В ту ночь о цене она не думала…
Мужская и женская королевские спальни во дворце, построенном врагом, находились в разных крылах. Слишком часто браки между правителями были договорными, поэтому заранее позаботились, чтобы муж и жена не создавали друг другу беспокойства. Это очень понравилось Эолин.
Был и тайный ход, чтобы супруги при желании могли посещать друг друга. Но его быстренько заложили. Брак Эолин тоже был договорной. Еще до свадьбы она откровенно поговорила с герцогом, объяснила, что не переносит мужских прикосновений из-за печальных обстоятельств, которые произошли, пока она добиралась до Энгарна. Честно рассказала о своей беременности. Молодой человек отнесся к этому с большим пониманием и не предъявлял права на супружеское ложе, тем более будущая жена сразу заверила, что никоим образом не будет вмешиваться и в его личную жизнь, надеясь, что будущий король сумеет устроить всё так, чтобы страна не обсуждала его любовные похождения. Словом, по мнению королевы, каждый получил то, что хотел: она свободу, он – свободу и трон.
После этого Полад удалил всех слуг с верхнего этажа, где находились комнаты королевы. Закончилась практика, когда горничные или фрейлины ночевали в соседней комнате или даже в спальне ее величества на узкой кровати в нише. Теперь вечером они помогали Эолин разоблачиться, а потом спускались в свои комнаты на этаж ниже. Если вдруг королеве понадобится их помощь, она всего лишь дернет за веревочку, там услышат колокольчик и поднимутся. Но ее величество звала их так исключительно утром.
А ночью она ждала своего любовника. Он не всегда мог прийти. В стране после изгнания захватчиков дел было невпроворот. Полад создавал принципиально новую армию, подбирал солдат, которые будут преданы только ему, обучал их. Кроме этого, по всей стране развернулось строительство сигнальных башен, началась укладка дорог. Иногда дела требовали его внимания и ночью. Тем более что днем он должен находиться поблизости от королевы – телохранитель все-таки.
Поэтому часто она лежала в спальне, гадая, удастся ему вырваться к ней или нет. Постепенно засыпала.
В ту ночь она проснулась, потому что почувствовала, как кровать прогнулась под тяжестью мужского тела. В полудреме потянулась к нему, а Полад, бережно обнимая ее, горячо прошептал:
– Спи, спи, моя королева.
– Ну уж нет, – сонно пробормотала Эолин. – Разбуди меня!
Услышала его тихий смех, а потом объятия стали настойчивей. Руки снимали ночную рубашку, а губы ласкали ушко. Королева еще в полусне гладила любовника по плечам, спине…
– Ты сказала королю, что беременна? – дохнули ей в самое ухо.
– Обязательно сейчас? – капризно поморщилась Эолин.
Снова тихий смех.
– Обязательно. Этот вопрос меня страшно отвлекает. Сказала?
– Да. Проглотил как ни в чем не бывало. Не понимаю, почему ты в этом сомневался, – чуть возмущенно добавила она – В конце концов его любовница тоже родила ему сына. Его вполне устраивает, что он стал главным лицом в государстве. На меня он не претендует.
Полад на мгновение перестал ее целовать и всмотрелся в лицо. Потом словно отмахнулся от своих мыслей:
– Ладно.
И губы скользнули по шее, а потом всё ниже… Эолин окончательно проснулась и выгнулась ему навстречу.
…Они были слишком увлечены, поэтому, когда в спальню ворвался король, телохранитель успел лишь перекатиться по огромной кровати и потянуться за оружием, но в шею ему уперлось острие меча.
– Так вот чьим ублюдкам я должен давать свое имя? – Ллойда переполняла холодная ярость. – Перед свадьбой ты уверила меня, что после изнасилования не переносишь мужских прикосновений. Оказывается, эта непереносимость только на меня распространяется? Кто придет после телохранителя? Конюх?
Эолин успела лишь прикрыть себя простынью и теперь с ужасом смотрела на мужа, сжимая руки на груди, будто он собирался раздеть ее.
– Не смей ее оскорблять! – зло процедил Полад.
– Помешай мне! – с ядовитым сарказмом предложил король.
Напрасно.
Телохранитель резко пнул его ногой в живот. Ллойд полетел к стене комнаты, упал на спину, а когда попытался встать, лезвие меча уперлось в горло уже ему, а пятка стукнула по запястью так, что он, вскрикнув, выпустил меч. Его тут же отбросили подальше.
– Поговорим как мужчины? – теперь, когда преимущество было на его стороне, Полад казался абсолютно спокойным. – Дай мне одеться. Встретимся в зале Славы через четверть часа. Идет?
Король, растерявший всю свою самоуверенность, лишь слабо кивнул. Телохранитель отступил, давая возможность уйти. Прикрыл за ним дверь.
Затем подобрал королевский меч и, сев на кровать, стал одеваться.
– Мардан… – Эолин смогла выдавить только имя, и то голос был осипшим от ужаса.
– Этого следовало ожидать, – спокойно сообщил он, не оборачиваясь. – Одно дело покрыть грехи молодости, а тебя, как выяснилось, еще и изнасиловали, – голос наполнился горькой иронией, – совсем другое – всю жизнь воспитывать ублюдков. Я предполагал, что это может произойти.
– Мардан… – глаза Эолин наполнились слезами.
– Всё будет хорошо, – заверил он, так и не взглянув на королеву. – Он пришел один, значит, не хочет скандала. Значит, можно договориться.
Полад поднялся, закрепил ремень с ножнами на поясе. Вложил свой меч, королевский взял в левую руку.
– Жди здесь, никуда не ходи.
Королева подобралась к краю кровати, надеясь, что хотя бы сейчас он посмотрит на нее, но не дождалась. Дверь негромко хлопнула.
Она обхватила руками колени, уткнулась в них носом и тихо заскулила, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Договорятся? О чем они могут договориться? О том, что Полад навсегда покинет страну? Что ей придется стать женой Ллойда не формально, а по-настоящему? Что будет с ее детьми? С Ялмари? С еще нерожденным малышом?
Сознание рисовало картины, одну ужаснее другой. Поэтому показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь снова распахнулась и на пороге показался Полад.
Королева вскрикнула от радости и бросилась к нему, но он лишь машинально приобнял ее и устало опустился на кровать.
Она всматривалась в любовника, боясь задать вопрос. А он сидел, глядя куда-то в пустоту перед собой. Потом произнес с кривой усмешкой:
– Что ж… Я убил твоего мужа, – к стыду Эолин, она облегченно выдохнула. Он наконец посмотрел ей в глаза. Посмотрел так, будто узнавал ее заново и пытался понять, что за женщина рядом с ним. – Вижу, ты рада.
Королева лишь судорожно сглотнула, боясь, что скажет или сделает что-нибудь не то. Умоляюще смотрела на него. Глаза снова наполнились слезами.
– Да, – спокойно подтвердил Полад. – Сейчас лучше плакать. Вырывая волосы на голове и царапая лицо, выть над его трупом. Чтобы тебя ни в чем не заподозрили. Но, я думаю, нам нужно решить прямо сейчас, что дальше. Что дальше, Эолин?
– А что дальше? – прерывающимся голосом вымолвила наконец она.
– Я больше не хочу быть любовником, – пояснил он. – Я хочу быть мужем.
– Что ты предлагаешь? – еле слышно прошептала она.
– То есть ты не против? – он удивленно вскинул брови.
– Нет, – покачала она головой. – Я сделаю, как ты скажешь. Всё, что угодно. Только чтобы ты был рядом.
Он снова изучающе всмотрелся в нее. Потом как-то расслабился.
– Если бы ты сказала что-то иное, я бы уехал, как только убедился, что ты вне подзрений.
Эолин обхватила его руками изо всех сил.
– Зачем ты так? Почему ты не веришь, что я люблю тебя? Я сделаю всё, что ты скажешь. Всё… – она все-таки зарыдала.
– Тише, тише, милая, – он успокаивающе поглаживал ее по спине. – Тогда ждем утра. Там будешь рыдать и падать в обморок. Я сейчас уйду. Надо кое-что приготовить, чтобы утром можно было найти преступника.
– Мардан… – она с каким-то отчаянием вцепилась в телохранителя.
– Да, моя королева, тебе страшно. Я знаю, – он гладил ее по голове, как маленькую девочку. – Но отступать некуда. Надо пережить эту ночь. Ты сможешь. Ты у меня умница.
Полад легко поцеловал ее лоб, глаза, осушая слезы, а потом решительно поднялся и вышел, на этот раз через потайной ход…
Никто, кроме детей, не знал, что после похорон короля Ллойда, она и Полад обвенчались в маленькой церквушке. Священник даже не знал настоящих имен тех, кого венчает. Смешно. Если бы она захотела расторгнуть брак, Мардан не смог бы найти ни одного свидетеля, подтверждающего, что он заключен. Но он считает это таким важным…
Часы за окном пробили полдень. Королева со вздохом села на кровати – надо подниматься и вновь играть скорбящую вдову.
18 юльйо, замок Зулькад
Мирела посмотрела на изголовье кровати. Там висел золотой элий – символ церкви Хранителей Гошты – единственное, что сохранилось от прошлой жизни. Меч с широким лезвием лежал на круге. Гарда меча напоминала голубя с распахнутыми крыльями: хвост лежал на лезвии, а голова устремлялась в небо. Всё в элие имело значение. Круг был знаком того, что всё начинается и заканчивается в Боге, что у Эль-Элиона нет ни начала ни конца. Меч, выступающий за края круга, означал силу Эль-Элиона, которая вмешивается в этот мир, чтобы вершить справедливость. Необычная гарда свидетельствовала, что лишь зло наказывает этот меч и никогда не погубит невиновного. Поэтому нельзя убивать кого-то лишь за то, что он оборотень или иное существо. Пусть даже ведьма. Убивают не за то, кто ты есть, а за то, что ты несешь зло в этот мир. И, если даже тебе удалось спрятаться, скрыть свое преступление, Всевышний видит всё и воздаст тебе по делам твоим. Но самое главное, обязательно наступит день, когда сила Эль-Элиона изменит этот мир так, что зло исчезнет: меч принесет одним избавление, другим – смерть.
