Алена Даркина – Толстяк, жаба и проклятый путь (страница 9)
Будь таково!
Странно было слышать скрипучий жабий голос, выговаривающий эти слова, и Илья невольно воображал, как бы это произнесла Василиса ночью.
– Будь таково, – прохрипела амфибия еще дважды и, переступив лапкам, приказала Илье: – Выпусти его!
Он удивленно обернулся, но увидел лишь спину жабы.
– Уже? – удивился он и снова взглянул на пса, в глазах которого теперь горел азарт, будто он приготовился принести палку, брошенную хозяином. – Больше разговоров было! – укорил его Илья.
Попробовал достать ручку на задней двери и, конечно, ничего не получилось. Если он сейчас всей тушей развернется, его переклинит, будут потом автогеном доставать. Машину жалко. Надо выйти из машины и открыть дверь.
Посмотрел на водопад за окном. Брр!
– Лезь сюда, – приказал он псу.
Тот радостно протиснулся, станцевал на пуантах на переднем сиденье, чудом не наступив на Василису, затем забрался на колени Илье и облизал его от шеи до лба.
– Тише ты, бисексуал, – задушенно пробормотал Илья. – Спасай уже нас!
Шторма не пришлось выталкивать – он пулей вылетел из машины, обдал тучей брызг и скрылся за пеленой дождя. Илья захлопнул дверцу и все-таки произнес это вслух:
– Брр!
Покосился на жабу. Она по-прежнему сидела спиной к нему, но еще и съежилась, будто хотела раствориться в мягкой подстилке.
– Вася, – начал Илья и одернул себя: – Василиса Остаповна, извините, что напугал. Просто так быстрее было его выпустить. Постараюсь больше так не делать.
Молчит. Мраморная спинка вроде бы расслабилась, но он не мог сказать это с уверенностью. У него очень маленький опыт общения с амфибиями. Да и с девушками лишь немногим больше. Единственное, что он твердо усвоил: одну и ту же женщину нельзя понять дважды. Вчера извинения работали, а сегодня нет. А может, она им больше не верит. Что там еще в арсенале есть? Комплименты.
– Круто у тебя со Штормом получилось. А с налоговыми инспекторами так можно?
Жаба издала какой-то звук, который можно было идентифицировать и как смешок, и как всхлип. Кто этих амфибий разберет? На всякий случай он продолжил:
– Я думаю, было бы круто. Он к тебе за деньгами приходит, ты ему стишок читаешь, и он исчезает в тумане. Возвращается, неся в клювике пачку банкнот…
– Папа может так сделать, – заявила Василиса, повернувшись, и вид у нее был довольный и немного гордый. – Но по женской линии маги у Бессмертных слабенькие. Мы только с животными можем.
Илья вздохнул.
– Понятно, почему Бессмертные такие богатые.
– Использовать магию, чтобы стать богатым? – надменно поинтересовалась жаба, но чувствовалась в ее словах небольшая доза яда. – Фи! Бессмертные честно отнимали сокровища в битвах с разными княжичами, которые забредали на питерские болота, требуя невест с приданым. В крайнем случае мои предки получали выкуп за тело живое или мертвое – тут кому как повезет. Магия использовалась только для исцеления и увеличения сил в бою.
– Нашла чем гордиться! – хмыкнул Илья, внимательно следя за амфибией, чтобы вовремя свернуть на безопасную тропинку, если заметит, что ей не нравится направление беседы. Но жаба только склонила набок плоскую голову, ожидая продолжения. – По мне так сильно смахивает на маньяка: держит дочь взаперти, режет всех, кто к нему приходит…
– Это ты от зависти говоришь, – ехидно ощерилась Василиса. – Если бы твой папа был Бессмертным… Ой, прости! – Василиса вытаращила глаза.
Неужели вспомнила, что Илья – сирота?
– Ты про моих родителей? – уточнил он и, увидев осторожный кивок, отмахнулся: – Забей! Всё уже отболело, четырнадцать лет прошло. Так что, если бы мой папа был Бессмертный, я, как мальчик, был бы нереально крут и заставил бы этот дождь остановиться, – размечтался Илья.
– А это мысль! – Василиса приподнялась на лапках. – Вообще-то в этой области я тоже профи. Как же мне раньше-то в голову не пришло? – задумчиво квакнула она и прикрыла глаза, размышляя.
Вскоре снова раздался ее скрипучий голос, размеренный, будто в трансе:
– Ой ты, дождичек, слезливый сын тучи сырой, пора тебе, милый, в отпуск да в запой!
Иди-ка к морю – там просторно, там волны большие, там скучно не будет.
Как кошка не любит купаться, так и я не люблю промокаться.
Как сосед Пахом выпьет чарку – и спать, так и ты марш просыхать!
Слово мое – крепко, как занавеска на прищепках!
Будь таково!
Повисла пауза. Какое-то время они прислушивались, надеясь, что шум за окном утихнет. Но ничего не менялось.
Прошло минут пять. Илья посмотрел на улицу – потоки воды нисколько не уменьшились. Он неуверенно покосился на амфибию.
– Занавеска на прищепках – не самая надежная конструкция, – робко предположил он. – Может, в этом всё дело?
Василиса замерла, будто ее превратили в малахитовую денежную жабу. Так и хотелось ей или спинку погладить, или шейку почесать. Наконец она… возможно, хотела нахмуриться, но получилось выражение, свойственное лягушкам, когда они глотают дождевого червя: часть уже в желудке, а чтобы остальное проглотить, надо глаза втянуть. Илья опять посмотрел на нее с опаской.
– Тут что-то не так… – заявила она с каким-то странным шипением. – Дождь магический! Его создал кто-то посильнее меня…
– Караул небесный на велосипеде! – деланно воскликнул нисколько не удивившийся Илья. – Кто бы мог наслать на нас такое бедствие? Какой такой знакомый могущественный маг у нас есть?
– Светослав до такого не опустился бы! – тут же гневно вытаращила глаза амфибия.
– А кто-то упоминал Черноборова? – невинно поднял брови Илья, намеренно коверкая фамилию возлюбленного Василисы.
На какое-то время в машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь несмолкаемым шумом потоков воды снаружи.
Будет печально, если эта магия помешает и Шторму найти помощь. Будет очень-очень печально для Ильи. Бессмертной-то что сделается? Квакала в Щербаковской балке – еще годик проквакает в Саратовской области. А вот он гордо пойдет ко дну. Не потому, что капитан тонет со своим кораблем, а потому что плавал Илья примерно так же хорошо, как и его «Нива». Может, это у них родовое проклятие какое-то? Немного обгонит родителей – они погибли, когда к сорока годам приближались.
– Илья, – робко проскрипела жаба. – Извини, что спрашиваю… Если не хочешь – не отвечай…
Он нисколько не сомневался, что и амфибия сейчас подумала о его горьком сиротстве и решила уточнить, как это произошло. Она вообще удивительно эмпатичная для золотой девочки, эта Василиса.
– Родители погибли в автокатастрофе, – спокойно сообщил он, глядя в окно.
Жаба аж задохнулась:
– Откуда ты знаешь, о чем я хотела спросить?
Он только пожал плечами:
– Ты добрая. Запомнила, что я сирота. Другие всегда думали, что это шутка. Так что давай я уже тебе сразу всё расскажу. Отец был инженером-геологом, мать – фельдшером в экспедиции. Они возвращались зимой с вахты, и машину занесло на дороге. Обычное дело на Урале. И на этом закроем тему.
Они еще немного помолчали. И снова раздалось кваканье:
– Ты с Урала? А как тебя в Волгоградскую область занесло?
– О! – оживился Илья. – Это очень впечатляющая история! – но рассказать не успел, потому что внезапно посмотрел за окно и заорал. – Пермакультурная сила!
За окном появилась фигура в черном балахоне с глубоко надвинутым капюшоном, которая медленно приближалась к машине.
Глава 6. …Перевал
Поездка с Ильей была не такой уж страшной. Во-первых, парень оказался тактичным и чутким. Он мгновенно улавливал ее настроение и сразу пытался всё исправить. Это было так трогательно. Василисе так этого не хватало от Светослава. Самое большее, на что тот был способен, – это начинал ее щекотать. Но мог и разбирать ее поведение, чтобы объяснить, что настоящая женщина никогда не поступает так, как она. У настоящей женщины всегда хватает мудрости не обижаться, а даже если обиделась, не демонстрировать обиду, побеждать мужчину лаской и нежностью. Василиса очень хотела быть идеальной женщиной. Раз уж ей достался идеальный мужчина, надо ему соответствовать…
Но иногда так хотелось быть маленькой капризной девочкой, которую балует кто-то большой, сильный и понимающий. Почему только вот такие странные уродцы, как Илья, способны на эмпатию?
Хотя она несправедлива к Светославу. Конечно же, он тоже может поддержать, утешить, только он это делает, когда произошло что-то серьезное, а не потому, что ее муха укусила, как он выражается.
А еще закрадывалось стойкое ощущение, что Илья вовсе не такой идиот, каким кажется на первый взгляд. Иногда он остроумно шутил, а иногда говорил так, что трудно было понять: сарказм это или он говорит серьезно.
Когда он заорал, Василисе тоже стало жутко. Особенно потому, что ей из коробки не было видно, что его напугало. Но потом прыщавый толстяк выдохнул:
– Хорошо, что давно ничего не пил, а то бы сейчас сидел в луже, – и опустил стекло.
К нему склонился черный капюшон, и Василиса тоже вздрогнула, но капюшон сказал добрым голосом:
– Это ваша собачка такая умная?
Илья глянул куда-то вниз и укоризненно прикрикнул: