Ален Пюиссегюр – Иномирье просыпается (страница 30)
– Мы сюда не болтать пришли, – оборвала она разговор. – Пока готовится, я вам дам кое-что попробовать!
Бонифас принёс и поставил на стол чашу с дымящимся напитком. Отвар, кипящий пузырьками, был цвета осенних листьев.
– Брайна, должен тебе сказать… – начал Ковен после нескольких глотков.
– Что? Неужели невкусно?
– Ужасно…
Мордочка Брайны вытянулась.
– …ужасно вкусно!
Шутка понравилась. Ковена дружески боднули, и он потом ещё долго тёр себе лоб, будто его боднула не кошка, а баран.
– Терпеть не могу отвары. Но какой демон помог тебе сделать ненавистное варево прекрасным?
– Секрет, – довольно промурлыкала Брайна.
– Узнаю мяту, которую нарезал Лексиос, но есть и что-то ещё. Пряность, которую не могу сейчас назвать. И что-то третье. Тоже не знаю, что именно.
– Конечно не знаешь, и это не удивительно, ты же туполап.
Все добродушно засмеялись.
В проёме растаявшей двери появилась Дареза. В её высокомерном взгляде было столько злости, что, казалось, от неё сейчас скиснет всё содержимое весело булькающих кастрюль.
– Что-то случилось? – встревожилась Сирения.
– Ночью я обычно брожу по коридорам замка. В одиночестве. Приятно, когда вокруг ни души. Услышала шум и пришла посмотреть, что здесь творится. Вот уж не ждала увидеть здесь вас.
Она оглядела каждого, нарочито обойдя Ковена, подчеркнув, что он ей по-прежнему откровенно неприятен.
– Мне казалось, что вы очень послушные коты и любите следовать правилам.
– Что ты вообще о нас знаешь? – оскорбился Ковен. – Уходи и оставь нас в покое.
– Кажется, я не к тебе обращалась.
Дареза и сейчас не удостоила Ковена взглядом.
– Оставь нас, – занервничала Брайна.
– Всё ещё не могу поверить, что ты, сестра великого Ксантоса, находишься в такой компании. Хотя я знаю и других ангорских кошек, что стремились опозорить свою семью.
– Разрешите мне выставить её за дверь, госпожа главная повариха?
Брайна подняла изумленные глаза на Бонифаса, который хлопал поварёшкой по металлической ладони.
– Не стоит, – сказала Дареза. – Посредственность, как вижу, заразна, так что поспешу уйти сама.
– И только попробуй это повторить, – скрипнул зубами Ковен.
Честное слово, Дареза слишком много себе позволяла!
Он чувствовал во всем теле дрожь. Перед глазами появилась пелена. Из горла рвался хрип. Хватит с него унижений!
– Повторить что? То, что тебе, жалкому туполапому ничтожеству, покрытому нелепой чешуей, не место в замке, где учатся лишь достойные? С удовольствием повторю. Ты посредственность. И не заслуживаешь дружбы бедных дурачков, которые тут с тобой…
Вместо конца фразы послышался удивлённый короткий мявк.
Ковен навалился на лесную кошку всей своей тяжестью. Они покатились, вцепившись друг в друга. Во все стороны полетели клочки шерсти, послышалось басовитое грозное урчанье.
Лесная кошка высвободилась и прежде, чем перешла в атаку, мгновенно нарисовала магический круг, который сковал лапы Брайны, Сирении и Лексиоса, готовых броситься в бой. Подушечки у них стали тяжелее камня.
– Ковен! – крикнула Брайна.
Всё произошло в один миг.
Дареза была куда более быстрой и ловкой. Каждое движение говорило о привычке к битвам не только с чудовищами. В её венах текла кровь северных охотниц, холодная ярость помогала побеждать себе подобных. Наследственный инстинкт борьбы делал лесных котов сильными и опасными.
Ковен тоже начал рисовать магический круг. Но соперница прижала его лапу и с победным хрустом перекусила протез. Та же судьба постигла второй, и к уху Ковена приблизилась насмешливая морда.
–
– Какие заклинания?! Ты ничтожный, жалкий туполап! И при этом выбрал магию и колдовство? Не смеши меня! Меня от тебя тошнит!
Металлический звук оборвал фразу.
Бонифас, которого Дареза забыла обезвредить, надел ей на голову огромную кастрюлю.
– Марш отсюда, школота! – распорядился автоматон. – Или я отправлю тебя в духовку и высушу, как треску!
Дареза уползла. Она прихрамывала на одну лапу.
Брайна, Сирения и Лексиос почувствовали, что свободны, и окружили Ковена.
Кот растерянно сидел, не сводя глаз со сломанных протезов, остатки которых ещё держались на лапах. Он снова стал таким, каким явился в замок, и больше не мог бы нарисовать магический круг.
– Не волнуйся, – прошептала Сирения. – Уверена, Эркенбальда сможет их починить.
Ковен тоже так думал. Причина его горя крылась в другом. Он не был драчуном и сейчас затеял первую в своей жизни потасовку. Дареза всегда находила слова, которые били в самое уязвимое место, их яд отравлял и причинял нестерпимую боль.
Ковен был в ужасе от того, что лесная кошка смогла отнять у него всё, сделала его совершенно беспомощным.
К досаде на собственную слабость прибавлялось жгучее недовольство собой.
Друзья дружески потёрлись о Ковена головами, стараясь утешить его. Они здесь, они вместе.
– Пора к столу! – объявила Брайна, расставляя большие тарелки. – После всех переживаний еда – лучшее лекарство.
Брайна достала из каменной печи противень с золотистыми аппетитными рулетиками. Как чудесно запеклась корочка! В воздухе запахло рыбой и пряностями. Да, рулетики с сёмгой. Окружённые чем-то вроде белого облака.
– Семчужинки, так я их назвала, – ласково сказала Брайна.
– А облако – это что? – спросил Ковен, изо всех сил стараясь улыбаться.
– Картофельное пюре со взбитыми сливками и сметаной, посыпанное пудрой из грецких орехов. Скажешь, понравилось или нет.
Юный кот лизнул воздушное пюре.
– Сущее утешение, – сообщил он.
Ковен съел больше, чем привык. Если честно, почти столько же, сколько Брайна. Объясняя, почему она любит готовить и есть, ангорская кошка никогда не говорила, что еда служит для неё утешением. Но Ковен догадался, что главная причина в этом. Еда для Брайны была как успокоительное. Она не столько насыщала желудок, сколько залечивала душевные раны.
Остальное время они приятно провели за едой и беседой.
Ложась спать, Ковен чувствовал, что гнев и боль понемногу отступили.
Глава 19
Срочная починка
На этот раз Брайна, Сирения и Лексиос не слушали возражений и отправились в мастерскую вместе с Ковеном. После вводной лекции по истории изобретений они трепетали при одной мысли, что попадут в запретное для всех святилище. Во всяком случае, их туда не звали.
Глава факультета механиматики настолько погрузилась в таинственные эксперименты, от которых по временам трясся весь замок, что на всё остальное не обращала внимания.
Школяры сразу заметили, как сильно отличалась чудаковатая Эркенбальда от других наставников. Она часто опаздывала, приходила вся в древесных и металлических опилках, была рассеянной и со странностями. Под стать грозному Говарду, что спустил бы шкуру за ошибку в составе каштановой мази, она была требовательна, но не давала заданий на дом. Вскоре все школяры полюбили занятия Эркенбальды. Наставница заражала учеников своей страстью, и самый простой механизм становился чудом из чудес.
В редких случаях она бывала добродушной.