Алена Даркина – Шелкопряд (страница 12)

Багрянский ждал ее у самого выхода из школы, хотя она предпочла бы, чтобы он находился где-то подальше, чтобы никто их вместе не видел. Мужчина повел ее в сторону дома, но странной траекторией: они прижимались к деревьям, прятались под навесы ларьков. Он постоянно оглядывался, а однажды, проследив за его взглядом, Варя и сама заметила темную фигуру на крыше, быстро пригнувшуюся за парапет. Теперь ей пришла в голову мысль, что до отделения полиции она, пожалуй, могла и не дойти. Дурдом какой-то!

Едва они скользнули в подъездную дверь, Олег шагнул в сторону.

– Дальше с тобой не пойду. Вот мой телефон, – он сунул ей в руку самодельную визитку – картонный прямоугольник с крупными цифрами, написанными красным фломастером. – Сделаешь вызов, и я буду ждать тебя здесь же. Постарайся решить все вопросы до вечера. В 22.00 с автовокзала отправляется автобус до Волгограда. Утром будем на месте, и тебе всё станет понятно, – Варя кивнула через силу и поковыляла по ступеням вверх, но он добавил в спину: – Как только придешь домой, задерни шторы. Для вашей безопасности.

Как только дверь за ней захлопнулась, Варя, ковыляя и постанывая, прошлась по всем комнатам, чтобы выполнить совет Олега. Затем позвонила подруге – одинокой маме, воспитывавшей троих детей. Беата согласилась выручить – пожить со всеми детьми у Вари в квартире, пока та будет отсутствовать. Положив трубку, она задумалась: как объяснить Беате задернутые шторы. А потом с облегчением вспомнила, что подруга и так всегда их закрывала – она жила в частном доме, и это вошло в привычку. К тому же внушали надежду слова Олега, что опасность грозит детям, только если рядом Варя.

Приволакивая ногу, она достала аптечку, выпила сразу две таблетки обезболивающего и начала потихоньку собирать вещи. Голова по-прежнему плохо соображала, она надеялась только, что, если вдруг что-то забудет, то сможет купить всё на месте.

После обеда опустевший дом вновь начал наполняться. Сначала пришел Илюша:

– У меня три пятерки! – закричал он с порога. – По математике, труду и рисованию.

– Умничка, – у Вари уже темнело в глазах от боли, но она всё же поцеловала и обняла сына.

Он сразу заметил, что что-то не так.

– Мам, тебе больно?

– Да, сынок. Мне придется поехать в Волгоград полечиться. Поживете пока с тетей Беатой?

– А ее дети тоже с нами будут?

– Конечно.

– Тогда ладно. А может, ты выпьешь таблетку? Чтобы не больно было?

– Не помогает, солнышко, – особого облегчения она действительно не почувствовала. – Ты лучше переодевайся и расскажи, что у вас в школе было.

Илюша, деловито разглаживая школьную рубашку на плечиках, поведал:

– Пришли к нам. Зачем-то дали телефон. Говорят: если у вас будут проблемы, вы можете по этому номеру позвонить. Зачем мне куда-то звонить, если я могу маме о своих проблемах рассказать? Глупость какая-то.

Варя улыбалась, сдерживая слезы.

Полина от мысли, что придется жить с детьми Беаты пришла в восторг. Андрей промолчал – он вообще был не из болтливых. Сергей пробурчал: «Только пусть она ко мне не лезет», имея в виду, конечно, Беату. Он почему-то никак не мог найти с ней общий язык. Галя лишь пожала плечами и тут же села за пианино.

– Я новую песню сочинила. Спеть?

– Конечно.

Полилась музыка, а потом к ней присоединился чистый звонкий голос:

– В дальний путь звала нас тогда дорога… (?)

Варя слушала и восхищалась: какая же талантливая у нее дочь: играет, поет, рисует… Делает всё, о чем когда-то мечтала сама Варя, но что-то помешало. И так каждый из ее детей – исполняет какую-то мечту Вари, и это наполняет ее счастьем.

Когда песня умолкла, Галя повернулась к маме:

– Ну как?

– Восхитительно. Я никогда не умела сочинять такие глубокие стихи да еще и музыку к ним писать.

– Правда? А у тебя совсем никаких замечаний нет?

– Нет. Всё просто чудесно.

– Я еще Брайна Крейна выучила «Весну». Сыграть?

– Обязательно. Ты же знаешь, что обожаю, когда ты играешь Крейна.

Снова зазвучала музыка. Но последний аккорд утих, и Галя рассмеялась:

– Иногда я представляю себе такую сцену из своей будущей жизни. Я подхожу к мужу и спрашиваю: «Почему ты перестал держать мои руки в ладонях? Мне это так нравилось!» А он скажет: «С тех пор как мы продали пианино, это уже не нужно…»

Варя прыснула и притянула дочь к себе.

– Иди я твои руки в своих ладонях подержу, – обняла Галю и, немного помолчав, спросила: – Часто придумываешь свою будущую жизнь?

– Нет, не очень часто. Ты же знаешь, мне больше сказки нравится придумывать.

– Не придумывай о себе ничего плохого, ладно? – попросила Варя.

– Ладно. А что? Боишься, сбудется? – хихикнула дочь.

– Кто знает… И еще. Я уезжаю. Вся надежда на тебя. Тетя Беата, конечно, за вами присмотрит, но ты же понимаешь…

– Не волнуйся, мам! Всё будет хорошо. Ты, главное, не болей. Ты уже всё собрала? Давай я помогу…

Беата пришла около восьми вечера. Они сели пить чай на кухне, и подруга заговорщицки подмигнула:

– Давай колись. Куда вдруг собралась?

– Беата, если бы не нога, никуда бы не поехала, честное слово! – заверила Варя. А потом все-таки немного соврала: – Нога давно у меня уже побаливала, здесь врачи вообще не могли диагноз поставить, ты же знаешь, как у нас тут лечат. А в Волгограде сказали, как станет хуже, срочно к ним. Вот, невмоготу стало…

Дети вдруг не на шутку расшумелись. Подруга посмотрела на часы, поняла, что пора спать и ужаснулась:

– А как ты их в постель укладываешь?

– Я-то? – рассмеялась Варя. – Очень просто, – и гаркнула на всю квартиру: – Через десять минут, чтобы все были в кроватях. Время пошло.

В комнатах всё бурно зашевелилось. Одни стелили постель, другие убирали игрушки.

– А они что, всегда тебя так слушаются? – изумилась Беата.

– Всегда, – и чуть громче добавила для Полины, застрявшей возле зеркала в коридоре. – Потому что, кто не успеет за десять минут лечь в постель, в компьютер завтра играть не будет.

Поля тут же умчалась в ванную.

– А у меня так не получается, – загрустила Беата.

– Это потому, что ты грозишься, а угрозы не выполняешь, – усмехнулась Варя. – Скажешь им, что играть не будут, а на следующий день дети начнут рыдать в три ручья, ты и простишь. А мои знают: мамино слово тверже гороху! – она подмигнула Илюше, выглянувшему из спальни.

– Мы уже легли, – сообщил он. – Ты нас поцелуешь?

– Конечно.

Варя, сцепив зубы, поковыляла к мальчикам. Дети Беаты, вдохновленные примером, тоже уже разошлись по спальням. Мальчик лег с Илюшей, а дочка с Полиной. Младшенькую Беата решила уложить с собой на кровать Вари.

Она расцеловала всех, как обычно делала на ночь: губки, носик, лобик, щечки. Илюша обнял ее за шею и, хохоча, требовал:

– Еще! Еще!

Андрей лицо подставил, но сохранил почти невозмутимое выражение, а вот старший Сергей сладко жмурился. Варя и сама замирала от нежности, когда видела это.

Полина попросила:

– Я закрою глаза, как будто уже сплю, а ты меня поцелуешь, хорошо?

– Хорошо, – согласилась она, целуя закрытые глазки. И вдруг поняла, что вот оно – ее обезболивающее. Лучше всего помогает.

– И так каждый день, – сладко прошептала малышка.

Наконец дом затих. Варя пошла в ванную, позвонила Багрянскому. Затем подхватила сумку, постояла немного в коридоре, перебирая в памяти, не забыла ли чего-то важного. Напоследок обняла подругу.

– Держись, Беата. Если вдруг что-то не так – звони. Я попробую по телефону разрулить.

– Справимся как-нибудь. Главное, не болей.