Алена Малышева – Свет Зимидара (СИ) (страница 37)

— Творца, что ли? Да эти последователи существуют чуть ли не с возникновения мира!

— Стив прав, леди Света, на западе несколько стран поклоняются лишь Творцу, — поддержал Иган.

— Я о них знаю. Но здесь нет ничего общего. Если западники похожи на зимидарцев: поклоняются одному богу, но не отрицают и других. То эти… Нет, они не отрицают четырех богов, а противопоставляют своему богу, которого называют Емзеем. В этой книге много легенд из Книги Богов, но боги представлены в самом неприглядном свете. А также несколько сказаний, как четыре бога изгнали своего отца, якобы желая оставить созданный им мир для себя. И только когда большая часть мира отринет этих богов и поверит в Емзея, он вернется и одарит своих самых ревностных почитателей.

— И что тут такого? — пожал плечами Стив. Он никогда особым почитателем богов не был, предпочитая добиваться всего своими силами. — Какая разница, как они представляют себе богов? Может и правда четыре бога изгнали…

— Не смей! — яростно прошипела Света, от ледяного янтарного взгляда Сердцееду продолжать расхотелось. — Они молятся не Творцу! «Лишь кровь последнего еретика прольётся на алтарь, мир очистится от влияния богов — Емзей придёт и одарит невиданной силой» — и это о Творце? Еретики — это мы, люди, кто молится своим богам, молятся уже несколько тысячелетий, вспоминая в своих воззваниях и их отца. Тот, кто создал мир, никогда не потребует крови своих детей. А мы такие же его дети, как и боги. Только они старшие, они его помощники, они защищают нас. А просить залить кровью мир может лишь разрушитель. Я никогда не поверю, чтобы Творец одобрял войны. Война забирает надежду, убивает любовь, уничтожает веру — всё, что олицетворяет Творца. — Леди замолкла и смущенно обвела взглядом ошеломленных её тирадой слушателей. — Извините. Просто в этой книге было ещё слишком много неприятного. Я словно соприкоснулась с чем-то противным, словно побывала в террариуме со змеями. Представляете, они проповедуют жертвоприношения. Все ритуалы связаны с кровью. Кровью женщин, детей. Если эти емзейцы станут настолько влиятельны, что смогут начать войну, стремясь навязать своего бога, то мир захлебнётся в крови. Я хочу убедиться, что мои страхи беспочвенны. Поэтому я должна попасть на эту встречу!

— А не слишком ли это надумано, леди? Из-за какой-то дурацкой книги, в которой каждое слово может быть ложью, ты придумала Зима знает что!

— Ты бы знал, как я рада бы ошибиться, — грустно улыбнулась Света, и вдруг янтарные глазки сверкнули, озарённые идеей. — А давайте проверим? Если я права, то среди наших пленников должны быть емзейцы.

После допроса работорговцев Стиву хотелось плеваться и, судя по виду, не одному ему. Янтарные глазки оказалась права. Все пленники поклонялись Емзею и, по словам работорговцев, их уже ничего не остановит. Ему было бы на это плевать, в войну есть чем поживиться, но один из принципов новой религии — полное подчинение. А это он ненавидел всей душой! Пришлось согласиться. Да и из виду леди выпускать не следовало.

Войданский корабль направился в империю. Как там будут выкручиваться, Стив ещё не решил, но, думает, за неделю-то что-нибудь изобретут. Да и Янтарные глазки пусть поломает голову. У неё это неплохо получается, должен он признать. Вот только девчонка едва ли от него когда-нибудь дождётся признания в этом.

Глава 8

В трущобах царило настороженное спокойствие. Изредка встречающиеся Росу люди испуганно оглядывались. Видимо, патрули за эти четыре дня навели здесь шороху…

Рос, как только прибыл в Никлот отправился во дворец, где встретился с императором и его советником. Имперцы были уверены, что Светы нет в живых. В подворотне в трущобах с помощью собак нашли место с кровавыми потеками. В речке, куда обычно убийцы скидывали трупы, заметая следы, обнаружили её посох и куртку, а также меч Рыжа. Дознаватели решили, что тела унесло течением в море. Сейчас старались воссоздать картину преступления и найти исполнителей. Через них уже выйти на нанимателя, если конечно это было не простым разбойничьим нападением.

Росу бросился в глаза усталый и бледный вид императора, которого, кажется, подкосила смерть принцессы. Неудивительно. Если бы Рос не чувствовал, что сестренка жива, пусть и состояние у неё удручающее, то первый же заставил бы Дара заключить союз с королевствами и объявить империи войну. Чего ещё не поздно сделать, если только узнает, что император что-то скрывает или кого-то покрывает.

До его прихода имперцам удалось узнать, что Света вместе с телохранителем и псом направлялась к семье Рыжего. Кажется, сестрёнку так достал имперский двор, что ей захотелось свободы. Вот только сокращать путь не нужно было, никак не нужно. В подворотне их ждали, а может и не их, а первых, кто попадётся. Принцесса со стражем были окружены. Нашли также следы человека на крыше дома. Видимо, лучника.

Опросы окружения принцессы ни к чему не привели. Ни фрейлины, ни некая леди Айсрим пролить свет не могли. Леди лишь рассказала о встрече казначея с принцессой. В результате был допрошен казначей, князь Перевалский, расспросили принца, может, у него есть какие-то предположения. Ну да, так бы сразу признались, кто замешан! Пока исполнители не пойманы, заказчика не найти. И всё же, к счастью для Властина, Рос с ним не встретился, иначе не удержался бы и прижал того к стене. Царевич не сомневался, без Властина не обошлось, особенно после того, как Рос узнал о совместном правлении. Рейды стражи по трущобам, проверка всех известных бандитских нор ни к чему не привели, лишь распугали контрабандистов, торговцев дурью и схватили кое-каких давно разыскиваемых убийц.

Дознание зашло в тупик. Группа дознавателей склонялась к простому бандитскому нападению, вот только Рос в этом не уверен. Не бывает таких совпадений! Да и не он один сомневался. Какой-то мальчишка-дознаватель, как Рос понял, приятель сестрёнки, также его поддерживал. Только толку от дознавателя, не доросшего ещё до дел, связанных с высшими аристократами, никакого.

Рос решил сам пройтись по злосчастному переулку. Что он надеялся найти, сказать не мог. Сам не знал. Он отлично понимал, что здесь был осмотрен каждый угол, каждый клочок земли, да и не один раз. А из него искатель, как из Зимы — Лето, вроде и солнце светит, а мороз дает о себе знать. Рос уверен, будь здесь сестрёнка, она бы разобралась. Вот только, к сожалению, именно её они все ищут.

— Т-с-с.

Рос вздрогнул и быстро обернулся на шум. Между домами в узкой щели стоял высокий блондин, прижимающий к губам палец, прося тишины. Незнакомец подозрительно окинул взглядом переулок и тихо спросил:

— Рыжего ищешь?

Рос замер. Подавил первое желание схватить за шкирку парня и вытрясти из него всё, что тот знает, кивнул. Надежда неуверенно вползала в сердце.

Парень махнул рукой:

— Айда за мной! — скользнул через щель на другую улицу и, не оборачиваясь, быстро зашагал по грязной дороге.

Рос, стараясь не потерять из вида зелёную куртку парня, приготовил, на всякий случай, один из своих ножей и пошёл за незнакомцем.

Парень петлял по улицам, словно легкий кораблик антонтского аристократа, удирающий от пиратов. Когда Рос потерял всякий ориентир и один дорогу обратно найти бы никак не смог, провожатый привёл к покосившейся бедной хижине в портовом районе. Дождавшись, когда царевич приблизится, парень подозрительно огляделся и тихо постучал: три стука, два и один, затем повторил комбинацию ещё раз.

Из хижины донёсся шорох, вроде бы собачье ворчание, сердитый окрик, дверь немного приоткрылась. Выглянула лохматая старушечья голова, жёлтые пронзительные глаза остановились на Росе.

— Наконец-то, — буркнула старуха, распахивая дверь.

Рос сделал шаг внутрь хижины и замер. Перед ним стоял худой, грязно-белый пёс, тело которого было перевязано серой тканью. Пёс с ожиданием смотрел на дверь за спиной царевича, когда та была закрыта проводником, жалобно заскулил и, повесив голову, отвернулся. И только тут Рос его узнал. Неуверенно окликнул:

— Снежок? — Тоскливый взгляд, посмотревшего на него пса, проник в самое сердце. Царевич склонился, желая успокаивающе погладить его по голове, но грозное рычание заставило отдернуть руку. Снежок ещё раз посмотрел на дверь и хромая заковылял к тряпке, лежащей у кровати. Упав на неё, положил голову на лапы и, казалось, не мигая, уставился на дверь. Рядом с тряпкой стояла полная миска какой-то похлёбки. Рос обеспокоенно обернулся к парню и старухе, стоящих у него за спиной: — Что с ним?

— Что, что?! Разве не понятно? — сердито буркнула старуха, обходя царевича. — Хозяйку ждёт! — и обращаясь к собаке: — Дурной пёс, поел бы! Мёртвым ты точно ей не будешь нужен!

Снежок даже ухом не шевельнул. Старуха, укоризненно покачав головой, стряхнула подолом своих лохмотьев крошки с деревянного, грубо выструганного стола. Устроилась на один из старых стульев и пригласила:

— Садись, гость, поговорим.

Рос взглянул на кровать, на которой под самый подбородок укрытый дырявым покрывалом лицом к стене лежал человек, подошёл к столу. Сметя рукой мусор, неуверенно сел на стул, подозрительно скрипнувший под ним, вопросительно посмотрел на старуху. Но произнести ничего успел, парень сел на край стола и кивнул на кровать: