Алена Макарова – Попаданцам предоставляется общежитие! (страница 27)

С треском разлетается под яростными ударами казавшаяся такой надежной палуба, последний, самый страшный вал темной глыбой зависает на секунду в предвкушении… И ты отчетливо понимаешь — это конец, больше уже ничего не будет. Никогда…

Даже не знаю, из каких потемок подсознания лезли в мою озабоченную голову настолько странные и, чего уж греха таить, пугающие мысли. Может быть, из все продолжающихся кошмаров. Теперь я их почти не помнила, но легче от этого не стало. Просыпаться с ощущением подкравшейся уже к самому порогу и дышащей смертельным холодом в лицо бесформенной угрозы было страшно. Окончательно переселившаяся в мою кровать Йожка от снов не спасала, только бока мне своими шипами исколола.

В остальном, все было настолько спокойно и благополучно, что срочно убить кого-нибудь хотелось.

Постояльцы бродили тише воды, ниже картофельной ботвы и и пропадать перестали напрочь. Как будто мой разнос невидимую дверцу захлопнул и все возможности бесследно исчезнуть перекрыл. Может мне почаще их пугать надо? — При злобной Розамунде подопечные, если и терялись, так только в ее многочисленных колбах для опытов.

Провинившиеся мавки сидели в кладовке на воде и шие (все равно его излишки девать куда-то надо) и, теоретически, перевоспитывались. Верить в настолько чудодейственные свойства сиреневой диеты очень хотелось, но не всегда получалось.

Недоограбленный болотницами градоправитель тоже нам мстить пока не торопился: то ли раны душевные залечивал, то ли кары пострашнее для обидчиков выдумывал. А может, уже вообще в столицу перенесся и там уничтожения всех попаданцев требует.

Писали как-то в газетах о разработанной в академии новинке — магических арках, которые людей на любое расстояние переместить могут. Редкая штука, дорогостоящая, но я в господина Наррина верю, — он и не на такую диковинку наворовать сумел.

В любом случае, если уж Вилен на меня из-за этого нападения так взъелся, то градоправитель и вовсе со свету сживет! Молодец я, нечего сказать — сразу двух влиятельных врагов в одном магистрате заимела. Осталось только пресловутую герцогскую комиссию против себя настроить, для полного комплекта!

Может, я впрямь бы кого-нибудь из столичных проверяющих прибила, чтоб такое замечательно-похоронное настроение зря не пропадало, но не сложилось. Дверь в кабинет резко, без предупреждения, распахнулась, бронзовая ручка с глухим стуком впечаталась в стену. Заполошно зазвенели оконные стекла, тоскующая со мной за компанию Йожка громко и недовольно клацнула зубами. Может, язык в придачу прикусила, должно же быть в этой жизни хоть какое-то везение?!

Вместо вполне ожидаемой стражи, на пороге стоял мрачного вида тип в темной дорожной одежде и с богато украшенным кинжалом на поясе. Всклокоченная черная борода, надвинутая до самых бровей лохматая шапка, внушительно торчащий между ними нос с горбинкой… Таким выдающимся органом дыхания мою хлипкую дверь и протаранить легко можно было бы, да добрые люди заранее набок свернули.

Ни одна подопечно-приютская зараза на поднятый колоритным пришельцем шум не сбежалась. Даже из любопытства. Незваный гость яростно сверкнул на меня темными глазами и схватился за рукоять кинжала. Я обреченно поднялась со стула — с этой напастью придется самой разбираться.

— Здравствуйте, Канвор, каким ветром Вас сюда занесло? Решили своим счастьем семейным похвастаться?

Обитающие на какой-то не слишком цивилизованной планетке горцы попадали на Лягань настолько часто, что это стало у них почти традицией. За несколько столетий — штук пять общин в разных графствах основали. О потерянной родине они особо не печалились (не о чем там тосковать было), но традиции ее соблюдали неукоснительно. Да и жениться предпочитали на соплеменницах. Кто б еще горский взрывной характер вытерпел? Только комендантша, которой свою подопечную пристроить надо.

Полгода назад я осчастливила Канвора невестой-попаданкой, а он меня — своим отъездом. Милая, совсем еще молоденькая девушка очень хотела замуж за соотечественника. Соотечественник сулил Рионе счастье до гроба (не уточняя, чьего именно), десяток детишек и златые горы с бриллиантовыми россыпями. Еще он орал, размахивал руками, хватался за сердце, кинжал и бороду (менее лохматой она от этого не становилась) и вообще производил столько шума, что в него половина мавок повлюблялась.

Риона к сомнительному обаянию горца тоже не осталась равнодушной. Новобрачные уехали, я перекрестилась и постаралась поскорее вытрясти чужие вопли из ушей, а самого Канвора — из памяти…

И вот, этот шумный, бесцеремонный тип снова явился в нашу скорбную обитель. Зачем?

— Я возвращаю свою любимую жену! Насовсем! — Сходу огорошил меня Канвор.

Вид у него при этом был настолько расстроенный и несчастный, будто ненаглядную супругу насильно из рук выдирают. Даже пожалеть убитого горем бедолагу хотелось, глядя, как он отчаянно свою бороду рвет. Но я не стала.

Ему тут не супермаркет — возвраты делать! Да и гарантийный срок давно прошел. Охмурил молоденькую наивную девчонку сказками о неземной любви и страсти, пару месяцев попользовался, а теперь обратно сплавить надумал.

Вот ведь, скотина!

О семейном счастье и прочих обычаях.

Как бы не хотелось высказать Канвору все, что я о нем думаю, пришлось сдержаться. Сначала нужно Риону назад заполучить и мерзкого горца восвояси выпроводить. Желательно, без лишнего шума и скандала.

— Что это за глупость Вы затеяли? Если жена любимая, зачем ее возвращать? Поссорились — помиритесь. И живите себе дальше счастливо.

— Не могу я с ней жить! Совсем не могу! Плохая она! Очень злая!

Чтооо?! Я с удивлением присмотрелась, — нет, лича или мавку я ему по ошибке не выдала. Передо мной по-прежнему стояла милая, тихая горянка с нежным заплаканным личиком. Представить ее злой, ругающейся, скандалящей у меня просто не хватало воображения.

— Мне кажется, Вы несправедливы к Рионе…

— Я не справедлив?! Спроси по всей округе, тебе про меня каждый скажет! Меня все знают! Все уважают! Я не буду обижать женщину! Это она меня обижает.

— Господи, да чем она Вас так обидела?

Разбушевавшийся горец на мгновение замолк, споткнувшись о мой вопрос, как о не вовремя выросшего поперек дороги стражника, сделал печальное и таинственное лицо, многозначительно поднял палец вверх… Пауза затягивалась.

— Она не делает мне фаю! — наконец трагическим шепотом выдохнул совершенно опечаленный и сконфуженый Канвор.

Я несколько смутилась: все-таки некоторые подробности чужой семейной жизни не должны выползать за пределы спальни.

— Может быть, Вам стоило обсудить этот вопрос с Рионой? Наедине.

— Я говорил! Я каждый день ей говорил! Просил, уговаривал, приказывал, угрожал. Подарки дарил, сласти покупал! Она все равно не делает!

— Так может и не надо? Как-нибудь и без него обойдетесь. В конце концов, не в хммм…. фае счастье.

Фраза получилась несколько двусмысленной, ну да ладно. Все равно такие вещи обсуждаем, что у меня аж уши горят.

На Канвора мое предположение произвело такое же действие, как Ольгино заклятье на не вовремя влезшего с вопросом упыря — ошеломило до полной потери речи. Столь прогрессивные идеи явно не вписывались в его представление о правильном мироустройстве. Горец поменялся в лице (с возмущенно- багрового на бледно-лиловый), то и дело открывал рот, шумно сглатывал воздух, но никак не находил подходящих для выражения своих эмоций слов.

Мы с Йожкой с интересом наблюдали за этим увлекательным спектаклем. Но надолго колючьего терпения не хватило, и она решила приободрить впавшего в ступор гостя.

— Мясо! Лучше! Мясо! Вкусно!

Непривычный к подобным выходкам Канвор вздрогнул, отмер и, наконец-то, смог выплеснуть на нас клокотавшие в горле слова.

— Не в фае счастье? А мне как жить?! У меня большой дом, богатый! Ко мне приходят гости, много гостей! Родственники. Друзья. Знакомые. Знакомые знакомых. И все остаются без фаю! Она никому его не делает! Что мне людям сказать? Как им в глаза смотреть?!

Ну, тут уж Риону понять можно! Конечно, у всех свои обычаи и не мне их судить… Но я бы тоже не стала каждому встречному знакомому знакомых … ээээ… Вообще ничего не стала бы делать!

— Я ей говорю, разве я плохой муж?! — Продолжал делиться за полгода наболевшим Канвор. — Мало денег в дом приношу? Плохо ночью целую? Колец и платьев не дарю? За что меня обижаешь?

Совершенно раздавленная Риона закрыла лицо руками и громко зарыдала:

— Хороший, самый лучший! Я тебя люблю! Прости меня, прости!

Все эти горские страсти начали меня порядком раздражать. Я и в прошлой-то жизни, на Земле, не слишком любила отношения выяснять и на каждую мелочь бурей эмоций реагировать. За что получила от моего бывшего ярлык «холодной и бездушной особы», совершенно не понимающей его тонкую и ранимую натуру.

Свойства этой своей нежной натуры он демонстрировал мне почти каждый день, ухитряясь устроить скандал даже из обычного похода в магазин, за продуктами. Как я могла забыть, что близкий человек любит хлеб с зернышками? Это явный показатель моей душевной черствости и безразличия!

К счастью, потом он женился на девице с такой же тонкой и нежной душевной организацией. И начал регулярно звонить мне с жалобами на супругу, которая каждые день ему мозги выгрызает. Из-за любой мелочи! Даже из-за хлеба!! Еще и сочувствия при этом требовал, ага…