заминкой, крикнула:

— Прекрати! На себя посмотри! Командуешь всеми направо налево. Тебе не важны ни чужие чувства, ни желания. Армия! Армия! Всё, что у тебя на уме. А то, что я…

И к своему ужасу не удержалась от всхлипа. По щекам побежали слёзы. Да что с ней такое?! Она не плакса. Она сильная!

— Ты… — прошипел генерал. Ещё раз встряхнул за плечи и крепко прижал к себе.

Она попыталась его оттолкнуть, но тёплые прикосновения притягивали. Обещали надёжность. Генерал коснулся её губ поцелуем. Вся обида, злость тут же исчезли. Она ответила на поцелуй. Крепкие руки прижали её к себе, словно не желая отпускать. Никуда! Никогда!

Жар охватил тело, мир отдалился. Потемневшая синь глаз затягивала в бушующий омут.

— Злат… — вырвалась у неё. Умоляюще, просительно.

— Я пожалею… Потом… — выдохнул Злат и подхватил её на руки.

Куда он её несёт — неважно. Важно, что крепко и одновременно нежно прижимает к себе. Важно, что не отрывает от неё взгляда. Взгляда горячего, желанного, собственнического… Обещающего…

Ветер нежно касается обнажённой кожи, лаская бёдра, спину. Тепло крепких рук не даёт ночной прохладе проникнуть между их телами, переплетёнными ногами, разделить их. Обволакивает приятная целостность, нега. Они едины. Они вместе. Навсегда!

— Люблю тебя, — едва слышно соскальзывает с её губ признание, перед тем как сон забирает в свой мир.

****

Сердце пронзает боль. В глазах темнеет. Из ослабевших рук выпадает книга.

— Мама, — вырывается со вздохом.

Неверие и ужас принуждают вскочить и броситься из комнаты. К маме! Удостовериться, что она жива и здорова, что ничего с ней не случилось. А ощущение потери — ошибка. Страшная неправдоподобная ошибка.

Дверь распахивается от малейшего прикосновения. Шаг в комнату. И охватывает оцепенение.

Мама лежит на полу. В груди стрела в середине расползавшегося красного пятна на золотистом платье. Кровь?

Нория словно во сне приближается, встает на колени и прикасается к лицу мамы. Холодному, безжизненному.

Это невозможно, нереально…

Но ещё ведь можно…

Нория пытается обратиться к стихии. Раз… другой… Стихия не отзывается. Отчаяние обволакивает. Богиня, как это возможно?

— Убить принцессу! — доносится за спиной знакомый, до ужаса знакомый голос.

Чаврус?

Взгляд через плечо. Рядом с парнем, который вот только недавно добивался её любви, стоит бледная девушка.

Эйриния? Вместе с людьми?

Нория их просто не заметила, как и тройку воинов сейчас приближающихся к ней.

Стихии нет. И желания сражаться тоже. Пустота. Маму спасти не успела…

Дверь распахивается. Врывается Арний. Брат блокирует меч солдата. Над головой звенит сталь. Арний отбрасывает противников от неё и загораживает. Удар за ударом. Он теснит солдат. Кинжал в спину от Чавруса заканчивает битву. Арний падает рядом с ней.

И что-то в Нории ломается. Уходит вместе с последним вздохом брата. Ярость туманит глаза. Грудь обжигает жар. На пол падают голубые осколки амулета — подарка Эйринии.

Стихия душит изнутри, просит выпустить её, отомстить.

— Не дайте ей коснуться венца! — доносится крик предательницы.

Поздно!

Свободная рука тянется к материнскому венцу. Кровь обмазывает сверкающее серебро и радужные камни. Стихия устремляется к ней, объединяется с её. Чёрное могущество из ненависти, боли, ярости.

Одно движение — солдаты отлетают к стене и недвижимые оседают на пол.

До боли в груди вырывается крик ярости. Убийцы сбежали!

Взмах крыльями. Чёрный переливающийся шар в окно. И вместе с осколками вылететь на воздух. Вверх. Круг за кругом над городом… Ни Эйринии, ни Чавруса не видно даже с небес.

Яростная стихия Смерти вырывается из груди и чёрным потоком охватывает город. Разрушая здания, разрывая на части людей и иридис. Вслед несётся проклятие…

****

Анела резко садится, хватает ртом воздух. Грудь разрывается от боли, ужаса. За спиной обнимают тёплые руки. Она прячет лицо на груди Злата. Прячется от ненависти, боли, ярости, которые пережила вместе с принцессой. Прячется от понимания, что она также способна на такое… Её тёмная стихия способна.

— Кошмар?

У Анелы едва хватает сил мотнуть головой:

— Нория. День убийства королевы… Она прокляла страну… столицу… людей… Я боюсь…