Алена Макарова – Попаданцам предоставляется общежитие! (страница 25)

— Бааамс! Ойеееооо!

Терпение у меня лопнуло тихо, культурно и вежливо, не привлекая внимания столпившихся вокруг сплетников. Пришлось озвучить это событие шмякнутым об пол стулом. Тяжелая деревянная перекладина очень удачно попала по ноге подруги, и слаженный ведьмо-мебельный дуэт совершил невозможное, — заставил болтунов замолчать.

Лепреконы испуганно шарахнулись по углам: голос у Ольги громкий, рука тяжелая, а кусочки заклинаний так затейливо вплетаются в ругань, что ни один профессор магии потом ее заклятье не распутает. Я торжествующе подняла многострадальный стул, готовясь пресечь любую новую попытку поболтать не по делу. Краем глаза заметила свое отражение в зеркале и… чуть сама назад не отшатнулась. Господи, неужели у меня всегда настолько застывшее в презрительной гримасе лицо и противная ухмылка? Да с такой рожей даже упырей на кладбище гонять негуманно!

Пока я пыталась прийти в себя, чувство и к дивану (успешно получилось только последнее), подруга сноровисто выцепила из табунка лепреконов парочку нужных, ласково ухватила их за шиворот (ушибленная нога еще никому настроение не повышала) и, в буквальном смысле слова, вытрясла из бедолаг все, что они вчера видели. Надо же, какие похожие методы, но у Дейва к крепкой руке еще и воспитание прилагается, — его намного сильнее боятся.

История слежки за Виленом была короткой (если рассказчика вовремя потряхивать), не слишком удачной и очень настораживающей. Чиновник вернулся из магистрата на съемную квартиру, дождался сумерек и вышел из дома через черный ход. Лепреконы заметили его только потому, что уже бросили свой пост у главных ворот и принялись вишню на заднем дворе объедать.

Выбирая самые глухие, безлюдные улочки, Вилен добрался до окраины города и зашел на постоялый двор с забавным названием «Три барана». Оттуда он выехал уже на коне (а не на рогатом животном с вывески), миновал ворота и ускакал в никому не ведомую вечернюю даль. Коротконогие следопыты проводили его печальными взглядами, и пошли доедать чужую вишню.

Поведение чиновника действительно казалось подозрительным: куда он на ночь глядя отправился, если ни загородного дома, ни поместья у него и в помине нет? Ладно, допустим, в гости поехал или к любовнице (последнее предположение показалось мне каким-то неприятным и даже глупым), но почему тайком, через черный вход? И зачем брать чужого коня из бараньего заведения, если свой под боком, в конюшне, имеется?

Никакого объяснения этим странным поступкам не было. Кроме одного, — Вилен все-таки причастен к пропаже наших постояльцев и ездил туда, где они спрятаны. Не в городе же настолько приметных существ держать, в самом деле. Только зачем ему это понадобилось, ума не приложу! Вроде, новый человек в городе, к грязным делишкам местных управленцев непричастен… был.

— Вот ведь гад какой! Не зря ты его всегда терпеть не могла! А я-то, дура, еще и защищала! Давно пора понять, если мужик мне понравился, значит точно скотина распоследняя! Вот хоть зомби этого возьми…

— Хватит! — резко оборвала я подругу, — Надоело! Или ты перестанешь к Дейву цепляться, или мне придется только одного из вас в приюте оставить! Но учти, его я на три года дольше тебя знаю!

Слова Ольги разозлили меня настолько, что и впрямь была готова ее на улицу выставить. На пару часов, в воспитательных целях. Нет, ну, сколько можно к моему другу на пустом месте придираться?! Сама же всю эту дурь затеяла, а теперь обижается!

Да и про Вилена… Вроде все верно сказала, не поспоришь, но… почему-то чужая правота вызывала у меня в душе глухое раздражение… И справиться с этим нелогичным и странным чувством никак не получалось. Я постаралась отмахнуться от глупых мыслей и поскорее продолжила, пока подруга не опомнилась:

— И вообще, у Дейва, оказывается, уже Дама сердца есть. Он наоборот, как честный и порядочный человек, тьфу ты, зомби поступил! Не стал ни тебя обманывать, ни любимую женщину предавать.

— И кто она? Эта баба сердечной мышцы и прочих поджелудочных? — Концентрация язвительности в голосе Ольги превысила не только допустимые, но и все предполагаемые нормы. Казалось, каждым словом можно дырку в полу насквозь прожечь! И вся эта адская смесь была обильно приправлена обидой и недоверием.

— Не знаю… — От такой ее реакции я смутилась и даже немного растерялась: а вдруг подруга решит, что все это мои выдумки ради дейвова оправдания? Если со стороны послушать, они и впрямь неубедительными кажутся.

— Поня-я-ятненько… — Протянула ведьма и как-то странно, с подозрением и неприязнью, на меня покосилась. Точно, не поверила!

— Оль, ну не обижайся! Сейчас я тебе все объясню…

— Не надо, и так все ясно! Не переживай, не буду я больше к твоему зомби приставать! Ни в каком виде.

Подруга резко развернулась и быстро вышла из комнаты. Я осталась торчать посреди кабинета, как одинокая ратуша на площади. Вроде, все почти хорошо закончилось, никаких ссор и недомолвок между друзьями больше не будет. Почему же на душе-то так муторно?

Глава 13

Долгие проводы — лишние!

Жизнь — штука несправедливая: целую неделю я усиленно и совершенно добровольно стремилась сдаться магистрату, но внезапно пришедший из него вызов меня не порадовал, скорее напугал. Особенно неприятным сюрпризом стало имя адресата. Говорят, помяни черта, он сразу и появится. Ни рогов, ни копыт у Вилена я не заметила, но его близкое родство с нечистой силой никаких сомнений не вызывало: не успели мы поговорить о зловредном чиновнике, как он тут же пожелал меня увидеть.

Настроение на спешно собранном совете царило тоскливо-поминальное. Лежащая посреди стола бумага из управления успешно заменяла собой невидимый гроб, оплакивать собирались меня — долго, дружно и с искренним сожалением. Забывшая обо всех обидах Ольга уже промокала глаза платочком, размазывая тушь и густую подводку.

Я в роли свежеусопшей выглядела на редкость неубедительно, не иначе, как из-за отсутствия тренировок и практики. Тоскливо-хвалебные речи о своем комендантстве (в прошедшем времени) слушать не хотела и с неуместным оптимизмом пыталась перевести разговор на поиск выхода. Собравшиеся поглядывали на меня с сочувствием, но непреклонно. «Померла, так померла, сиди и не рыпайся!». — крупным, очень уж хорошо читаемым шрифтом, было написано на их скорбных лицах.

Я поймала себя на мысли, что теперь-то хорошо упырей понимаю: после эдаких проводов и не захочешь, а из гроба вылезешь. Чтоб отблагодарить безутешных друзей за все хорошее!

— Мы целой общиной писать аппеляции будем. Еще жалобы отправим, в столицу и герцогу. Марка попросим обращение в газете напечатать… — В голосе старейшины кобольдов причудливо смешались упрямство и обреченность. Как у волочащего камень Сизифа, — все равно бесполезно и потом обратно свалится, но хоть какое-то занятие.

— При всем уважении к достопочтенному Фазгину и его соплеменникам, меня терзают некоторые смутные сомнения в действенности данного метода. Не то, чтобы я усомнился в законодательной системе Лягани, но обременять правосудие сугубо личными проблемами все-таки не стоит. Намного приличней и практичней будет обратиться к некоторым знакомым мне личностям. Они помогут милой Виере на время скрыться от внимания магистрата…

— Вот еще! Тоже мне чушь придумал! Чтоб наша комендантша по воровским притонам от управленцев пряталась?! — Баньши первая уловила глубоко запрятанный в речи Дейва смысл и он ей не понравился. — Здесь, в приюте, забаррикадируемся, пару осад точно отобьем, а там посмотрим. Личи с вурдалаками давно по хорошей драке скучают, да и остальные… Даже я ради такого случая стариной тряхну!

— Лучше сразу на магистрат идти! Так и быстрей, и надежней будет! Все чиновничьи морды зараз там прихлопнем! — кровожадно предложила переставшая рыдать ведьма.

— Правильно говорить! Мы не картошка, дома сидеть! Мы к ним ходить, быстро всех побивать! — радостно поддержала подругу Чанка.

Воодушевленная Йожка не выдержала и тоже начала выкрикивать что-то не совсем понятное, но очень воинственное.

Я в красках представила себе поход попаданцев на ратушу, крепко зажмурилась и затрясла головой, пытаясь избавится от увиденного. Хорошо, конечно, что меня наконец-то перестали хоронить заживо. Но устраивать маленькую (и, вряд ли, победоносную) войну на наше тотальное уничтожение мне тоже не хотелось.

— Давайте, я все-таки одна в управу съезжу? Может быть, они просто новый отчет потребуют или еще ерунду какую-нибудь?

За три года комендантства дурацкие чиновничьи распоряжения мне немало нервов попортили, но сейчас это казалось такой милой, не стоящей внимания мелочью…

Присутствующие недовольно заворчали, — они уже настроились защищать любимое начальство до последней капли крови (у некоторых — отсутствующей) и клочка мяса. Желательно, чужого.

— Сами подумайте, все пропавшие не в магистрате ведь исчезли! Их туда никто не звал. Не станут управленцы меня так явно, в открытую, похищать. Скандала побоятся! Наверное… Ну, а если не вернусь… действуйте по обстоятельствам. Главным на это время назначаю… — Я немного помедлила, раздумывая, кто лучше всех сможет справиться с этим нелегким бременем. Ольга ожидающе вскинула на меня глаза, именно она в последнее время выполняла роль моей заместительницы.