Алена Дашук – АСКЕТ (страница 27)
Фарид рассказывал, что эта актриса была похожа на зарю. В красном костюме, с пышными каштановыми волосами. Я помню, какие они тёплые и нежные на ощупь. У неё были огромные каре-зелёные глаза. Карие глаза пахнут жидким шоколадом, налитым в хрустальный бокал. Так пахнут глаза Фарида. А зелёно-карие…Они пахли, кажется, петрушкой. Нет, глаза Фарида мне нравятся больше. Я очень люблю сладкое. Очень! Особенно шоколад. Потому что он пахнет глазами Фарида.
Шоколад мне нравится есть, сидя летней ночью на подоконнике перед открытым окном. Если бы ты знала, сколько оттенков у летней ночи! Я задыхаюсь всякий раз от изобилия её ароматов! Почему-то всюду, где бы я ни была, к аромату летней ночи примешана тончайшая нотка черёмухи. Она пробивается даже сквозь удушливый запах асфальта. Звучит сквозь приторный поролон южных ночей, оттенённых персиком.
А знаешь, сколько разных гроз я знаю! Я всегда чувствую её приближение. На душе становится неспокойно, охватывает ожидание Чего-то. Внутри растекается сладостная дрожь и хочется плакать навзрыд светлыми благодарными слезами. Все запахи обостряются, становятся такими свободными, что кружится голова. И я не могу найти себе места. Я бегу то туда, то сюда. Мне хочется обнять весь мир и прижать к своей груди всё– всё-всё живое. А разве бывает другое? В мире нет ничего, что не дышало бы, не имело своего запаха или при прикосновении не будило каких-то чувств.
И начинается дождь. Дождь — это вода, льющаяся с неба. Она пахнет обновлением и чистыми наволочками. Я даже знаю, что такое гром. Это что-то большое, округлое, что заставляет мягко и гулко ударяться сердце о рёбра. Фарид говорит, что чувствует его так же. Что такое молния он мне рассказывал. Это колючий аромат тмина и сирени. Короткий, хлёсткий. Кончики пальцев у Фарида в грозу становятся острее, пугливее. Тревожный запах хвои и льняного масла, обычный его запах, в грозу разбавляется каплей лаванды. Мягкие волосы Фарида текут по шее, слившись с лёгкими струями небесной воды.
Знаешь, мама, я очень люблю тебя за то, что ты родила меня. Ты подарила мне этот мир и способность рассказывать таким, как я, на что похоже солнце и белый цвет, что такое гром.
Моя подружка Наденька… Да, именно Наденька! У неё хрупкие, восковые пальчики и ласковые, невесомые кудряшки на висках. Поэтому никто не может назвать её Надей. Так вот, Наденька совсем не умеет сказать словами, какая её заря, какой её гром. Она всё чувствует и понимает, но не может выразить это касанием пальцев. От этого она часто плачет. Я дотрагиваюсь до её ресниц, щёк и ощущаю голубую влагу на них. Голубой цвет, мне рассказал Фарид, это как весеннее небо. Пахнет маленькими лесными цветами, на которые я всегда боюсь наступить.
Я рассказываю Наденьке о цветах и звуках. Её ресницы постепенно высыхают и становятся похожи на пёрышки крохотной птички, которую я держала однажды в руках. Птаха трепетала в ладонях и напоминала бархат, расстеленный на солнечных пятнах в моей комнате. Наденька часами может сидеть и слушать мои рассказы про запах неба и интересной книги, про колкость молнии и про звонкий лай горьковато-палевого пса Валета. Я говорю ей об этом, а пальцы у неё всё время нервно вздрагивают: «Да! Я тоже так чувствую, но не могу рассказать!». Иногда Наденька обнимает меня и прячет лицо на моём плече. Она переполнена звуками и красками. Просто непривычно, поэтому не выдерживает.
Когда Наденьку привезли к нам впервые, она совсем не умела видеть этот мир. Тогда она вошла в комнату и принесла с собой запах вчерашних щей. И слёзы у неё имели привкус несвежей воды в кувшине с цветами. Ольга Денисовна, мой педагог, попросила рассказать ей, про жёлтый цвет. Подарила лимон. Жёлтый цвет — это лимон с сахаром. Я обожаю жёлтый цвет! Какой он вкусный! Мы пили с Наденькой горячий, крепкий чай и ели лимонные ломтики, окуная их в сахарницу. Нам было хорошо. Было, о чём поболтать. Мы болтали почти всю ночь так, что пальцы начала сводить судорога. И хохотали.
Фарид тоже многое рассказывал Наденьке. Например, какого цвета у меня глаза. Он говорит, что они похожи на подтаявшие сосульки, просвеченные солнечными лучами. Влажные и звенящие, прохладные и пряные на вкус. Он признавался, что часто рисует мои глаза. Его холсты пахнут тем самым льняным маслом.
Когда мы с ним вместе, мир становится ещё объёмней и ярче. Он видит всё то, что я чувствую только обонянием и прикосновениями. Он рассказывает, как выглядят звуки, а я ему Ї как они пахнут. Я знаю что такое звуки. Они играются на маленькой, но такой многозвучной скрипке, сделанной из моего сердца, кончиков пальцев, кожи. Так что наш мир переполнен звуками, переливами цветов и счастьем.
Может быть, мы даже счастливее многих, ведь мы разговариваем прикосновениями. Другие люди могут говорить с тем, кого любят, не касаясь. Мы же постоянно ощущаем тепло, вдыхаем друг друга. Иногда Фарид неожиданно замолкает и бессвязно гладит кисти моих рук своими летучими пальцами. Подушечки его пальцев в этот момент похожи на котят. Они ластятся, нежно играют со мной, и я наполняюсь золотым сентябрьским солнцем.
Наше счастье так огромно, что не умещается в нас. Мы раздариваем его тем, кто тоже хочет научиться различать по запаху сотни разных ночей и нот. Ольга Денисовна просила нас написать о нашем мире. Мы бродили с Фаридом и собирали коллекции ароматов трав и земли, домов, звуков, цветов, чувств, дождей и снежных дней Ї всего, что с такой любовью кутает нас в это счастье.
Вчера она привезла и показала нашу первую книгу на языке Брайля. Дурманящий запах чего-то кожаного и нового. Теперь нашей коллекцией мы можем поделиться со всеми, кто раньше, как Наденька, не умели видеть и слышать мир. Они узнают, что утро может пахнуть мокрой шерстью (дождливый октябрь) и кисло-сладкими яблоками (апрельская капель); что фиолетовый цвет по вкусу напоминает вишню, а красный Ї восточные сладости. О том, что любовь — это когда сжимается сердце от запаха горячего шоколада и о том, что это чувство Бог даёт всем.
Мы с Фаридом уже начали рассказывать друг другу историю о слепо-глухо-немой девушке и глухо-немом парне. О нас. Может быть, следующую книгу написать именно об этом? Как ты считаешь? Они умеют видеть одной на двоих парой глаз, слышать друг друга и всё окружающее парой десятков пальцев, любить жизнь двумя полноценными сердцами.
И как же я хочу, мамочка, научить этому тебя! Зря ты тогда подумала, что я не смогу быть счастливой. Испугавшись, ушла в какой-то свой мир. Там есть звуки и цвета, но никто, НИКТО! не научит тебя различать сто оттенков ночи.
ПРЕДАННЫЕ РА
Мы обладаем ужасающей способностью влиять на других людей.
Верна Дозье
Расим вышел на высокое крыльцо избы. Десятки глаз впились в него с цепкостью, с какой хватается за травинку тонущий в трясине. И с той же отчаянной надеждой. Он привык к этому. Вот уже девять лет, как Расим самоотверженно пытался вытягивать из смертоносной топи безысходности всех, кто приходил к нему. Он любил их. Растерянных, проклинающих, рыдающих, ненавидящих, обескураженных жестокостью и несправедливостью мира…
Сейчас он не знал что им ответить. Подняв глаза к небу, Расим неожиданно вспомнил, что когда-то, очень давно, он рисовал на листках тетрадей жёлтый круг, разбегающиеся лучи и весёлую рожицу на нём. Это и было солнце. Позже, он узнал, что раскалённый плазменный шар, масса которого в 333 000 раз превышает массу Земли — тоже солнце. И лишь, когда ему казалось, что его жизнь кончена, он познал истинный смысл этого слова. Пришёл Великий Ра. Человек сказал, что Солнце — это Сила и Любовь, Добро и Надежда. Он, явившийся на мольбы людей, и есть Солнце, Великий Ра. Ра говорил о всепрощении и покое, гармонии и ещё о чём-то, чего сам Николай не ощущал, но что так манило из-за далёких, ускользающих горизонтов. Всё изменилось, как только он стал Расимом. Это имя дал ему Великий, скрепив навеки в этом имени себя, Ра, и силу бога огня Симаргла. Тогда началась настоящая жизнь. Она была наполнена смыслом, служением и любовью. Эта любовь казалась бесконечной и всесильной, как энергия самого Ра-Ярилы. Её хватало на каждого, кто искал и просил, кто уже не надеялся найти и вымолить.
Они приходили в это, скрытое от человеческих глаз, поселение. Расим принимал всех. Утешал и делился с ними тем спасительным светом, которым осиял его Ра. Окутанный лучистой тайной, Ра в образе человеческом существовал в каких-то неведомых простому смертному сферах. Но он всегда был рядом — горячее, яркое светило смотрело с небес на своих недоласканных детей. Ра знал всё о их жизни, боли и чаяниях. Под его отеческой защитой жить становилось легко: не приходилось задумываться о мраке, оставшемся где-то за высоким забором, которым было обнесено поселение.
Иногда Расим получал весточку от воплощённого в человека Ра. Приезжали его посланники. Они привозили полные трепетной заботы заветы Ра, напечатанные на белой глянцевой бумаге и священную воду для разжигания ритуальных костров. Приводили измученных людей с опустевшими глазами. Расим ставил подписи под какими-то документами. Его сердце сжималось от мысли, что чужой, холодный мир не может понять тепла, даруемого Великим Ра. Миру нужно было запротоколировать, осквернить штампами чудо, которое нёс мудрый Ра-Ярило. Но главное, чем был занят Расим, он пытался наполнить пустые глазницы приводимых к спасению людей светом. В этом состояло его служение. Скольких из них он сумел вырвать из той трясины, в которую заманила их жизнь? И они оставались здесь навсегда. Вот они, стоят перед ним верят и ждут… 
