Ален Пюиссегюр – Иномирье просыпается (страница 16)
Экскурсия началась с Насеста.
В круглом зале стояло подобие дерева высотой метров в десять с закрученными ветками, которое служило спальней для школяров и подмастерьев. Оно-то и называлось Насестом.
– На нём повсюду мягкие гнёзда, – объяснил Убар. – Вы без труда найдёте свободное. Самые высокие ветки для подмастерьев.
Потом они спустились в столовую.
Ковен обратил внимание, что значок на ухе подмастерья отличался от значков школяров. Не треугольник, а круг, и над ним больше точек.
Отворив тяжёлые резные двери, они оказались в самом просторном зале из всех, какие видели до сих пор. Столами здесь служили причудливые пни с изогнутыми корнями, приспособленные для удобства кошек. Позади столовой видна огромная кухня с очагом и плитами, сейчас в ней не было света, и в темноте поблёскивали кастрюли и прочая утварь.
– Этот порог вы никогда не переступите! – важно объявил Убар, указав на кухню.
– Это почему же?
Жалобный возглас Брайны невольно привлёк к себе внимание школяров.
– Потому что здесь царствует наш главный повар – Аман. В его распоряжении разнообразные заклинания и армия автоматонов. Они делают всю необходимую работу. Стряпают целыми днями. Мы в замке знатно набиваем животы.
– Автоматоны?!
Вся шерсть ангорской кошки встала дыбом. Она превратилась в шар! И Ковену показалось, что этот шар сейчас взорвётся. Другие школяры тоже почувствовали неладное и отошли подальше от греха.
– Невер-р-роятно! Автомагр-р! Гр-ратоны!
Ковен утащил Брайну в сторонку, чтобы избежать скандала. Махнул лапой Лексиосу и Сирении, успокаивая их. Новые друзья ещё не знали, какое место в жизни Брайны занимала кулинария. Но она непременно им растолкует, что в приготовление пищи нужно вкладывать душу. Разве автоматон справится? У него нет души! Он может помогать. Но готовить ему запрещено!!!
– Можешь обсудить это с шеф-поваром, когда он вернётся, – предложил Убар, которому хотелось одного: поскорее закончить экскурсию и свернуться клубком в своём гнезде на Насесте.
– Я обязательно с ним поговорю! – возмущалась Брайна, но никто её больше не слушал.
Экскурсия продолжалась, все были в самом благодушном настроении. Однако вскоре на молодёжь напала страшная зевота. Рты раскрывались во всю ширь, глаза превращались в щёлочки.
Брайна предупреждала Ковена, что в замке на каждом шагу порталы, теперь он сам в этом убедился. Ни один коридор, ни одна площадка, ни одна лестница не обходились без портала. Большого или малого, новейшего или древнего. Чтобы никто не перепутал направления, каждый снабдили надписью.
Ковен пытался вообразить, где бы он оказался, если бы шагнул, например, на «крышу созвездий», в «пещеру теней», в «галерею реликвий» или, не дай бог, в «ледяную тюрьму». И не мог. Но были названия и попроще: «клозет», «бай-бай», «тупик». Некоторые же вообще было не разобрать: те полустерлись и запылились.
Всякий раз, когда они встречали очередной портал, Брайна тяжело вздыхала. Ковен принялся расспрашивать её и вычленил из потока путанных объяснений лишь одно: у неё на порталы аллергия. Ну или фобия порталов. А может, и то и другое вместе.
Они как раз проходили мимо витража, и Ковен остановился.
– А что изображено на витражах? – спросил он. – Мы видели их и внизу.
Витражи заинтересовали не только Ковена. Все юные коты столпились вокруг.
– Разные аллегории. Чаще всего сцены, связанные с историей замка. На этом, например, вы видите котов-магов Алазара и Девонию, которые сражаются с войском никсов на берегах Невелига, на западе континента. Это было очень давно. Задолго до вашего рождения и моего тоже.
– Они победили? – спросил кто-то из школяров.
– Стали бы их тут изображать, если б не победили.
Так же как на витражах галереи, ведущей к залу Аквамарина, здесь благодаря механике и волшебству всё двигалось. Шёл дождь, из волн могучей реки лезли чудовища, а коты-маги убивали их заклинаниями.
Серо-голубые стёклышки беспрестанно двигались, оживляя битву. Мерцал магический портал. Механика работала еле слышно.
Ковен подошёл поближе, чтобы рассмотреть никсов. Здоровенные страшилища, гораздо крупнее котов. Кожа зелёная, на тёмных панцирях шипы. Им помогали другие чудища, похожие на огромных земноводных.
Рядом с ними совцы показались бы невинными овечками.
– Положите лапу на витраж и почувствуйте вибрацию давней битвы.
Школяры прикоснулись к витражу.
Ковен ясно различил рык чудовищ и шум дождя.
– На витраж наложили особое заклятье, – объяснил Убар. – Оно воскрешает атмосферу прошлого. Все витражи волшебные.
– А те, что мы видели перед залом Аквамарина? На них что изображено? – спросила Брайна.
Убар оглядел их с таинственным видом.
– Вот где настоящая загадка, да?
Все школяры закивали. Все, кроме Дарезы. Лесная кошка держалась как всегда особняком и, похоже, нисколько не интересовалась загадками витражей.
– Это четыре главных этапа. Год школяров разделён на четыре четверти, – тут Убар указал лапой на их уши со знаком.
Его собственный знак был гораздо сложнее.
– Сейчас вы начинаете первую четверть, потом будет вторая, третья и последняя. Витражи последовательно показывают то, что каждый школяр переживёт за время обучения. Не впрямую, иносказательно. Смысл каждого вы поймёте позже, когда сами пройдёте каждое испытание.
Все юные школяры умолкли. Они мучительно пытались припомнить, что же изображено на витражах.
– На первом триада, три факультета. Как вы думаете, почему?
– Наверное, потому что нам предстоит выбор пути, о котором говорил Ксантос, – предположил Ансельм, белый анатолиец, невероятный соня.
– Отлично! А четыре огня перед замком? Что вы думаете о них?
– Это четыре испытания! – внезапно осенило Лексиоса, и он мгновенно сообщил о своей догадке звуками кантеле.
Убар посмотрел на него одобрительно и усмехнулся, заметив удивлённые мордочки остальных. Он не сомневался, что при первой возможности все школяры побегут вниз разглядывать витражи. Он и сам бегал туда год назад, но разгадывал аллегории без большого успеха.
– Если зашла речь об испытаниях, – задумчиво сказал Ковен, – во время третьего произошло нечто очень странное.
Та картина постоянно его преследовала. Непонятно, отчего наставники и магистры обошли эту тему молчанием. Подмастерье явно не знал, о чём речь, и Ковен решился рассказать о бородачарах.
– Нечего расписывать, – прервала его Дареза всё с тем же высокомерным видом. – Сущие пустяки! Ты не только бездарность, но ещё и трус!
Ковен от стыда не знал куда деваться. Будь перед ним мышиная нора, он бы в неё забился, несмотря на раздувшийся живот.
– Ничего подобного я не припомню, – с недоумением отозвался подмастерье.
– Вот видишь! – с торжеством обернулась Брайна к Дарезе.
– К таким вещам не стоит относиться легкомысленно, – прибавил Убар, обернувшись к Дарезе. – Сейчас в замке происходят странные вещи. Агрессивное поведение птиц – едва ли случайность.
Прежде беспечные, весёлые школяры насторожились и замерли.
– А что случилось? – осторожно поинтересовалась Сирения.
Убар огляделся по сторонам.
– Я не должен вам говорить, – зашептал он. – Но вы сами заметили: магистры и наставники делают вид, будто всё в порядке, а на самом деле в замке поселилось опасное существо, созданное чёрными магами.
– ЧТО?! – воскликнули все в один голос.
– Большинство убеждено, что это гарваф.
Напрасно Ковен мечтал стать котом-магом, он и понятия не имел, какие чудища водятся в мире. Например, о гарвафе он слыхом не слыхивал. Но от одного этого названия становилось жутко.
– Ерунда, – процедила Дареза. – Последних гарвафов перебили мои дядюшки лет десять тому назад.
Из всех котов она одна знала, о ком идёт речь.
– Думай что хочешь, школярка, но я деликатно тебе посоветую: не заслоняйся от страха гордостью за свою семью. Чудовище действительно бродит по коридорам замка.
Слова Убара достигли цели. По шерсти лесной кошки стало заметно, что и ей ведом страх.