Алена Дашук – АСКЕТ (страница 50)

Её глаза наполнились живой тоской, заблестели, наливаясь влагой. Она повернула лицо в его сторону.

– Я подожду, – шепнула Варя. Её голос был таким тихим, что, кроме Него, его никто не услышал. А, может быть, Ему только показалось? Ведь для всех она была просто резиновая кукла.

Новый Год на Луне

Егорыч накатил по-новой. Водка призывно заклокотала в бутыльем горле, засверкала в свете тусклой настольной лампы, заискрилась у самых краёв вымытого в честь праздника стакана. Новый год удался. Егорыч счастливо вздохнул.

Героическим усилием воли он полтора месяца охранял от алчной актёрской братии своё сокровище. Чах над ним Бессмертным Кошем, оберегая от готовых «поправляться» каждое утро рабочих сцены. Да чего греха таить, главные бои во имя новогоднего торжества, ночной сторож заштатного провинциального театришки вёл с собственными демонами. Они искушали, ласково нашёптывая: «Новый год когда ещё! А выпить можно сейчас». Егорыч был так измотан внутренними и внешними борениями, что даже с лица спал. Однако помнил, чем может грозить одинокое новогоднее бдение — чувство выброшенности из вселенского праздника жизни и тоской. Насобирать на пару бутылок недорогой «беленькой» стоило титанических усилий. Наталка с азартом гончей два раза в месяц устраивала дотошный обыск «с пристрастием» дырявых карманов мужа. Любую,случайно закатившуюся за подклад, монету величала «нычкой», а Егорыча —упырём окаянным. И вот торжественное открытие врат в следующий год можно считать состоявшимся. Егорыч важно чокнулся с президентом, вещающим через запылённый экран старенького телевизора.

— Тебе того же! Ну, будем! — Охнул, крякнул и залпом осушил четвёртый стакан.

Неожиданно из слоёв прокуренной атмосферы донёсся жалобный вой. Егорыч навострил пылающие от удавшегося празднества уши. «Попритчилось», — он помотал лохматой головой. Вой повторился. Неприятный холодок погладил сторожа по спине.

— Кто здесь?! — Егорыч крикнул в тишину, трусовато дав «петуха».

— Ыыы, — донеслось из тьмы.

— Нечисть какая-то, — буркнул старик, немного взбодрившись от звуков собственного голоса. — Сейчас мы тебя… — Градус, наконец, всерьёз добрался до сознания, убеждая, что любое море не сможет взметнуться выше пузырей на коленях смятых брюк бравого Егорыча. Дедок вооружился фонарём. Подумав, снял с пожарного щита лопату. Экипировавшись, он двинулся в загадочный мрак живущего ночной жизнью лицедейского храма.

— Ыыыууу! — Леденящий кровь вой усиливался по мере приближения Егорыча к сцене. — Ааа!!!

— Вот адова сила! — попытался снова встряхнуть свою отвагу дед. — Кто тут?!

Акустика старинного здания ехидно передразнила: «Тут, ут, ут!». Луч егорычева фонарика суетливо заметался по чёрному омуту зрительного зала и задника сцены.

— Выходь, говорю!

— Да я это! Лунная девочка! Маша, то есть!

— Что за Маша такая? Где ты?! — детский голосок почему-то совсем выбил из колеи.

— Тут я, на Луне! Спасите!

Вызов с естественного спутника Земли вконец расстроил Егорыча.

— Допился! — резюмировал он и поплёлся в свою каптёрку. — С Новым Годом, хрыч старый!

— Посмотрите наверх! Я же тут!!! — истерично голосило в спину. — Меня с Луны забыли снять! Заберите меня отсюда!

— Спасть, спать, спать… — ворчал испуганный Егорыч, ускоряя семенящий шаг по проходу между рядами кресел. — Семьдесят с гаком прожил, и на тебе, «белочка»! С другой стороны, кому-то вообще черти зелёные видятся, а мне девочка лунная. Знать, честно жисть прожил… Вот оно как.

В таких философских размышлениях Егорыч добрался до своего покосившегося топчана и юркнул под клетчатый плед.

— С нами сила Господня! — на всякий случай предупредил он визжащий где-то голосок и, перекрестившись для пущей острастки, захрапел.

Манюня обречённо осела на пластиковый пятачок, служащий ей полом. В носу свербело. «Никому я не нужна, — подвела она душераздирающую черту. — Все сейчас веселятся, ёлки в огоньках, шампанское с пузырьками… А про меня просто забыли!». Манюня заскулила.

— Хватит ныть-то! — раздалось совсем рядом.

Манюня испуганно вскочила на ноги. Прозрачный шар закачался, грозя сорваться вниз.

—Ай!

— Орёт тут… — буркнуло справа.

В машиной кудрявой головёнке забрезжила надежда на избавление. Сквозь лунную прозрачность декорации она увидела силуэт стройного мужчины, сидящего на балке.

— Меня снять забыли! — затараторила Манюня. — Вечернее представление закончилось, а меня… вот…

— Да знаю я! — тень махнула рукой. — Новогодние спектакли всегда не без ЧП. Сама знаешь. У всех мозги одним оливье забиты.

— Ага, — Манюня радостно кивнула. — Снимите меня, пожалуйста.

— Не могу, — тень покачнулась и заболтала ногами, свесив их вниз.

— Как это не можете?! Вы, вообще, что здесь ночью делаете?! — Манюня взъярилась. Сидит тут, ногами машет, а она Новый год на Луне встречай?!

— Ты сама-то что здесь делаешь? — сварливо парировала тень.

— Я тут по недоразумению!

— Считай, я тоже, — буркнул таинственный манюнин собеседник. — Угораздило же тебя…

— Снимите меня немедленно!!!

— Будешь орать, вообще уйду, — обиделась тень.

— Не уходите, пожалуйста! — взвизгнула Манюня, испугавшись пустоты даже больше, чем своего неоднозначного места дислокации.

— Ладно! — мужчина, судя по интонации, улыбнулся. — Ты не бузи. Всё равно Егорыч спит, пушками не разбудишь. Утром придёт, снимет.

— А вы почему не хотите?

— Не могу, я же сказал! — отрезал странный вис-а-ви.

— Не знаете, какие кнопки нажимать? — поддела Манюня, желая взять собеседника на «слабо».

— Больно надо! — фыркнул тот. — Мне эти кнопки знаешь где?

— Ну, позвоните хоть кому-нибудь. Новый год, а я тут, как дура.

— А ты, думаешь, умная?

— Ну, знаете! — Манюня надулась. — Во-первых, почему вы мне тыкаете?! То что я маленький человек не даёт вам права…

— Хватит тебе! — тень беспечно хохотнула. — Какая разница, лилипутка ты или ещё кто. Я теперь со всеми на ты.

— Лилипут это неполиткорректное слово! Мы маленькие люди, — Манюня гордо вскинула голову.

— Суть не меняется.

— А вот и меняется! Вам что, не важно, обижаете вы человека или нет?

— Человек сам волен решать, обидеться на такую ерунду или нет.

— Вы просто хам!

— А ты глупая. Мне безразлично, какая ты внешне. Нормальным людям до этого нет дела. А дуракам… Тебе есть дело до того, что о тебе думает дурак?

— Ты никогда не был маленьким человеком, — Манюня уселась по-турецки и печально опустила голову. — Тебе меня не понять.

— Тебе меня тоже. Ты же не знаешь, что было у меня в жизни. Люди вообще не хотят хотя бы на секунду встать на место другого. Так уж устроены.

— А что у тебя было в жизни? — Манюню задело. Мужчина явно упрекнул её в эгоизме.

— Не важно. Я просто так сказал.

— Ты с женой, наверно, поссорился? Или в разводе?

— Да нет. Она хорошая.