Алексия Гуптил – Между мирами (страница 3)

Кукла. Я выглядела как кукла.

– Пиромина! – в комнату влетела тётушка Грейс, сверкая довольной улыбкой. – Ты просто чудо! Герцог упадёт к твоим ногам.

– Тётя… – начала я, но она уже раздавала указания служанкам.

– Ленты поправьте! Цветы! Нет, не так, левее! О, дорогая, сегодня вечером ты станешь самой счастливой девушкой в королевстве.

Я промолчала. Спорить с тётей, когда она в таком настроении, было бесполезно.

– Тётя Грейс, – осторожно сказала я, когда служанки на мгновение вышли. – А если он… если Деррик не захочет?

Она резко обернулась. Взгляд её стал острым, как лезвие.

– Не захочет? Глупости. Вы друзья детства, он к тебе привязан. А мы… мы сделаем всё, чтобы он понял: этот союз выгоден всем. Ты же хочешь, чтобы наш род занял достойное место?

– Хочу, – ответила я, и это была правда.

Но внутри всё сжималось от страха.

Гости начали съезжаться ещё засветло. Я слышала шум из окна: стук колёс, ржание лошадей, приветственные крики дворецких. Зал внизу уже наполнялся людьми – нарядными, шумными, чужими.

Я стояла у окна в своей комнате и смотрела, как солнце садится за деревья. Скоро. Скоро он приедет.

Воспоминания нахлынули сами собой.

– А если дракон будет слишком большой? – маленький Деррик, лет семи, стоял, уперев руки в бока, и пытался выглядеть серьёзно.

– Тогда ты его победишь! – я, в том же возрасте, сжимала деревянный меч, который он мне дал. – Ты же принц!

– А ты принцесса. Принцессы не воюют.

– Тогда я буду принцессой, которую спасают. Но ты должен меня спасти, договорились?

Он кивнул и протянул мне руку. Так мы играли всё детство – он спасал, а я ждала спасения.

Глупая.

– Юная госпожа, – голос Элис вырвал меня из прошлого. – Пора спускаться. Гости почти все в сборе.

Я глубоко вздохнула, поправила платье и вышла.

Зал встретил меня гулом голосов и жаром сотен свечей. Я скользила между гостями, улыбалась, кивала, обменивалась ничего не значащими фразами. Всё как всегда.

Но внутри сердце колотилось так, что, кажется, его стук слышали все вокруг.

Где он?

– Леди Пиромина, вы сегодня ослепительнее всех в этом зале! – маркиза Вэйд, кажется, искренне восхищалась.

– Благодарю, маркиза.

Я повернулась к выходу и замерла.

Деррик.

Он вошёл в зал вместе с Аланом. На нём был серый костюм, идеально сшитый, с синим бантом, на котором переливался камень. Белые волосы, красная прядь у лица – и это лицо, такое спокойное, такое родное.

Он оглядывал зал, словно искал кого-то. Меня?

– Иди к нему, – шепнула тётя, незаметно подтолкнув меня в спину. – Иди, девочка.

Я сделала шаг. Потом другой. И вдруг поняла, что не могу пошевелиться. Ноги будто приросли к полу.

Алан что-то сказал Деррику, и тот посмотрел в мою сторону. Встретился взглядом.

И улыбнулся.

Так, как улыбался в детстве, когда мы играли в саду. Тепло, открыто, по-настоящему.

У меня внутри всё растаяло.

Я пошла к нему. Быстрее. Ещё быстрее. Гости расступались, кто-то что-то говорил, но я ничего не слышала.

– Деррик! – выдохнула я, оказавшись рядом. – Я так рада тебя видеть!

Он улыбнулся шире, и в этот момент я поверила: всё будет хорошо. Он поймёт. Он согласится.

Ведь это же Деррик.

Мой Деррик.

4***

Зал утопал в свете сотен свечей. Их огоньки отражались в драгоценностях гостей, в полированном дереве длинных столов, в хрустале бокалов. Здесь было шумно, нарядно, душно – всё как я ненавидел.

– Деррик, ты сегодня просто прелесть! – прощебетала Пиромина, появляясь передо мной словно из ниоткуда.

– Ах, спа…

Она увидела Алана. И осеклась. Всего на мгновение, но я заметил. Что-то мелькнуло в её взгляде – удивление? растерянность?

– …сибо, – закончила она, но прозвучало это уже совсем не так, как начиналось.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Вокруг гудели гости, кто-то смеялся, звякали бокалы, а между нами повисла такая тишина, что я слышал собственное дыхание.

– Приветствую вас, леди Пиромина, – процедил Алан с каменной вежливостью. – Выглядите великолепно.

– Здравствуй, – ответила она, не сводя с меня глаз. – Спасибо. Сегодня просто… немного носик припудрила.

Я едва сдержал улыбку. Вечно она острит, когда волнуется.

– Я прошу прощения, но мы тут ненадолго, – сказал я, чувствуя, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым.

Пиромина перевела взгляд с меня на Алана и обратно. И вдруг на её лице мелькнуло что-то похожее на облегчение. Будто она поняла, зачем я здесь, и… испугалась? Или обрадовалась?

«Ох, Диро, ты меня спас! – читалось в её глазах. – Теперь он сам всё расскажет тетушке».

– Тогда для какого дела вы тут? – спросила она с вызовом, но голос дрогнул. – Может, отужинаете хотя бы?

– Нет, мы не голодны, благодарю, – ответил я и, набрав в грудь побольше воздуха, добавил: – Я лишь хотел сказать…

Я замялся. Тётушка Грейс стояла в двух шагах и смотрела на меня с таким выражением, будто уже всё знала. Чёрт. Если я скажу это сейчас, при всех, обратной дороги не будет.

А какая, собственно, разница? Её всё равно нет.

– Сказать о чём? – Грейс шагнула ближе, и в её голосе послышались стальные нотки.

– Я отказал Пиромине в помолвке! – сказал я. Громко. На весь зал.

Тишина упала как топор. Где-то звякнул упавший бокал, кто-то ахнул, но все эти звуки доносились будто сквозь вату. Я смотрел на Пиромину и видел, как её лицо медленно белеет.

«Прости», – хотел сказать я, но слова застряли в горле.

Гости замерли. Кто-то смотрел на меня с ужасом, кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрываемым злорадством. А тётушка Грейс побелела так, что я испугался, как бы ей и правда не стало плохо.

Пиромина стояла не двигаясь. Только губы её дрожали, и в глазах медленно набухали слёзы.

Я сделал шаг к ней. Один. Второй.