Алена Малышева – Время потерь (СИ) (страница 57)
— Нет…
— Отлично! — ведьма плавно поднялась. — Я твою просьбу выполнила. Пришло время платить.
— Ты о чём?
— У меня тоже есть просьба… Оставь в покое Китана!.. И не строй такое невинное лицо. Всё-то ты понимаешь. Крутишь им как хочешь! Как же Анела занозила пальчик, как же Анела без сознания, как же она со стихией справится…
— Ты хочешь, чтобы я оставила его в покое ради тебя? А ты не забыла, кто он такой, а кто ты?
— Так тебя только это интересует? Королевой Амбрании решила стать? Мало тебе быть королевой иридис?
— Я не об этом! — стараясь сдержать гнев из-за несправедливого обвинения, прошипела Анела, поднимаясь. Рычание Малыша прозвучало на периферии сознания. — Китан должен стать королём! От него многое зависит. Зависят жизни людей, будущее Амбрании. Ведьме рядом с королём не место!
— А жрице значит место? Мне плевать, будь он король или нищий, он — мой избранник и я не позволю никому встать на моём пути! Даже своей королеве!
— Китан поступит так, как будет надо и правильно!
— А решать, что правильно, кто будет? Ты или этот генерал-преда…
Оглушающий раскат грома над головой заглушил слова ведьмы. Они не заметили, как небо затянуло чёрными тучами и резко потемнело. Зашуршала вокруг листва. Тяжелая ледяная капля упала с небес на лицо, за ней другая… Через миг обрушился ливень.
Они остались стоять на месте. Друг перед другом. Глаза ведьмы яростно сверкали, вокруг Люсилии появлялось бирюзовые вихри — стихия. Жар в груди Анелы разгорался сильнее. Кончики пальцев засвербели. Стихия просилась покарать ведьму.
Грозное рычание присоединилось к грохоту грома. Ногу обожгла боль.
— Ай! — вздрогнула Анела.
Едва не запустила готовый чёрно-серебристый шар в пса, легко цапнувшего за ногу. Только чудом сдержала стихию на кончиках пальцев. Испуганно заставила себя успокоиться.
— Малыш! — одновременно с её криком рядом раздался возмущённый вопль Люсилии. — Идиот! Я чуть не размела тебя на кусочки!
Мокрый пёс сидел на земле и грозно переводил взгляд с одной на другую. Ощерился в ответ на крик ведьмы. Люсилия даже отступила. Махнула головой, стряхивая капли дождя с мокрых волос.
— Всё равно будет по-моему! Китан мой! — бросила Анеле и зашагала к лагерю.
— Это ещё посмотрим, — негромко проворчала Анела и повернулась к Малышу. Упёрлась ладонями в талию и прорычала не хуже его самого. — Кусать хозяйку? Даже если она совершает глупость? Не слишком ли ты распустился?
Малыш склонил набок голову. Чёрные глаза стали виноватыми-виноватыми. Пёс просительно заскулил.
— Даже не думай оправдываться! — но злость неожиданно прошла.
Они и впрямь с Люсилией снова чуть не пустили в ход стихии. Если бы не вмешательство Малыша… И ведьма ещё что-то говорит о самоконтроле!
Пёс вдруг вскочил и, встав на задние лапы, передние закинул ей на плечи. Отпрянуть не успела. По лицу прошёлся влажный язык.
— Малыш! — возмущённо оттолкнула его от себя и вытерла лицо. — Ну что за привычка! Пойдём!
Пёс радостно залаял. Видимо понял, что хозяйка простила. Встряхнулся от кончиков ушей до кончика хвоста, добавляя Анеле, итак промокшей до костей, своей влаги и побежал к лагерю.
Анела задохнулась от возмущения. Ну, Малыш! Только пусть попадётся ей! Снова вытерла лицо, убрала мокрые пряди, вырвавшиеся из косы, за уши и побежала за псом. От холода начало потряхивать. По коже побежали мурашки. Только заболеть не хватало.
Малыш скрылся за деревьями, а Анела застыла словно вкопанная, едва до них добежав. Прислонившись к ветвистому дубу плечом, стоял Злат. Мокрая рубаха прилипла к телу и обрисовывала крепкую фигуру. Волосы падали на лицо, отчего нестерпимо хотелось откинуть их со лба. Синь глаз потемнела, превратившись в черноту бушующего океана. От взгляда генерала по телу Анелы прошла волна жара. Холод был забыт, как и мысли о тёплой палатке.
Они шагнули друг к другу одновременно, словно притянутые одной нитью, и застыли, едва прикасаясь мокрыми рубахами. Гром, молнии, ветер, ливень — всё отдалилось и исчезло. В реальности остался лишь этот мужчина. Нестерпимо хотелось, хотелось… Она сама не могла понять чего. Чтобы обнял, прижал к себе и… поцеловал? А ещё…
Губ коснулись чужие губы. Мир растворился в радужном пламени. Остались лишь они. Злат и она. Жар тела, нежность прикосновений. Ожидание…
— Хм, а вам ливень не мешает?
Недовольный голос Китана разрушил кокон наслаждения и тепла. Пронизывающий ветер, холодный дождь, оглушающий гром и яркие молнии обступили со всех сторон. Злат на миг замер, затем осторожно отстранился, медленно убирая её руки от своей груди. В синие глаза вернулась холодная невозмутимость.
Злат бросил через её плечо Китану:
— Проводи леди до лагеря!
Мимолетный взгляд. И невозможно было разобрать, о чём он думает. Генерал резко отвернулся и, на ходу застёгивая рубаху, размашисто зашагал в противоположную от лагеря сторону.
Анела с неверием прикоснулась к горящим губам. Поцелуй был. Правда? Но почему Злат ушёл? Ему не понравилось? Побежать за ним? Расспросить? И почему так больно только от одной мысли, что генералу не понравилось с ней целоваться? Больно и обидно.
От ветра по коже побежали мурашки. Анела поёжилась.
— Идём в лагерь, — добавил за спиной Кит.
Он стоял рядом, руки сложены на груди, брови нахмурены, а в обычно тёплых карих глазах тревога. И чем же он так недоволен?
Анела покорно кивнула и вместе с ворчащим Малышом, вернувшегося вместе с Китаном, зашагала к лагерю. Говорить с Китом не хотелось, да и вообще с кем-либо. Из головы не выходил поцелуй и то горячее поглощающее чувство, что сопровождало его. Она желала стать частью Злата, стать единым целым с ним. Она ведь даже не заметила, как расстегнула ему рубаху, чтобы ощутить тепло его тела. Щеки обожгло жаром от стыда. Что он о ней подумал?
Китан проводил её до палатки и оставил одну. Анела растерянно села на тюфяк. Малыш уткнулся носом ей в плечо и тихо заскулил.
— Малыш, я влюбилась? Да?
Поэтому ведь она теряет контроль над собой, стоит генералу к ней прикоснуться. Поэтому лишь только от его взгляда замирает, словно при встрече со змеем Агнусом. Поэтому его прикосновения обжигают, предрекая блаженство, а поцелуй заставляет исчезнуть из реального мира.
Матушка говорила, что если любовь придёт, её ни с чем никогда не перепутаешь. Но поддаться ей без благословения Богини? Это неправильно! Но как же желанно и приятно.
Малыш лизнул в щёку, подбадривая.
****
Злат размашисто шагал, подставив моросящему дождю разгорячённое лицо.
Что он делает? Мало у него проблем? Сейчас нужно думать о том, как остановить харитимцев, собрать союзников, заручиться помощью ведьм. Роман с девчонкой-жрицей не вписывался в планы. Особенно с той, которая необходима ему рядом с королём.
Нужно успокоиться и потушить это несвоевременное влечение.
Злат резко повернулся к сереющему водоему. Противоположный берег едва виднелся из-за пелены дождя. Злат вошёл воду. Мурашки побежали по телу. Он глубоко вдохнул и нырнул в ледяные объятия. Каждый замах рук, каждый новый вдох воздуха. Лишь бы забыть! Забыть, как мокрая шелковая рубашка подчёркивала фигурку девушки. Забыть сверкающие желанием фиалковые глаза. Забыть губы слаще мёда, так доверчиво податливые. Забыть прижимающее к нему нежное тело…
Тьма! Забыть и не думать!
Вспомнить о короле, мчавшемся на своём Ветре навстречу смерти! Вспомнить о друзьях, ждущих Злата с помощью у перевала! Вспомнить о Лилии, которая доверилась ему и которой он не помог, не успел. Вспомнить, наконец, об обещании!
Когда под ногами появилась земля, он уже был спокоен и хладнокровен, как всегда.
****