Алексия Каст – Когда сбываются мечты (страница 26)

Попыталась прислушаться к разговору, но ничего не поняла. Побежала, спотыкаясь, вниз, и уже в холле на первом этаже услышала жесткий голос Игната:

– Пропусти меня! Я все равно ее заберу и спрашивать никого не стану.

Ого! Я, конечно, мечтала о его приезде ко мне, но даже и вообразить не могла такого поворота событий. Распахнула дверь и тихонечко спустилась с крыльца, на меня никто не обратил ни малейшего внимания, напряжение витало в воздухе.

– Ты забыл, что являешься всего лишь гостем. В моем клане! – осадил его Максим и направил альфа-волну.

Зря он это сделал: спокойное выражение на лице Игната вмиг сменилось раздражением. Он рыкнул и в один миг оказался вплотную к Максиму, держа того за горло, я и не думала, что волки могут двигаться с такой скоростью. Беты Васильева оскалились, но не шевельнулись. Когда Игнат поднял альфу в воздух, и Максим захрипел, я не выдержала и, сорвавшись с места, обогнув бет, подбежала к выясняющим отношения мужчинам. Они меня не заметили, тогда я попыталась привлечь к себе внимания:

– Игнат, – тихонечко позвала я черного волка, боясь вызвать еще большую ярость, – Игнат, – повторила, так и не дождавшись желаемого отклика.

Ситуация не менялась, только Максим начинал натурально синеть, я испугалась и что есть мочи закричала:

– Я поеду! Я поеду! Да успокойся же ты, – кричала, пока он не обратил на меня внимания, поймала его взгляд. – Я поеду с тобой, только с одним условием, – четко, глядя прямо в его безумные черные глаза, проговорила: – Отпусти его.

Игнат тряхнул головой и непонимающе уставился на свою руку. Резко разжал пальцы, и Максим, шатаясь и откашливаясь, отпрянул от него. Я только хотела двинуться за ним следом, но вовремя опомнилась и осталась стоять на месте. Игнат ободряюще кивнул и повернул голову в сторону Максима и его бет.

Отец сделал шаг вперед, но я махнула ему головой, останавливая. Затем кивнула в ответ на его вопросительный взгляд, надеясь, что он понял меня.

– Еще вопросы будут? – с вызовом спросил Игнат.

Я между тем, отойдя от шока, пока на меня никто не смотрел, судорожно достала телефон, зашла в Ватсап и напечатала сообщение Вике.

«Ты по-прежнему хочешь сбежать из этого клана?»

Она тут же появилась в сети и начала печатать ответ. Да, я писала напрямую, но Игорь был здесь, и все его внимание было направлено на Романова, так что шансы, что он когда-либо увидит переписку, были нулевые.

– А ты не оборзел ли часом, Романов? – подал голос Кодин, остальные, затаившись, смотрели на москвича и оценивали ситуацию. – Не боишься, что вообще не выберешься с нашей территории?

Пришел лаконичный ответ:

«Конечно».

Быстро затарабанила пальцами по экрану:

«Я уезжаю с Романовым в Москву, еще не знаю, как, но заберу тебя с собой, Романов обязательно придумает, что нам делать. Я верю в его мозги. Поэтому, пока Игоря нет дома и он с остальными занят разборками, собери свои документы и припрячь, лучше на улице. И все, что тебе необходимо, тоже собери, сколько успеешь, переписку сотри, но телефон далеко не убирай, как будет план – напишу».

«Спасибо».

«Я! БЕЗ ТЕБЯ! НЕ УЕДУ! Все будет хорошо!» – попыталась вселить в нее надежду. Подняла голову и встретилась с тяжелым взглядом Игната, прошептала ему одними губами: «Потом».

– Сергей, – обратилась я к Давыдову, – ну ты же всегда говорил, что самый здравомыслящий из всех. Зачем усложнять ситуацию? Это никому из присутствующих не нужно.

Нужно как-то разрядить обстановку и выиграть для Вики время, если мы свалим сразу же, то у нас ничего не получится. Я не знала, как будет удачнее все провернуть, но в успешность задумки верила и не сомневалась в возможностях Игната. Если он хочет забрать меня с собой, то ему придется врубить мозги на полную катушку.

– Малая, ты вообще молчи, – опять Юра. – Он незаконно на нашей территории, да еще и силу к альфе применил.

И двинулся вперед, но Васильев его остановил, схватив за плечо. Он уже отдышался и почти не кашлял.

– Романов, ты понимаешь, что я могу и правда выдвинуть против тебя обвинение?

– А я могу вызвать тебя на бой, и что? – посмотрел на него в упор Игнат.

Да он задирался! Может, я переоценила его ум?

– Ты что, думаешь, я испугаюсь? Ты же разумный волк, так прекрати бессмысленно угрожать. – Максим сохранял спокойствие.

– Где ты увидел бессмысленность? Я уверен, что ты не испугаешься, так же, как и уверен в своей победе. Только оно мне не нужно. Ни клан твой, ни победа. Вот и подумай сам, что может стать с твоим кланом, если тебя не станет. – Юрик рыкнул и начал обращаться, Игорь и Сергей одновременно обступили его и взяли в тиски, чтобы он прекратил обращение. А Игнат лишь усмехнулся. – Вот на таких, как он, – махнул подбородком в сторону Кодина, – клан решил оставить? Или на таких, как Ребров, которому все побоку?

Образовалась тишина. Кругом будто вымерло все живое, не только на территории нашего с отцом дома, но и во всем поселении. Альфы, а теперь в том, что Романов самый настоящий альфа, я ни на грамм не сомневалась, несколько минут не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Неужели опять мерялись силами?

– Чего ты хочешь, Игнат? – устало вздохнул Васильев.

– Мои желания за последние двадцать минут не изменились, – ответил со сталью в голосе. – Ее, – посмотрел на меня, – и заметьте, я не спрашиваю, а ставлю перед фактом.

Ну начинается, петушиные бои, блин. Они не волки – они индюки, самые настоящие.

Юра и отец на его фразу оскалились и зарычали. Тогда Давыдов, выпустив из своей хватки Кодина, перехватил за руку Олега. Да что же это такое, только кажется, что все разрешилось и на тебе, вторая смена.

– Яна, – обратился ко мне Максим.

На первый взгляд, по-прежнему спокойный. Наверное, всерьез осмыслил слова черного волка о своем клане.

– Да? – настороженно отозвалась.

– Ты согласна уехать с ним?

– Да, я же уже говорила.

– Яна! – вмешался в наш разговор отец. – Ты с ума сошла?

– Олег, не лезь! – осадил его Васильев. – Она взрослая женщина и в состоянии принимать решение. Хочет уехать – пусть едет. Никто ее держать не будет.

Говоря последнюю фразу, Максим развернулся к Олегу, и я перестала видеть его лицо. Но вот лицо отца побагровело от злости.

– Силой, значит, никого не держите? – прищурился. – Глаза раскрой! Защитник свободы и чести, блядь! – сплюнул и скинул с себя руку Сергея.

Начал разворачиваться, чтобы отойти, но беты его обступили, даже прежде несдержанный Юрик с мертвецким спокойствием загородил Олегу дорогу к дому.

– С дороги ушли! – рявкнул на них Олег так, что я испуганно отшатнулась, а затем почувствовала альфа-волны.

Увидела, как лица Юры и Сергея исказились, они начали превращаться в волков, видимо, по-другому противиться у них не хватало сил. Максим кивнул, и беты расступились, давление силы враз прекратилось, а злой отец пулей залетел в дом.

– Я поговорю с ним, – обратилась к Игнату и, взяв его за руку, вложила разблокированный перед этим телефон.

Игнат нахмурился, не понимая моего жеста, но к отцу отпустил.

Олега я нашла в его комнате, он громко матерился, устроив самый настоящий погром. И когда только успел? Хорошо присмотревшись, обнаружила на кровати сумку, в которую периодически залетали какие-то вещи, и расплылась в улыбке. Такой, странной, даже по-дурному улыбающейся и заметил меня отец.

– Ты чего как блаженная? – нахмурился он. – Лучше бы вообще не показывалась мне на глаза. Ох, и дурной вы, бабы, народ. Мы бы тебя отстояли, а после твоего заявления, – выпустил воздух, – без шансов.

Я подошла к отцу, обняла его, уткнувшись носом в мощную шумно вздымающуюся грудь и, вдыхая такой приятный запах дома, произнесла на грани слышимости:

– Спасибо, что ты появился в моей жизни, я люблю тебя, пап.

Легкие жгло изнутри, а по щекам текли слезы. Слезы счастья и радости, слезы любви. Я впервые чувствовала, что такое искренняя любовь, которая наполняет тебя как сосуд, который прежде был пустым, а теперь его разрывает от переполненности.

Хотелось смеяться и плакать, кричать до хрипа и продолжать обнимать его, пока во мне не закончатся силы. Мне двадцать один, и я впервые узнала, что такое любовь, искренняя, верная, бескорыстная любовь. Любовь одинокого ребенка к обретенному родителю. К любящему и лучшему на свете родителю.

– Ну, малышка, не плачь, я тоже тебя люблю и не буду больше ругать, – он принялся гладить меня по голове, – все будет хорошо, я поеду с тобой и не оставлю одну, не переживай. Пойду к Назимову, надо будет – сам глотку этому чокнутому перегрызу, но тебя в обиду не дам.

– Па-а-а-ап, – подняла голову и улыбнулась сквозь слезы.

Возможно, я и правда была похожа на сумасшедшую. Олег нахмурился и принялся вытирать образовавшуюся влагу на моих щеках.

– Я от счастья плачу, просто я никогда ничего подобного не чувствовала, ощущала себя замороженной, – шмыгнула, – у меня была подруга, которую я думала, что любила, но теперь понимаю, что не чувствовала и половины. И это так… – всхлипнула, – так прекрасно.

– Бедная ты моя, – поцеловал в лоб и уткнулся подбородком мне в макушку, – не опоздай я тогда на эти злосчастные два дня, вся наша жизнь сложилась бы по другому, – горько прошептал.

И я поняла, что в этой фразе крылась не только горечь от разлуки со мной, но и от потери моей матери. Он не соврал мне, когда говорил, что помнит ее до сих пор, и ничуть не приукрасил свои чувства. Он тосковал по ней и по сей день.