Алена Даркина – Ошибка Всевышнего (страница 8)

– Только-то и всего? – удивился он. – А зачем в стирку? – не понял Ялмари.

– Леди8 Асгат любит всё идеально чистое, а это валялось на полу.

– Ты горничная у этой вздорной девицы – леди Асгат? – уточнил лесник.

– Да. Только так нельзя говорить про госпожу.

– Но ты ведь не сама стираешь белье?

– Нет. Но если я его сегодня не поменяю, то виноватой окажусь я!

Ялмари не выдержал и осторожно вытер слезинку с ее щеки. Девушка испуганно отпрянула. Он с удовольствием увидел, как она краснеет.

– Ты это зачем? – настороженно спросила горничная.

Он и сам не знал зачем. Раньше он себе такого не позволял.

– Чтобы ты перестала плакать из-за ерунды, – едва заметно улыбнулся он.

– Это для тебя ерунда! Потому что ты лесник и не сталкиваешься каждый день с леди Асгат, – поудобнее передвинула простыни, но наконец взяла себя в руки. – Всё, пошла обратно в прачечную.

– Погоди, у меня есть один магический прием, – остановил ее Ялмари. Его сегодня явно несло куда-то не туда. Но он не мог отпустить ее такой расстроенной. Лесник провел рукой над бельем, будто посыпая его солью и очень серьезно бормоча при этом: – Эти простыни нигде не валялись! – Илкер не выдержала и прыснула. – Вот, можешь нести их злобной леди Асгат, – завершил он.

– Это не поможет, – вздохнула девушка.

– Почему? У тебя есть доказательства, что валялись? Ну-ка посмотри внимательно. Есть ли какие-то доказательства? – он поднял верхнюю простынь и осмотрел со всех сторон. – Нет. Мой магический трюк работает безотказно. Так что неси своей госпоже и ни о чем не волнуйся.

Илкер немного поколебалась, а затем решительно повернула в сторону спальни фрейлины. Но снова остановилась.

– А ты часто здесь бываешь?

– Тебе не только сегодня нужна моя магическая поддержка? – пошутил он.

– Не говори так, – не поддержала она шутку. – Услышат и сожгут на костре как еретика.

– Хорошо, что не как оборотня, – тоже погрустнел он. – Еретиков сначала годами судят, в отличие от… – девушка словно не удивилась, услышав про оборотней, а как-то очень сочувственно кивнула. – А я во дворце… бываю время от времени. Когда приглашают.

– А сегодня тебя принцесса пригласила или ее величество?

«Какая любопытная! Хорошо, если ведьма, а не…» Тут же проверил:

– Полад.

Глаза девушки округлились.

– Поняла, – сразу заторопилась. – Ладно, я пошла.

– Боишься Полада? – спросил он в спину, пытаясь понять, правильно ли «прочитал» ее реакцию.

Девушка тут же остановилась.

– Нет. Мой отец говорил, что честным людям не нужно его бояться. Я отцу верю. Просто, мне кажется, тот, кто служит такому человеку, не может долго болтать с горничной в галерее, – она двинулась дальше, но снова замерла. – К тому же это белье уже все руки оттянуло. Сейчас еще раз уроню, и никакие магические приемы не помогут. До свидания, сударь!

– До свидания, ведьмочка.

– Что?! Тоже мне, герцог Модная шляпа!

Но он, уже не оглядываясь, направился к лестнице. Надо бы проверить, что за мудрый отец у этой малышки.

27 юньйо, деревня недалеко от Биргера

Как только «волки» прекратили преследование, Ранели упала на землю и немного полежала. Лапы дрожали, бок разрывало от боли. Нужно извлечь стрелу, пока она не истекла кровью. До тех пор пока в боку серебро, рана не затянется. Она перекинулась в девушку, и платье тут же стало намокать от крови. Раздеться прямо здесь, среди пшеницы? Кажется, другого варианта нет. Она, придерживая бок, привстала, чтобы оглядеться. Вроде бы никого рядом. Снова спряталась в траву и, постанывая, стискивая зубы, расшнуровала платье, кое-как стянула его, а потом задрала рубаху. Ну… приступим.

Она полезла пальцами в рану, отыскивая древко. Но выдернуть не смогла: слишком скользкое от крови, никак не поддается. Не выдержав, заплакала, тут же прикусила руку, чтобы заглушить звуки. Что же делать?

Рядом с ней сел на землю сокол. Ранели взглянула на него.

– Не могу вытащить. Но я постараюсь.

Она порылась в сброшенном платье и выудила тонкий, похожий на стилет нож. Приставила к боку.

Раздался отчаянный клекот.

– Мне тоже страшно! – горячим шепотом заверила Ранели. – Но я правда не знаю, что делать. Мне не исцелиться с этим внутри.

Она закусила руку и осторожно сделала разрез в ране глубже. Затем снова полезла туда пальцами. Лоб покрылся испариной. Ранели застонала:

–Эль-Элион, помоги мне! – а потом, вскрикнув, выдернула серебряный наконечник и отбросила его. Обессиленно упала на землю.

Почувствовав прикосновенье крыльев, прошептала:

– Всё нормально! Я сейчас.

Грудь ее ходила ходуном. Она лежала на земле, тяжело дыша. Иногда приподнимала голову и посматривала на бок. Рана затягивалась очень медленно. Если бы можно было промыть ее водой, дело пошло бы быстрее. Но до воды еще надо добраться, а сил совсем нет.

И здесь оставаться опасно. Слишком близко город. Да и деревня недалеко. Ранели дрожащими руками вытерла нож о траву и отрезала низ рубахи. Лоскутом, насколько могла, перетянула рану. Потом стала одеваться, еле шевеля руками, чтобы не увеличивать боль. Когда оправила на себе юбку, залитую кровью справа, снова полежала, отдохнула. Сокол всё еще был рядом.

– Всё нормально! – вновь заверила Ранели. – Я до речки. Там рану промою, всё быстро заживет. Давай в Сальмане попробуем встретиться. В нашей таверне.

Она перекинулась в волчицу и, прихрамывая, потрусила в лес.

28 юньйо, Биргер

Ялмари договорился с полковником Орземесом, что в беседе со старейшиной главным будет «волк». Лесник будет говорить лишь в крайнем случае. Главе города лучше не знать его статус, мутная он личность. Хочется к нему присмотреться. Встреча проходила в городской ратуше. Старейшина сидел за столом, величественно развалившись в кресле, будто управлял не советом города, а был самим королем Энгарна. Седой старик с большими залысинами впереди и длинными волосами на затылке был чисто выбрит по примеру аристократов. Полковнику предложил другое кресло напротив. Слуга принес кувшин с вином и два бокала. Ялмари устроился на стуле возле камина.

– Что за спешная встреча? – поинтересовался Елеу, смакуя вино. Он облокотился на стол и заинтересованно наклонился вперед, сцепив пальцы. Обращался он исключительно к полковнику, но то и дело бросал недоуменный взгляд на Ялмари. Лесник сидел истуканчиком, изображая полное безразличие, будто случайно оказался свидетелем важной беседы.

– Мастер Елеу, возникли некоторые обстоятельства, которые потребовали конфиденциальной беседы. Пока конфиденциальной, – полковник, вояка лет пятидесяти, с серебристой сединой в темных волосах, выделил первое слово. «Волки» старались ни в чем не подражать аристократам, поэтому у него была аккуратная короткая бородка. Он слегка мотнул головой в сторону камина. – Этот молодой человек – сударь Орнер. Он будет присутствовать при нашей беседе и, может быть, задаст несколько вопросов. Очень важно, чтобы вы были искренни с нами.

Елеу насторожился. Ялмари почувствовал это даже по его позе, по забегавшим глазкам. Но это ничего не доказывало. Никто в Энгарне не хотел бы оказаться под следствием, так что волнение вполне простительно.

Полковник глотнул вина, милостиво дав старику успокоиться. Потом продолжил:

– Городской совет передал «волкам» туммимы, ошейники, особые веревки для оборотней… От кого вы их получили? – тон максимально спокойный, даже как будто безразличный.

«Хорошие солдаты у Полада», – одобрил Ялмари про себя. Впрочем, ничего другого он и не ожидал.

Услышав вопрос, старейшина как будто удивился. И это тоже понравилось Ялмари. Значит, Елеу не видел ничего страшного в совершенном. Вероятно, никакого предательства и сговора с врагом не было. Но что тогда?

– К нам недавно приходил странствующий проповедник…

– Когда?

А вот тут Орземес сбился на допрос. Но ничего. Кажется, старик этого не заметил.

– С неделю назад… Подождите… Да, это было 19 юньйо.

– Он пришел к вам лично?

– Нет, что вы. Странствующие проповедники не посещают дома даже самых богатых людей. Они проповедуют в церкви.

– Значит, вы к нему пришли?

– Да… возникли некоторые разногласия. Вы же знаете традиции странствующих проповедников9. Их обет – не задерживаться в одном месте дольше чем на одни сутки. Придя в церковь, они испрашивают у священника разрешения проповедовать и должны довольствоваться той платой, которую им предложат за их служение. В Биргере два больших храма. Глава одного – Высокий10 Берит – позволил проповедовать у себя, а глава второго – Старший11 Цохар – запретил. Попросили вмешаться меня. Но вы же знаете, как «приятно», – голос наполнился сарказмом, – разбираться с делами церкви. Я постарался проявить чудеса дипломатии и никого не обидеть. Цохар в городе пользуется огромной популярностью. Может, от этого и не захотел никого к себе в храм пускать. Не знаю. В общем, я посчитал, что это его право, а Страннику и одного храма хватит, всё равно утром уходить дальше.

– Вы лично общались со странствующим проповедником?

– Да, недолго.