Ален Грин – Точка зрения (страница 5)

— Правильно, — учитель обратился к классу. — Это интересная личность в истории, о которой до сих пор временами спорят. Библия рисует нам две стороны сущности царя. С одной стороны, он предстаёт во всем величии, могуществе, мудрости и блеске славы, с другой — это нравственно упавший и бессильный человек.

— Так не бывает, — Ромка недоверчиво покосился на учителя. — Либо смел и мудр, либо слаб и глуп.

— Что ж, — историк провёл несколько раз по усам. — В твоём рассуждении есть рациональное зерно, но существует одна легенда о портрете Соломона, — учитель заговорщически понизил голос. Чтобы его лучше слышать, Ромка подался вперёд и почти лёг на парту. — Царица Савская, поражённая мудростью, даром прорицания и личностью Соломона, решила раскрыть секрет его магической силы, потому послала к правителю своего лучшего живописца. Когда тот вернулся с портретом, царица Аравии собрала лучших мудрецов и предсказателей, умудрённых в физиогномике, и попросила их определить источник мудрости и силы Соломона. «Царица, — отвечали мудрецы, — это портрет человека жестокого, надменного, алчного, одержимого желанием власти и всеми существующими в мире пороками». Не поверила им царица, а между тем мудрецы и живописцы стали между собой спорить, выяснять, кто же прав. Видя возникшие противоречия, царица решила отправиться к Соломону и разрешить мучившие её сомнения. Прибыв на место, она с первого взгляда убедилась, что художник безупречно написал портрет. Преклонив колени перед великим человеком, царица Аравии попросила прояснить противоречия: «Вначале, пока я не видела тебя, думала, что ошибся художник, ибо мои мудрецы наиболее сведущи в науке физиогномике. Теперь я убеждена, что они совершенно недостойные люди и их мудрость пуста». Соломон ответил: «Это не так. Правы мудрецы, ибо все пороки, которые они перечислили, действительно были даны мне природой и даже в большей степени, чем они усмотрели в портрете. Однако я боролся с ними, постепенно преодолевая и растворяя их, пока всё противоположное не стало моей второй натурой. И в этом заключается моя сила и величайшая гордость». Заметьте, даже в легенде личность царя выглядит противоречиво, — Юрий Антонович пристально посмотрел на Диму. — Что ты знаешь о Соломоне? Подобное прозвище много весит.

— Знаю, что у него было кольцо с надписью: «Все пройдёт. Пройдёт и это».

— Что ж, — учитель, как бы ставя точку, положил ладони на стол. — Всё с вами ясно. Персональное задание получают Дмитрий и Роман. Через две недели жду от вас реферат на тему «Кто же он — Соломон?», плюс совместный красноречивый, подкрашенный легендами рассказ по данной теме. Теперь вернёмся к девятому параграфу.

После урока Дима подошёл к Роме — он хотел договориться, когда и как они будут писать реферат. Весельчак взъерошил шевелюру и, потянувшись, заявил:

— Напишем, не переживай.

Стало очевидно: основную работу придется взвалить на свои плечи, иначе с мёртвой точки им не сдвинуться.

— Оставайся сегодня в школе, устрою прогулку на чердак, — шепнул Ромка Диме на ухо. — Это не менее интересно, чем царь, живший много веков назад.

— Если быть более точным, то три тысячи лет назад, — быстро убирая вещи в рюкзак, поправил друга Антон. Услышав его наставительный тон, Ромка поморщился.

— Ты вообще чем-нибудь интересуешься? — Димка поддержал Антона, так как не хотел писать реферат в одиночку. — Назови любимый предмет.

Антон перестал собираться. Ожидая ответа, он пристально наблюдал за другом.

— Любимый?.. — Ромка упёрся взглядом в потолок, потом, отмахнувшись, пожал плечами. — Историю не люблю, она, как и археология, мутная наука.

— Мутная? — Димка не понял, на что намекал одноклассник.

— Сам посуди, мало ли, что и когда произошло. Мне совсем не интересно, какого цвета была шляпа на голове у Наполеона, когда он мнил себя завоевателем мира. Знать, что такой человек был, конечно, следует, но дотошно изучать каждый его шаг — увольте. А археологи, — Ромка откинулся на стуле и сцепил руки за головой замочком, — найдут ночной горшок и ходят вокруг него, восхищаются: «Какая роспись! Какая форма! Какой интересный глиняный цвет!» Нет, ты не подумай, — он поднялся и быстро покидал учебные принадлежности в сумку, — я их заслуг не умаляю. Просто не по мне это.

— У тебя не только с историей, но и с вниманием проблемы, — Антон застегнул рюкзак. — Тебя спросили о любимом предмете, а не о том, почему не любишь историю.

— Тонь, — Ромка скорчил гримасу и по-спортивному, словно собирался драться, размял кисти, — тебе не говорили, что умники вроде тебя долго не живут? И это, кстати, не моя выдумка, а исторический факт, — он взмахнул руками и начал перечислять. — Цезарь, Наполеон, Галилео Галилей…

— Во-первых, я не умник, а обычный школьник, изучающий предмет с интересом. Во-вторых, мне льстит, что ты поставил мою скромную личность в один ряд с довольно выдающимися особами. В-третьих, последний, да будет тебе известно, умер в возрасте семидесяти семи лет, что прилично даже для нашего времени. Было бы уместней, если бы ты закончил ряд Александром Македонским, — Антон направился к двери, но в проёме обернулся. — Кстати, ты так и не ответил, какой предмет любишь.

— В отличие от некоторых, я не предметы люблю, а людей, — ехидно заметил Ромка. Надо признать, он никогда не терялся. — Люблю тех, кто рядом здесь и сейчас.

— Историк ты неважный, но язык у тебя подвешен отменно, — Антон быстро вышел.

— Видел? — довольно вздёрнул подбородок Ромка. — Тонька меня похвалил.

Он подхватил сумку и, напевая себе под нос «людей надо любить, людей надо ценить», пошёл к двери. Димке вспомнился мультфильм про чертёнка, который уверял, что любить надо всех, и у него непроизвольно вырвалось:

— Тринадцатый!

— Что? — Рома обернулся, так как не расслышал сказанного.

— Буду звать тебя Тринадцатым, — Димкино решение было твёрдым: очень уж прозвище подходило новоявленному другу.

— С чего вдруг? — тот выглядел настороженно и озадаченно.

Дима пожал плечами и пошёл к выходу, а Ромка, следуя за ним по пятам, донимал, почему он вдруг сделался Тринадцатым. Димка упорно хранил молчание: «Пусть помучается. Навыдумывал другим прозвищ, а сам ходит без забот. Где справедливость?» В вестибюле Ромка сдался и, остановившись, спросил:

— Так ты остаёшься или домой идёшь?

По правде говоря, Диме было интересно, что ребята делают в школе после того, как заканчиваются уроки, но приставать с расспросами не хотел. Тут выпала прекрасная возможность разведать все самому. Он подошёл к телефону, который стоял на столе у вахтера, и набрал домашний номер. В ответ на вопрос, можно ли ему остаться на ночь, в трубке он услышал напряжённое мамино молчание; причиной их переезда была близость школы и возможность для Димы возвращаться домой каждый день.

— Не думаю, что это хорошая идея, — нотки тревоги угадывались в её голосе, — но если хочешь… — она запнулась.

— Хочу, — твердо заявил Димка.

— Хорошо, — сдалась мама.

После уроков класс принудительно выгнали во двор на прогулку. Оказалось, и это было для Димы новостью, что после уроков за ребятами присматривает воспитатель. В Димином воображении быстро предстал детский садик и толпа выбегающих на улицу малышей. Он чуть было не подавился собственным смехом, но, представив в этой весёлой ватаге себя, резко тряхнул головой. Смеяться почему-то расхотелось.

Воспитательницу, присматривающую за 10 «Б», звали Ольга Петровна. Это была женщина невысокого роста, полненькая, примерно сорока пяти лет, вспыльчивая и немного суетливая. Говорила она быстро, но чётко. Когда нервничала, краснела. Одевалась аккуратно и строго. Светлые волосы в многочисленных кудряшках почти никогда не собирала в причёску.

Как только ребята вышли во двор, воспитательница выдала им инвентарь: мётлы, грабли и мешки. Она быстро, со знанием дела разделила территорию на участки, которые следовало убрать, показала, что и как делать, и принялась за работу. Прогулка в тот день прошла плодотворно, под лозунгом, выдуманным девчонками: «Долой осени красу!»

В Димином 10 «Б» училось три девочки: полная низенькая Настя Хнурина, которая всегда хмурилась и недовольно сопела, хохотушка Оля Заварская со светло-серыми кудряшками и обаятельными ямочками в уголках рта, и обстоятельная Люда Строгонова, умная девчонка, про которых говорят — «себе на уме».

Еще два парня, два друга, лоботряса, бездельника и прогульщика: Петька Квашнин и Лёшка Светлов — умудрились отличиться. Как только Ольга Петровна ушла искать дворника, они побросали мётлы и удалились в неизвестном направлении. Через полчаса вернулись во двор подвыпившие и веселые. Они хихикали по поводу и без, изъяснялись друг с другом жестами и умилялись собственной выходке, старались держаться прямо, но всё время заваливались. Чтобы скрыть запах изо рта, они одну за другой жевали конфеты.

Вернувшись в класс, ребята принялись за выполнение домашней работы. Каждый был занят делом, в комнате воцарилась тишина. Дима поднял голову и осмотрелся. Он ещё на уроках обратил внимание, что почти все здесь пишут «носом», то есть головы над учебниками и тетрадками склоняют низко-низко. Дима задумался, а как он склоняется над книгами, когда читает. Он перевёл взгляд на страницу — неясные образы, опустил голову ниже — до страницы где-то двенадцать сантиметров. Это тебе не на вытянутых руках текст держать. Молодой человек откинулся на спинку стула и закрыл глаза; ничего уже не изменить.