– Семнадцать. Но встречаться мы стали, когда девятнадцать исполнилось!
– Не суть. До этого у тебя никого не было, правильно я понимаю?
– Да, – смущенно подтвердила Василиса, укладываясь на подушку.
Их разговор всё больше напоминал абсурд. У Ильи был красивый мужской голос, и в темноте она даже забывала, как он выглядит. Она словно пришла на сеанс к хорошему психотерапевту.
– Ну вот. Будь он не первый, будь тебе хотя бы двадцать три, ты бы эти сказочки про то, что всё сложно, но он вот-вот всё порешает, четыре года слушать не стала бы.
– Ты его не знаешь! И не можешь о нем судить. И я не хочу продолжать разговор на эту тему!
– Понял. Принял. Кто тогда еще может не хотеть твоего возращения в Москву?
– Да кто угодно! – вспылила Василиса. – Мачеха, брат сводный. Да мало ли кто?
– Ну… Перечисляй дальше, я слушаю.
Но больше никто Василисе в голову не приходил.
– Если список окончен, то я тебя так скажу, – подвел итог Илья. – Самый перспективный для тебя вариант – это то, что твой братик силы пробует. Потому что, если в этом замешана мачеха, то Светослав твой не может просто рядом стоять.
– Это еще почему? У них всегда были натянутые отношения!
– Вы где познакомились?
– На дне рождения у Наины.
– Всё!
– Что всё?
– Если он ходит к сеструхе на день рождения, значит, слухи о натянутых отношениях сильно преувеличены.
– Ну почему же! – Василиса хотела возразить, но запнулась. С тех пор как она уехала из отцовского дома, она игнорировала все семейные праздники, кроме дней рождения родителей. Сказала робко: – Разные же бывают обстоятельства. Бывает, что никак нельзя не прийти.
– Ага, бывает. Ладно, давай спать. Чует мое сердце, это не последние приключения у нас.
После бурных обсуждений Василиса заснула сразу же, будто ее выключили.
Василиса сидит за шикарным столом, ломящимся от изысканных блюд, и думает, что, к счастью, это в последний раз. Как только ей исполнится восемнадцать, они ее никакими коврижками на эти праздники не заманят. Как будто специально их проводят, чтобы над ней издеваться. Главное, это Наина такая хитрая. Когда папа рядом, она лужицей меда растекается. А когда папа не слышит, оказывается, что это латекс манцинеллы: пахнет приятно, но вызывает ожоги и слепоту. Что отец в ней вообще нашел? Мама не подарок, но уж эта точно ничем не лучше. Разве только моложе, но и то лет на десять всего. Что это для долго живущего мага?
Сейчас мачеха с фальшивым сочувствием замечает:
– Ягодка моя, зачем же так много работать? Даже ручки в порядок привести не успела.
Наина выразительно постукивает по столу острыми ногтями с алым гель-лаком и дорогим дизайном – россыпью драгоценных камней, а не пошлых страз. У Василисы в шестнадцать были аккуратные розовые ноготки, потому что училась много, да еще и подрабатывала, некогда было по два часа времени на маникюр убивать. А теперь уже принципиально не делала, так как Наина взялась каждый раз обращать внимание на ее «неухоженные» руки. В ответ на реплику мачехи Василиса протягивает руку, словно для того, чтобы именинница получше ее рассмотрела.
– Мне просто не нравятся накладные ногти, Наина Велемировна, мне нравятся ногти, выращенные своими руками. И я привела их в идеальный порядок! Посмотрите, как выглядят здоровые ногти. Их не нужно шлифовать и прятать под покрытие, – она широко улыбается, показывая безупречно ровные зубки, которыми она с удовольствием откусила бы нос этой дуре.
И тут же чувствует взгляд. Чуть поворачивает голову – на нее смотрит Светослав Черноморов, брат Наины. Как это часто бывает в семьях магов, разница в возрасте с сестрой у него была большая – двадцать три года. Если Наине пора на пенсию, то Светослав – молодой парень, хотя черная густая борода делает его старше. Отец как-то объяснил, что в роду Черноморовых сила мужчин в бороде, поэтому они обязательно ее носят. Говорят, их самый известный предок вообще имел бороду, которую несколько человек несли на подушках. Хорошо, что она этого не видела!
Светослав, точно в соответствии с фамилией, черноволос, черноглаз и чернобород. Он смотрит на Василису с теплом и таким пристальным вниманием, что она ощущает себя раздетой, но в глазах его пляшут озорные огоньки. Девушка надменно вскидывает подбородок.
Переждав немного, собирается потихоньку уйти с праздника, но отец, изучивший все ее уловки, быстро ловит под руку, целует в висок – холодные сухие губы легко касаются кожи, – интересуется, не устает ли она, учась на двух факультетах сразу, и негромко шепчет:
– Если исчезнешь с праздника, будет только хуже. Потерпи немного.
Василиса тяжело вздыхает и отправляется в уголок, где можно побыть не на виду, но никто не упрекнет, что она прячется. У Остапа Бессмертного гостиную оформили в сдержанных, коричнево-бордовых тонах, и вдоль короткой стены поставили высоченные книжные шкафы. Но между шкафом и стеной с окнами, остался узкий проход, чтобы слуги незаметно приносили и уносили напитки. Поскольку обычно они не использовали столь сложный способ появления среди гостей, Василиса давно предположила, что, вероятно, задумка отца была иной. По крайней мере она издавна облюбовала это место в качестве убежища. Сделаешь шаг назад – и вовсе исчезаешь. Но можно честно говорить: «Я никуда не уходила! Вы меня просто не заметили», – и никто не поймает тебя на лжи.
Однако на этот раз одна она остается ненадолго. Она любуется кружащейся за окном метелью, когда за спиной становится жарко и быстро оборачивается. Светослав Черноморов возвышается позади нее на целую голову. Она, конечно, еще вырастет до двадцати лет сантиметров на десять, но сейчас чувствует себя ребенком рядом с великаном. Ей неуютно.
Черноморов смущенно улыбается, стараясь сгладить первое впечатление.
– Извини, не хотел тебя пугать.
– Вы меня не напугали.
Василиса отворачивается, длинные косы подпрыгивают и тут же послушно ложатся на спину. В их семье это считается традиционной прической, есть причины, по которым о стрижке даже думалось с содроганием.
– Рад слышать, – голос Светослава мягкий, как у сестры, но глубокий, низкий. Пробирает до мурашек. – Но почему на вы? Я не такой уж старый.
– Я вас не знаю, этого достаточно, – отрезает девушка, мечтая, чтобы он скорее ушел.
За спиной раздается тяжелый вздох.
– Я только хотел познакомиться с удивительной девушкой, обучающейся на двух факультетах одновременно, при этом сдающей сессию на одни пятерки, не используя взятки, да еще и занимающейся клинингом, но при этом сохранившей нежность рук.
Василиса бросает на него удивленный взгляд. О том, что она сдает сессии своим умом, вникая в каждый предмет, а не надеясь на деньги и связи отца, знают немногие. О том, что она работает в клининге, не знает почти никто. Даже Наина.
– Вы за мной следите? – она выгибает бровь.
– Я ваш поклонник.
Сказано так горячо, будто подразумевается «любовник». Сердце Василисы трепещет от волнения. Она рассматривает Светослава иначе. Ей не нравятся парни с растительностью на лице, но ему борода очень идет. Он выглядит стильно, явно тщательно продумывает образ: молодежная прическа, одновременно ухоженная и несколько небрежная, будто он просто провел пятерней по влажным волосам, да так они и высохли. Тонкие, породистые черты лица, густые ресницы, делавшие взгляд бархатным. Черный пиджак расстегнут, как и белая рубашка без галстука. Всё в рамках приличия, но крайне сексуально.
К щекам приливает кровь, и Василиса торопливо опускает ресницы. Нужно сказать что-то остроумное, чтобы осадить его, но в голову ничего не приходит.
– Не буду вас смущать, – улыбается он так, что сердце падает в желудке.
А потом наклоняется и целует руку, не спрашивая разрешения.
И тут же исчезает, затерявшись среди гостей.
А Василиса остается растревоженная, взволнованная, потерянная. Она и сама не знает, чего хочет: чтобы он вернулся, чтобы он больше не появлялся, чтобы он поцеловал еще раз или чтобы этой встречи никогда не было?
Глава 5. Грозовой
Ночь, конечно, выдалась феерическая. Только когда Василиса сообщила, что от него не воняет, Илья понял, что их встреча возле цветка неслучайна, что он не занимается благотворительностью, а действительно получит какой-то профит. Кроме уборки и еды на шестьдесят лет, конечно.
Он моментально понял две вещи: во-первых, надо доставить Василису в Можайск; во-вторых, им будут мешать добраться до Можайска. Поэтому он подошел к вопросу системно и постарался выяснить, самое главное: кому выгодно. И, несмотря на жалкий лепет Премудрой, подозреваемым номер один все-таки был ее хахаль.
Не мог быть адекватным парень, который завоевал девушку с такими… глазами и косами, с такой фигурой наконец, и при этом парит ей четыре года мозги, что торопиться некуда и надо научиться пальцем в носу ковыряться так, чтобы он из уха не высовывался. Что тут сказать? Гугл в помощь!
Ладно бы Василиса еще истеричкой какой была, а она девчонка отходчивая, ей «извини» скажешь, она и растаяла, от самого маленького доброго слова расцветает. Что еще Черномордову надо? Сразу понятно, задумал черное дело. Черной, черной ночью. Илья готов был поставить зуб мудрости (всё равно лучше удалять их), что и на болоте Василиса не без его участия оказалась. Его личный опыт прямо кричал, что дело тут нечисто.
