Ален Роб-Грийе – Романески (страница 172)

Внезапное возвращение в комнату. А находится возле задернутого шторой окна. Вот она отпускает приподнятый край шторы. Пластичное и тяжелое движение падающей ткани. Номер в точности тот, каким был совсем недавно. Женщина занялась перестановкой мебели и внимательно всматривается в окружающие ее вещи.

Затем она ложится на кровать, но не поперек, как в сцене насилия, а как обычно — так, что грудь ее оказывается немного приподнятой лежащей в изголовье подушкой; заботливо причесанные волосы обрамляют лицо. Поза женщины расслабленная и, можно сказать, игривая; в ней не чувствуется никакой скованности; мы наблюдаем черты человека усталого, но красивого, мысленно витающего где-то очень далеко.

Входит М (стука в дверь слышно не было, и гость возникает вдруг — разумеется, посредством маневрирования камерой). М направляется к кровати. Несколько секунд он молча изучает женщину, потом говорит.

М (грустно и мечтательно): Где вы… моя утраченная любовь?

А (неуверенно): Здесь… Я здесь… Я с вами… в этой комнате…

М (с нежностью): Нет, это уже не так.

А (настойчивее): Помогите мне, умоляю! Помогите! Протяните мне руку… Прижмите меня к себе покрепче… обнижите меня сильно-сильно!

М (он протянул было к ней руки, но тут же опустил их): Где вы? Что делаете сейчас?

А (едва сдерживая крик): Не позволяйте мне уехать!

М (с чувством, но кротко): Вы сами знаете, что уже поздно. Завтра я стану одиноким:. Я уйду в дверь вашей комнаты. Она опустеет… (Он чуть-чуть отступил от кровати.)

А (растерянно): Нет… Мне холодно… Нет! Не уходите снова!

М (кротко): Вы сами знаете, что уходите вы.

Однако слышна только часть этого диалога, более чем наполовину заглушённого голосом X за кадром; этот последний вновь заговорил, словно для того, чтобы навязать женщине менее трагичный вариант сцены, в которой якобы должна идти речь исключительно о вещах обыденных; таким образом он тщится как бы озвучить ее собственные мысли.

Голос X: Да, вы уже почувствовали себя лучше… да, сейчас вы ляжете спать… Да, вы будете во всеоружии к приезду этого Аккерсона… или — как его? — Патерсона, с которым обязаны разделить ланч… Нет, вам ничего не нужно… Вы не знаете, что на вас нашло там, в большом зале… и уже не очень хорошо помните о происшедшем… Вам хочется верить, что своим воплем вы не вызвали большого скандала.

Но перед тем как расстаться, М и А обмениваются взглядами, полными отчаяния. М ушел так же тихо и незаметно, как пришел. А не смогла удержаться от того, чтобы, приподнявшись, не проводить его глазами; затем она бессильно падает на постель. После паузы голос за кадром продолжил в более быстром темпе.

Голос X: Коль скоро удалился тот, кто, быть может, является вашим мужем, которого, возможно, вы любите и которого сегодня вечером покинете навсегда, о чем он пока не догадывается, вы принялись приводить в порядок свои вещи, а также приготовили все необходимое для того, чтобы побыстрее переодеться.

Однако видимая на экране А все еще не пытается встать с постели.

Переход наплывом, долженствующий представить зрителю собравшуюся за столом компанию игроков в домино. Пи М, ни X среди них нет. Игра проходит довольно оживленно, но с соблюдением хорошего тона. Причудливо изломанная фигура, составленная из костяшек, выглядит намного сложнее той, первой, и, даже можно сказать, сумасбродней, благо это позволяют правила игры. Голос за кадром продолжает звучать, переходя от плана к плану.

Голос X: Мы договорились уехать ночью, но вам захотелось дать еще один шанс тому, кто вас, похоже, удерживал… Я согласился… Он мог бы прийти… Он мог бы забрать вас с собой…

Наплыв возвращает зрителей на подмостки небольшого театра, как в начале фильма; на сцене те же актер и актриса. Однако сейчас мы присутствуем при начале пьесы; что касается декораций, они иные: на сцене сооружен салон или что-то в этом роде. Комедианты разыгрывают эпизод, из которого ни слова невозможно понять: видно, как шевелятся губы, но чего ради — не слышно. Не наблюдаем ли мы одну из первых сцен с участием X и А? А может, что-то из текущего репертуара? Мариво или еще чью-то вещь?

Голос X: Отель был пуст, как будто все постояльцы съехали. Гости находились на том театральном вечере, который был объявлен задолго и от которого вас освободило недомогание… Полагаю, играли… Название пьесы я запамятовал… Она должна была закончиться поздно… (Пауза.) Бросив вас в вашем номере, в постели…

Перемена наплывом (голос продолжает звучать), ведущая к подвижному плану и к точному воспроизведению довольно большого фрагмента первого кадра фильма: речь идет о медленном движении камеры по пустой галерее в сторону театра.

Голос X: …он направился в зал небольшого театра, где подсел к друзьям. Если бы ему в самом деле хотелось вас удержать, он пришел бы до окончания спектакля…

Наплыв, и вот мы наблюдаем сидящую А, одну, ожидающую, в углу какого-то посещаемого салона (или в одном из переходов, где редко кто появляется). Ее наряд сильно отличается от всего того, что она надевала в течение фильма до этого: на ней нечто вроде английского дорожного костюма; оно, это нечто, элегантно, но скорее строгого стиля и не исключено, что темного цвета. Женщина сидит на краю дивана. Она выглядит так, как если бы ожидала приема у зубного врача или приехала на вокзал задолго до отправления поезда. А время от времени поглядывает на часы в стиле барокко, украшающие один из предметов меблировки салона (возможно, камин), предмет немалых габаритов, украшенный бронзовыми фигурками, определенно, в стиле 1900-х годов. Интерьер должен быть излишне декорирован и соответствовать лабиринто-подобной архитектуре (зеркала, колонны и т. п.), свойственной данной гостинице. А ищет что-то в сумочке, находит письмо и читает его (может быть, она написала его сама); затем рвет на шестнадцать кусочков (то есть разрывает четыре раза), которые машинально бросает на стол (длинный, низкий преддиванный стол) один за другим. Машинально же она начинает раскладывать обрывки по схеме любимой игры М: 7, 5… — но, не закончив раскладку, вдруг смешивает обрывки резким движением руки, чтобы порвать все на части более мелкие и куда-нибудь выбросить; этим «куда-нибудь» оказалась пепельница.

Голос X: Вы оделись по-дорожному и ждете, сидя в одиночестве в некоем подобии ходила или салона, через который путь лежал в ваши апартаменты… Из суеверия вы упросили меня подождать до двенадцати часов ночи… Вы возлагали надежду на его приход? Не знаю. На мгновение мне подумалось, что вы ему во всем признались и указали час, когда он должен был бы вас забрать… Возможно, вы надеялись, что не приду я.

После подчеркнутого молчания голос за кадром раздается снова.

Голос X: Я пришел в назначенное время.

Точно в этот момент появляется сам X. Женщина взглянула на него глазами ничего не понимающего человека. Рассчитывала ли она на приход другого? X остановился в дверях (не исключено, что над косяком висит портрет в полный рост какого-то мужчины, весьма похожего на М). У самого X вид усталый, даже мрачный. А смотрит на циферблат настенных часов — в ее распоряжении еще две-три минуты. Она сидит с каменным лицом и плотно сжатыми губами; ее глаза, кроме стола, не желают видеть ничего. Мужчина делает несколько шагов по направлению к ней, не говоря ни слова. Молчит и она. Оба избегают смотреть друг на друга. Итак, А сидит, а X стоит в отдалении. Сомневающимися они не кажутся, напротив, скорее выглядят решительными, хоть и на пределе душевных сил. X в пиджачной паре, элегантной, но не шикарной (предстоит дорога).

А взглянула на часы, когда раздался первый удар, возвестивший полночь, издав тот же звук, что в конце театральной пьесы (в начале фильма). Женщина не шелохнулась и встала только со вторым ударом, бездумно, как автомат. Она взяла сумочку и двинулась вперед, напряженная и явно сама не своя. X тронулся с места и, соблюдая дистанцию, зашагал следом походкой в равной степени напряженной. Посторонний наблюдатель сказал бы, что женщина похожа на титулованную узницу, а мужчина — на конвоирующего ее стражника. Картинка исчезла до их выхода из салона, тогда как бой часов все еще слышался.

Смена наплывом: та же комната, снятая под тем же углом (объективом, направленным на дверь, в которую вошел X). Дверь не заперта; за ней видна галерея, и т. п. Комната пуста.

Не прошло и секунды, как в глубине кадра возник М и подошел к этой двери. На мгновение он остановился на пороге. У него тоже утомленный вид встревоженного фантома. Он медленно двинулся дальше и рассеянно взглянул на пепельницу с обрывками бумаги. Настенные часы начали бить полночь. М повернулся, чтобы посмотреть на циферблат: после двенадцатого часа прошло пять минут (такие часы бьют дважды: точно в наступивший час и еще в пять минут часа следующего). Он ушел к себе в номер. (У этого салона-холла могут быть три двери: одна, ведущая в апартаменты М и А; другая дверь, что в противоположной стороне, — это та, в которую поочередно вошли X и М; к третьей двери направились X и А, покидая гостиницу.

Медленный наплыв, затем медленный обратный травелинг: ночной сад с длинной и прямой как стрела аллеей; в глубине просматривается фасад освещенного луной отеля. Эти декорации мы видели при дневном освещении, когда наблюдали, как А идет по аллее. Сейчас декорации безлюдны, и камера отодвигается назад, тогда как все более удаленная от нас гостиница, кажется, постепенно увеличивается.