Алена Филипенко – Королевы и изгои (страница 6)

Мама Ванька лежала в больнице с пневмонией.

– Да, может, это и не он, – сказал Север. – Вань, погоди истерить. Это глупость – обвинять кого-то из наших…

– Из ваших? – вскипел Марк. – Мы уже не один класс, да? Границу провел, что твое, а что не твое? А как же весь тот треп на линейке в прошлом году? Что мы все равно вместе, обнимашки, сопли, слезы, все дела. Все ваши ревели, что не хотят этой дележки. А теперь чего? Быстро, смотрю, переобулись!

– Мы и были одним классом до этого наезда, – холодно парировал Север. – Чего вы приперлись-то? Очки ему разбить? Только к слабым и можете цепляться.

– А давай мы к тебе прицепимся, а? – огрызнулся Черепанов. – Ты же староста, отвечаешь за него.

– Могу и ответить, – спокойно сказал Панферов.

Марк и Север двинулись друг на друга. Между этими двоими уже давно будто кошка пробежала. Они искали любой повод для разборок. Я встала между ними и резко велела:

– Парни, стоп!

Черепанов и Панферов хмуро посмотрели на меня, а я обратилась к Минаеву:

– Вань, у тебя какое зрение?

– Минус десять, а что?

Я оглядела всех:

– Ваня с первого класса сидит за первой партой, потому что даже в очках со второй уже не видит доску, а с третьей училку. Думаете, он через весь коридор разглядел и запомнил каждого игрока? Сомневаюсь, что он отличит с такого расстояния слона от жирафа.

Мои слова ввели парней в замешательство. Даже Черепанов задумался.

– Ну а кто тогда нас сдал? – спросил Игорь.

– Ванек говорит, что в учительский туалет кто-то зашел. Может, это сама Полина. У нее глаз как у орла, а память как у суперкомпьютера. Она каждого вычи слит по одному прыщу на подбородке. Так что не ищите заговоры там, где их нет.

Бэшки задумчиво обменялись взглядами. Черепанов, как будто все еще сомневаясь, снял с Ванька очки и, повертев в руках, вернул.

– Ну ладно, парни. Сворачиваемся, – обратился Игорь к бэшкам.

Марк угрожающе сказал Северу:

– На этот раз вам повезло. Но в следующий – будут последствия.

Перед тем как уйти, Марк посмотрел на меня так, будто я нанесла ему личную обиду. Я поежилась. Вообще-то Марк всегда меня пугал. В восьмом классе он зазывал всех посмотреть на труп коровы. В девятом – подкинуть в почтовый ящик историка взрывчатку. В десятом вместе с Шепелюком и Сухановым угнал старый «Шевроле». Парни покатались на нем по городу, врезались в рекламный пилон и сбежали. Вообще та еще компания.

После того как бэшки ушли, Ванек, запинаясь, не переставал меня благодарить. Когда старосты двух классов – сухие дубовые пни, все плохо. Конфликты они решают так же дубово.

В классе у Панферова всегда было много сторонников. Понятное дело, девчонки по Северу сохнут стаями, но и среди мальчишек у него своя гвардия: Дима, Рома, Витя. Эта тройка состоит в школьной сборной по баскетболу, Панферов их туда и продвинул. Для этого Север долго терзал директора своими инициативами – например, заявил, что школе нужна уличная баскетбольная площадка и новые мячи, а еще новая форма – каждому ученику. Он заразил своими идеями многих, но спустя несколько недель преследований директора и пикетов возле его кабинета смилостивился: теперь ему всего-то нужно было, чтобы тройку из класса взяли в сборную. Директор выдохнул и радостно дал добро, взяв с Севера обещание больше его не доставать. Но вскоре Панферов примерно тем же способом инициировал создание женской баскетбольной команды: сначала выставил непомерные требования, затем отозвал большую часть. Не скрою, это классная внешняя политика – глобальные проблемы Север всегда решал ловко.

Он очень много делает для своих ребят, ведет дипломатические переговоры с учителями и представляет интересы своих одноклассников. Никто не сможет договориться так ловко, как это делает Панферов. Но в вопросах взаимоотношений внутри класса Панферов неизменно разводил руками и все пускал на самотек. Вот почему, например, он закрывал глаза на травлю, которой подвергался Женька… Сейчас – другое дело. Раздоры между 11 «А» и 11 «Б» – проблема не внутренняя, а внешняя. Поэтому Панферов посчитал своим долгом вмешаться.

Размышляя обо всем этом, я рассеянно наблюдала, как ашки по очереди заходят в кабинет. Рома задержался.

– Санек, к-к-круто ты их отб-б-брила, – восхитился он и шутливо стукнул меня по плечу.

Рома заикался с детства. Ему было пять лет, когда родители впервые собрались сводить его к стоматологу. У детского сада рабочие долбили асфальт отбойным молотком, и кто-то из друзей Ромки пошутил, что зубы сверлят этим же инструментом. Богатое Ромкино воображение сразу нарисовало картину: зубной врач сносит ему пол-лица. Оттуда и пошло заикание. Ромку никогда не дразнили, наоборот, многие считали дефект скорее милой изюминкой.

– А то, – улыбнулась я, в шутку стукнула его по бицепсу и тут же, поморщившись, потрясла кулаком. – Ничего себе банки прокачал! Я чуть руку не сломала.

Рома довольно улыбнулся:

– Это т-ты меня еще на сушке не видела!

– А пощупать можно? – спросила я.

– Ну, пощупай, – игриво разрешил Рома и встал в позу бодибилдера.

Я пощупала и похвалила его бицепсы. Сияющий Рома ушел в кабинет. Мы со Светой остались в коридоре.

– Хорошо, что все уладилось, – сказала я. – Боюсь представить, во что бы все вылилось…

Подруга что-то печатала на телефоне. Меня она будто не слышала.

– Свет? Эй! Света? Отзовись!

Света послала мне равнодушный взгляд:

– А что? Похвалу ждешь, как всегда?

Я растерялась:

– Э-э-э… Я вообще-то обсудить хотела этот неадекват, но… ладно…

Света прищурилась и язвительно сказала:

– Ах, ты такая молодец, снова впереди планеты всей. Довольна?

Это она что? Ну в чем я опять провинилась?

– Не-а. Не хватает: «Ты такая находчивая, внимательная, сообразительная, мудрая, да что там гово рить, просто гений!» – попыталась пошутить я. – А вместо кексика, пожалуй, я куплю тебе упаковку витамина D. Говорят, повышает серотонин.

Насупившись, Света снова ушла в телефон. ПМС у нее, что ли?

Перед тем как зайти в класс, я глянула в коридор. Женя стоял возле двери своего кабинета и мрачно наблюдал за тем, как мы входим внутрь. Взгляд у него был такой пронзительный, будто он чего-то ждал или что-то знал наперед. Я поежилась. Меня вдруг охватило смутное нехорошее предчувствие. С этим парнем не может быть все просто и очевидно. Он всегда полон сюрпризов. Зачем он вернулся в нашу школу? Этот вопрос не давал мне покоя.

Комната вся заросла паутиной. Слабый естественный свет пробивается через пыльное треснутое окно. Никто не жил здесь уже много лет. Диван изъеден молью, обои, свисающие со стен рваными клоками, покрыты бурыми пятнами. Я медлю в дверном проеме, затем делаю шаг и уверенно вхожу. Скрипят и стонут дощатые половицы.

Пройдя в центр комнаты, я опускаюсь на корточки и, взявшись за одну из половиц, приподнимаю ее. Внутри, в небольшом углублении, лежит пухлая тетрадь в твердой обложке. Я забираю ее и сажусь за стол. Ну, здравствуй, мне тебя не хватало.

Нетерпеливо смахнув пыль, я наконец раскрываю тетрадь. Быстро пролистываю мятые пожелтевшие страницы, заполненные аккуратным почерком. А вот и они. Пустые листы. На первом же я ставлю сегодняшнюю дату – 2 сентября 2020 года. И начинаю жадно, нервно писать:

«Дорогой дневник!

Не верится, что мы снова вместе! У меня только теперь появилась цель. Мы с тобой вместе продолжим начатое и вместе закончим. Они отвратительны. Их сытые, наглые, тупые физиономии – от них просто хочется блевать! Ты не представляешь, чего мне стоит находиться рядом с ними. Приходится изображать дружелюбие, но как же мне тяжело это дается!

Их сегодняшний компромисс сорвал наши планы. Во всем виновата чертова девчонка, она спутала нам карты. Ничего, она свое получит. Получит сильнее всех. Невинная овечка борется за мир и защищает слабых. Как бы не так! От нее за версту разит лицемерием. Она воняет, они все воняют. Но это наша игра, и мы устанавливаем правила, решаем, кому оставаться, а кому выбывать…

Они все узнают… Они получат свое… Эта школа проклята. Она воняет, и я сотру ее в пыль. От них ничего не останется».

Я закрываю тетрадь. Барабаня по ней пальцами, называю имена одно за другим:

– Орлова Саша. Панферов Север. Ларин Тимур. Шепелюк Егор. Воропаева Лена. Кауц Миша. Минаев Ваня. Салтыков Рома. Полушкина Варя. Галанина Ира. Нургалиев Малик.

Одиннадцать имен. Затем я возвращаюсь к первому и повторяю сначала, как будто боясь забыть этот список. Только спустя пять повторений я замолкаю. Возвращаю тетрадь в нишу в полу и закрываю половицей. А затем выхожу из комнаты.

Урок 3

Техника бега от прошлого: дыхание, ритм, темп

Я всегда была классной активисткой: организовывала праздники и дискотеки, выпрашивала у Инны Григорьевны поездки, занималась сбором средств. Вот и сегодня меня назначили ответственной за Осенний бал. Это значило, что мне нужно написать сценарий, договориться с преподавательницей танцев о репетициях вальса, опросить два класса, кто будет танцевать, и подумать о декорациях.

Дома, наскоро пообедав, я села за сценарий, но мысли были далеки от Осеннего бала. Я все смотрела на свой шкаф. Наконец встала, подошла к нему и вытащила коробку с памятными мелочами. Порывшись, нашла там стопку старых открыток. Они все были от Жени. С милыми и трогательными рисунками его же авторства – коты, медведи, овечки. И с надписями от руки, которые я иногда перечитывала в минуты грусти.