Алена Кашура – Мы – Виражи! (страница 35)
Папа поднялся ему навстречу. Он хотел улыбнуться старому знакомому, но противная тяжесть навалилась на сердце. Зато адвокат энергично потряс протянутую папой ладонь, едва не растеряв кипу бумаг.
– Ваше выступление! Оно гениально! – с восторгом сказал адвокат. – Этот полицейский… А бандит, который схватил вашу дочь… Как вы всё продумали! Какой накал страстей! Я даже подумал, что это происходит на самом деле! Восторг! Впрочем, я здесь для того, чтобы сообщить новость: я узнал, что вас обманули, – и могу это доказать! Вы сможете вернуться в коттедж ещё до наступления осени. Остальное имущество и денежные средства тоже будут возвращены. Ну а я позабочусь, чтобы в скором времени вы получили ещё и компенсацию за моральный ущерб, судебные издержки и клевету. И кстати, в банке с нетерпением ждут вашего возвращения!
Папа слушал, не веря ушам. Неужели он вернётся в банк? Его семья будет жить в родном коттедже на Зелёном мысе?
«Всё пойдёт как прежде?» – подумал папа и понял, что не слишком уверен, хочет ли этого. Сегодня, на арене, он чувствовал себя на гребне волны! Он купался в аплодисментах и криках «Браво!». Он парил так высоко! А в банке… Там всё какое-то приземлённое…
– Постойте-ка, – встрепенулась бабушка Роза. – Вы сказали, Антона обманули. Но кто?
Все посмотрели на адвоката. Он кивнул, печально улыбаясь:
– Ваш партнёр. Дмитрий Бардин.
– Мерзавец! Вот гад! Проходимец! – воскликнули Виражи хором.
Только папа промолчал. Он был потрясён.
– Да, он, – подтвердил адвокат. – И смею предположить, что после судебного разбирательства бóльшая часть имущества Бардина отойдёт вам. Его богатство нажито за ваш счёт.
Папа покачал головой. Всё ещё не мог поверить.
– Спасибо, – он обнял адвоката за плечи. – Вы столько сделали для нас… Но почему? Я ведь даже не нанимал вас. Не было денег…
– О, не всё в этом мире решают деньги, – рассмеялся адвокат. – Я просто не мог поверить в то, что вы мошенник. К тому же работать с вами куда приятней, чем с…
Он не успел закончить. Дверь кабинета снова открылась, и в неё протиснулся Дмитрий Александрович. За ним тенью шла Лина. Она смотрела в пол, то и дело поправляя волосы, спадавшие ей на лицо.
У Викки перевернулось сердце. Вот она, бывшая-лучшая-подруга, бывшая-почти-сестра… Даже не позвонила, когда Викки сбежала из их дома. И всё-таки Викки стало жаль Лину. Она-то знала, каково это – потерять всё.
– Послушай, Антон, – без предисловий начал Бардин, с опаской поглядывая на тигров, – уверен, мы разберёмся! Я ни в чём не виноват!
– Что-то ты не спешил разбираться, когда твои люди выгоняли нас из дома, – мрачно усмехнулся папа.
– Вспомни обстоятельства! – начал Бардин. – А теперь всё…
Папа поморщился, словно проглотил лимон. До чего же противно было смотреть на эту блестящую лысину, которая примчалась, чтобы выгородить себя. Чтобы опять обмануть. Папа больше не желал видеть Бардина. Мама всё поняла и шагнула вперёд.
– Мальчики, Скиф и Персик, проводите господина Бардина, – едко сказала она. – Господин Бардин уходит.
Тиграм не надо было повторять. Они поднялись и, оскалив клыки, двинулись в сторону банкира. Вернее,
– Я тебе ещё позвоню, да? – спросил он, пятясь к двери. – Мы ведь поговорим по душам, Антон?
– Это уж вряд ли, – усмехнулся адвокат. – Ждите повестки в суд!
Лина послушно шла рядом с отцом. Но прежде, чем выйти, она посмотрела на Викки. В её взгляде было столько отчаяния, что Викки стало жаль бывшую-лучшую-подругу. «Пожалуй, попрошу папу оставить им дом», – решила она.
– Так что же? – спросила мама. – Теперь всё будет как прежде?
Все снова посмотрели на папу. Адвокат – с интересом. Эдуард Маркович – с волнением. В мечтах он видел Виражей постоянными артистами цирка Гектора Фортунатоса. Усик согнулся и стал ещё меньше ростом. Слёзы подкатили к горлу – он не хотел расставаться с Виражами, но чувствовал – разлука близко.
– Скажи же хоть что-то! – не выдержала бабушка Роза. – Не молчи как пень!
Папа весело улыбнулся. Сомнения отступили: как прежде уже точно не будет!
Надо идти вперёд! Только вперёд!
Эпилог
– Викки, не разрешай Скифу с грязными лапами валяться на диване в гостиной!
Мама бегала по дому со щёткой, убирая с ковров и кресел рыжую шерсть тигров и поминутно раздавая всем указания:
– Ломик, посчитай тарелки. Их должно быть двадцать пять. Малинка, костюмы готовы? Антон, ты расставил стулья на лужайке перед домом? Мама, бросьте вы свою штангу, надо закрепить ширму. Усик, приведи в порядок Перса, он опять нахватал репьёв…
Она очень переживала. Совсем скоро к ним в коттедж, на Зелёный мыс, должны были приехать ребятишки из детского дома. Виражи подготовили для них не только представление, но и угощение – мама с бабушкой весь день накануне стряпали. Викки и Малинка помогали изо всех сил.
Да, Виражи вернулись домой. Но их жизнь потекла по-новому.
Скиф и Персик приехали на Зелёный мыс вместе с ними. Мама заявила, что ни за какие сокровища мира не отдаст своих котиков в зоопарк – даже в самый лучший. Папа сдался под её напором. Впрочем, он и не сопротивлялся. Соседи поначалу побаивались двух хищников, которые свободно разгуливали по лужайке Виражей, но вскоре успокоились – Скиф и Перс не трогали даже кошек и собак, забегавших в гости, и никогда не выходили за забор.
Усик тоже приехал с Виражами. «Гектор Фортунатос говорил, что не знал хороших цирков без карликов», – напомнил папа. Но на самом деле это был предлог. Виражи привязались к маленькому клоуну и не хотели с ним расставаться. А он не мыслил своей жизни без Виражей.
Таланты Виражей продолжали развиваться, цирковых номеров становилось всё больше – и родители, и бабушка, и дети с Усиком выдумывали их постоянно. По выходным они давали представления в школах и детских садах, ездили в дома престарелых. Их показывали по телевизору и приглашали в шоу. А на каникулах Виражи выводили из гаража домик на колёсах и отправлялись в цирк Эдуарда Марковича – мэр города не только сохранил его, но и помог отремонтировать.
Конечно, папа не оставил и банк. Он назначил управляющим своего адвоката, а сам стал приезжать туда лишь изредка – проверить, как идут дела. Дела шли! Да так здорово, что папа вложил немалую сумму в реставрацию цирка Гектора Фортунатоса. И ни разу не пожалел: цирк обрёл почти такую же громкую славу, как в давние времена.
А фотография Гектора Фортунатоса стоит на каминной полке в гостиной у Виражей. Стройный молодой мужчина, восседающий на лошади, смотрит с чёрно-белого снимка. И, кажется, он счастлив.