Ален Грин – Урок. Часть I. Падение (страница 6)

— Я перейду на вашу половину при одном условии, если вам удастся спровоцировать меня, — без предисловий заявил хозяин особняка.

Это условие насмешило женщину. Раз плюнуть! Она смутила и обаяла стольких молодых людей, что не счесть. Вряд ли очередной мальчик устоит перед её способностями. Если он хочет немного поиграться, она не против. Так даже интересней: удовольствие растянется.

«Против чего не может устоять ни один нормальный мужчина? Конечно, против обнажённого женского тела, — рассуждала Мильва, пока соображала, какую сцену разыграть. — Я правильно сделала, что не надела корсет. Одежда для соблазна и искушения, увы, неудобная, но когда помехи мешали мне действовать. Было бы здесь красное платье…». Но платья не было, потому пришлось выкручиваться.

В одной интересной книжке, которую женщина случайно нашла в библиотеке мужа, давали грамотный совет по поведению в подобных ситуациях. Мильва хорошо его помнила. Совет гласил: «Выберите откровенное, но не провокационное платье, оставьте место для воображения, уложите волосы слегка беспорядочно, но красиво, снимите с себя все запреты и действуйте. Если у вас есть сомнения по поводу внешнего вида или поведения, это мгновенно отразится на лице, что помешает планам. Это недопустимо. Убедитесь, что вы контролируете эмоции и только после начинайте действовать».

Итак, сомнения прочь, ведь Мильва хорошо знала, зачем пришла. Она встала и уверенно пошла навстречу Елайю. Тот покачал головой и жестом показал, что приближаться и переходить на его сторону нельзя. Это обстоятельство слегка сбило Мильву с настроя, она вернулась на место и обошла кресло, перебирая пальцами деревянный витиеватый узор спинки. Женщина взбодрилась, расправила плечи, высоко подняла голову, подала вперёд грудь, сделав её более заметной и желанной, и положила одну руку на бедро, а другой приспустила платье с плеча. Мильва слегка приоткрыла рот, чтобы подчеркнуть чувственность и, как она считала, женственность.

Елай отрицательно покачал головой. Эти стандартизированные жесты выглядели нелепо и только смешили.

Чем больше раздевалась Мильва, тем холодней и отрешённей становился взгляд мужчины, хоть это и противоречило здравому смыслу. Женщина резко выдохнула и усмехнулась. Она зашла за кресло и скинула с себя платье, потом изобразила танец рук, по очереди показала ноги.

Елай отрицательно покачал головой.

«Упрямый какой!» — Мильва решила действовать более решительно, вышла из укрытия, неторопливо обошла стул и прячась за ним, жестом позвала за собой.

Елай не тронулся с места.

«Он издевается?! — разозлилась Мильва. — Такой откровенный выход не мог не тронуть».

Женщина исполнила танец, поиграла бедрами, погладить себя руками, покружилась, демонстрируя плавные изгибы стройного тела, но и это не сработало. На лице мужчины отразилась такая скука, что Мильва смешалась. Она спряталась за кресло и, следуя странному чутью, стала воспроизводить всё в обратом порядке.

Она надела один чулок, второй…

Брови мужчины удивлённо дёрнулись и тут же вернулись на место.

«Наконец хоть какая-то реакция!» — обрадовалась Мильва и продолжила одеваться. Она накинула сорочку, платье, одну перчатку, другую… При этом она продолжала выглядывать из укрытия и воспроизводить плавные игривые движения.

Когда женщина полностью оделась и вышла из укрытия, Елай Лорса поднялся и открыл дверь.

— Это единственное, что тронуло меня сегодня. Вторая часть танца вам удалась. Реакция была живей и человечней. Миссис Илиас покидает нас, — сказал он уже подошедшей прислуге, указал гостье на выход и, не дожидаясь реакции, вышел.

— У вас железные нервы, — заметил Глей, когда раздражённая до нельзя Мильва выскочила из особняка.

— Пошлость меня не возбуждает.

— Мебель вернуть на место?

— Разумеется.

— Но зачем вы попросили её вынести? — из любопытства спросил Глей.

— В привычной обстановке Мильва Илиас чувствовала бы себя чересчур вольготно и непринуждённо. Пришлось ограничить полёт её фантазии.

— Теперь эта женщина, учитывая её состояние, распустит по городу дурные слухи, — заметил Глей.

— Нет. Люди с удовольствием и азартом рассказывают о своих удачах, но редко хвастаются поражениями.

— Ваша расчётливость меня пугает, — заметил Глей.

— Меня тоже, — совершенно спокойно ответил Елай.

Слухи по городу всё же разошлись, но не дурные, как предполагал Глей, а странные. Горожане с наслаждением судачили о том, что посетившая Юлиад Мильва Илиас до неузнаваемости изменила стиль поведения. Она по-прежнему была учтива и мила с представителями противоположного пола, но приёмы и вечеринки отменила, надевала, хоть и яркие, но сдержанные платья, посещала только те мероприятия, на которых не появлялся Елай Лорса. Всем видом женщина давала понять, что этот мужчина её не интересует и не привлекает.

Резкие перемены не могли обойти острые языки сплетниц. По городу разошлись разного рода догадки, по какому случаю незаурядное поведение сменилось более сдержанным. Паре тут же приписали бурный роман, ведь это самое логичное и разумное объяснение. Так как ответ был найден, слухи поутихли, но временами местные кумушки с азартом перемывали кости Мильве и Елайю.

Впервые имя «Елай Лорса» Идиллия услышала от подруги Милдред, которая с чувством поведала о новой сплетне, гуляющей по городу. Некоего Елай Лорса — владельца Юлиада — подозревали в романе с Мильвой Илиас. Идиллия слушала рассказ вполуха и особого значения ему не придавала. Отношения между малознакомыми людьми её не касались. Но мнение девушки изменилось, когда мужчину описали. В яркой и эмоциональной характеристике проскользнули легко угадываемые черты: харизматичный брюнет с пронзительным взглядом и неспешной, иногда колкой манерой речи.

Идиллия не любила Мильву за излишнюю самоуверенность, которая временами переходила в наглость. У девушки никак не складывалась картинка, при которой столь разные по нраву люди смогли бы быть вместе. Она слушала со скепсисом, который мгновенно отразился на лице.

Подруги переглянулись и смолкли, так как побаивались осуждения.

Вернувшись домой, Идиллия прошла к себе, уселась в кресло-качалку напротив окна и задумалась.

Из общения, которое она помнила, владелец Юлиала — Елай Лорса, как ей теперь известно, не любил ни лишних слов, ни лишних действий, и Мильва Илиас, которая постоянно крутится и вертится, нервировала бы его. Рассказ про речку казался правдой, так как подобное трудно выдумать. К тому же, по городу уже ходили слухи о визите в Юлиад Изиды Гресс, и там тоже фигурировала Уза. Незначительные совпадения всегда указывают на истину.

— Юлиад, Юлиад, — повторила Идиллия. — Я могу не ходить туда. Никто меня не неволит. — Она мельком глянула на книгу, которую одолжила. Та лежала на столике у кровати. — Но что делать с ней? Так идти или не идти? Юлиад, Юлиад, — повторяла она, как заклинание.

— Что ты бормочешь? — спросила вошедшая в комнату сестра.

Когда Идиллия видела Мэсси, всегда непроизвольно улыбалась, и не столько потому что радовалась встрече, сколько потому, что любовалась живой непосредственностью, которая, несмотря на семнадцатилетние, на покидала девушку. Возможно, виной всему были большие изумрудно-карие глаза сестры и аккуратные округлые брови, которые создавали эффект детской наивности. Довершали образ весёлые мягкие кудряшки, пухлые губы и щеки, которые не только не портили сестру, но и добавляли в образ нежности.

— Если я взяла чужую вещь, её стоит вернуть?

— Конечно! В чём сомнения? — удивилась Мэсси.

— Сомнения не в том, стоит ли вернуть, а в том, стоит ли идти в гости к хозяину вещи.

— Возьми с собой прислугу. Возьми Гайса, наконец. Он мощный, с ним в драку никто не полезет.

Наивность сестры не могла не тронуть. Нежная улыбка озарила лицо Идиллии.

— Ох, Мэсси, о какой драке ты говоришь? Он до неё не снизойдёт, — улыбку сменила не то горечь, не то печаль.

— Тогда я вообще проблем не вижу. Если ты собралась в гости к воспитанному человеку, к чему столько опасений и терзаний?

— В том то и проблема, что я не знаю! — вспылила Идиллия.

— Ну, хорошо, дорогая, давай я пойду с тобой. Мы возьмём Гайса и вернём хозяину одолженную тобой вещь.

— Идея хорошая. Так не возникнет ощущения, что я намерено искала встречи и пытаюсь остаться наедине.

Мэсси озадаченно посмотрела на сестру: во-первых, она редко видела спокойную Идиллию в возбужденном состоянии, во-вторых, та никогда не искала оправданий для своих поступков.

— Дорогая, для простого визита ты слишком взвинчена и раздражена. — Мэсси взяла Идиллию за руку.

— Не придумывай лишнего. Я эмоциональна не из-за самого человека, а из-за нового знакомства. Сама подумай, когда в последний раз нас посещал незнакомец.

— Незнакомец в Шае? У нас температура и бред? — Мэсси наигранно потрогала сначала лоб сестры, а затем свой. — Где ты с ним встретилась?

— В библиотеке.

— Мужчина в библиотеке — не к добру, — пошутила Мэсси. — Ты трогала его руки? — ни с того, ни с сего спросила сестра.

— Что? — изумилась Идиллия.

— Я спрашиваю, руки у него горячие или холодные?

— Да не трогала я его! — вспылила Идиллия, а сама попыталась вспомнить, не соприкасались ли они с мистером Лорса.

— Зря, — ничуть не смутившись, ответила младшая сестра. — Я слышала, что мужчин с холодными руками стоит опасаться.