Алексис Опсокополос – Повелитель огня (страница 18)

И ведь не соврал. Все слова князя я воспринимал через призму моего уникального навыка, и ни одно из них не показалось мне ложью. Вообще всё было правдой: и про нежелание воевать с отцом, и про уважение к нему, и про хорошее отношение ко мне. Видимо, действительно хороший человек этот Любомир. Может, и повезло мне, что меня сюда в Крепинск отправили, а не к Станимиру. Вряд ли бы тот меня так встретил.

— Ладно, ступай к Влоку, — сказал Любомир и снова по-отечески хлопнул меня по плечу. — Смык отведёт.

После этих слов непонятно откуда, будто из-под земли, появился Смык. Он снова состроил своё фирменное услужливое лицо и произнёс:

— Позволь проводить тебя, господин!

Я кивнул, попрощался с князем и его семейством и отправился за слугой.

Влок лежал в кровати и выглядел очень даже ничего. И не просто ничего, а так хорошо, что я аж растерялся, потому как ожидал увидеть раненого человека, а на кровати лежал вполне себе здоровый. По крайней мере, лицо у него было довольное и посвежевшее.

— Здрав будь, Влок! — поприветствовал я дружинника.

— И ты здрав будь, княжич! — ответил тот. — Как ты?

— А что я? Меня камнерог не зацепил. Вот ты как? Хотя я уже вижу, что намного лучше, чем вчера.

— Намного, — согласился Влок. — Мне Крепинский верхо́вник лучшего своего лекаря прислал. Огневики крепко нам благодарны за то, что мы дорогу от камнерога очистили. И что бы про них ни говорили, а благодарить они умеют. И тебе от меня благодарность сердечная за то, что не испугался и пришиб лютого зверя.

— Это был интересный опыт, — сказал я. — А кто такой верхо́вник?

— Голова Крепинского Дома огневиков, — пояснил дружинник.

— А Дом огневиков — это что?

— Дом Братства Истинного огня. Забыл, что ли? — ляпнул Влок, тут же осёкся и добавил: — Прости, княжич, постоянно забываю, что тебе память отшибло.

— Да ничего, — отмахнулся я. — Не переживай. Ты лучше расскажи, что за дом братства такой?

— Вотчина огневиков. У них свой Дом в каждом княжестве, в каждом городе, даже в некоторых деревнях есть. Городскими Домами руководят уде́льники, княжьими — верхо́вники. Они следят на своей территории за дорогами, почтой, лекарями, запасы продают, скверну изгоняют и ещё много чего делают.

— Я так смотрю, они в наших княжествах вообще всё контролируют, — заметил я.

— Нет, — возразил Влок. — Всё контролирует князь. Он главный в княжестве. А огневики делают только то, что им положено.

Кем положено, я выяснять не стал — на эту тему точно не с дружинником разговаривать, при всём моём уважении к Влоку. А вообще, картина вырисовывалась интересная. Некое братство магов контролирует в этом мире почти всё: использование огня, дороги, почту, лекарей и, возможно, ещё кучу важных вещей, но при этом власть в княжествах принадлежит князьям. Интересный расклад, конечно.

И я был более чем уверен, что у огневиков ещё и дружины свои есть. Иначе как им бороться с дикими зверями типа камнерогов? Как леса зачищать? Похоже, очень серьёзная организация.

— Значит, в каждом городе, во всех девяти княжествах есть свой Дом Братства? — продолжил я задавать вопросы.

— Не в девяти, — ответил Влок. — Владыка Севера выгнал всех огневиков со своей земли.

— И как он без них справляется? У кого запасы покупает? Через посредников?

— Никто не знает. С Севера почти никто не возвращается, а те, кто оттуда приходит, боятся говорить о Владыке. Да и нам с тобой лишний раз не стоит упоминать его имя.

— Хорошо, — согласился я. — Тогда ещё про огневиков расскажи. Кто стоит над всеми этими Домами Братства? Ты знаешь? Над верхо́вниками кто стоит?

— Совет Старших братьев, — ответил Влок. — А над ними Верховный брат. Они в Огненном Посаде находятся, там Старший Дом Братства. А зачем тебе это всё?

— Как зачем? Ты вот знаешь про них всё, я тоже хочу знать. Восстанавливаю память. И я тебе честно скажу, неплохо устроились огневики.

— Может, о чём-нибудь другом спросишь? — сказал Влок, и по его лицу было видно, что разговор о магах его напрягает, пусть не так сильно, как о Владыке Севера, но тоже достаточно.

— А ты не знаешь, где княгиня? — сменил я тему. — Жена Любомира Чеславовича.

— Так нету жены у него, вдовец он. Сгинула княгиня лет пять как уже. Почти сразу, как младшую княжну родила.

Я не стал выяснять, что значит, сгинула — не моё это дело. Ответ на вопрос получил, и хватит. А вот что меня интересовало, так это планы Влока.

— Тебе не сказали, как долго тебе ещё выздоравливать? — спросил я.

— Дней пять-шесть точно придётся полежать, — ответил дружинник и поднял край одеяла, показывая полностью перевязанный бок.

— А как ты один назад по такой опасной дороге поедешь?

— Да хоть на гусаке, его ни один дикий зверь не догонит. Потрястись, правда, придётся, зато можно за два дня добраться. Или дождусь, когда кто-нибудь из дружины Любомира Чеславовича отправится куда-нибудь поближе к нашей границе, да с ними поеду. За меня, княжич, не переживай. Ты себя береги.

Борислав Владимирович восседал на княжеском троне и наблюдал, как в залу для официальных приёмов входит Велиградский верхо́вник — брат Держан. Когда чаровник дошёл до середины залы, князь встал с трона и пошёл навстречу брату Истинного огня. Княжий верхо́вник был единственным человеком в княжестве, кому оказывалась такая честь.

— Тепло и свет тебе, Борислав Владимирович! — поприветствовал чаровник князя.

— Тепло и свет тебе, брат Истинного огня! — ответил тот и, указывая на стоявший посредине залы стол, добавил: — Проходи, садись!

Сказав это, князь первым прошёл к столу и сел на лавку. Верхо́вник устроился напротив и сразу же произнёс.

— Хорошая весть у меня для тебя, Борислав Владимирович. Прилетел лазу́рник из Крепинска с письмом от брата Долгоя. Тот пишет, что княжич Владимир добрался до места, и Любомир Чеславович принял его с уважением. А ещё Долгой пишет, что твой сын пришиб камнерога по пути.

— Владимир убил камнерога? — переспросил князь, не поверив своим ушам. — А Влок? Он что делал в это время?

— Если ты спрашиваешь о своём дружиннике, то он был сильно ранен зверем, и сейчас его выхаживает наш лекарь.

— Дайте ему лучшего, я всё оплачу.

— Здесь не беспокойся, лучшего и дали. И лечение Братство берёт на себя, ведь дружинник получил ранение, расчищая дорогу.

— Добро, — сказал князь. — Новость ты мне хорошую принёс, брат Держан. Но разговор у меня к тебе будет не очень хороший.

— Что-то случилось?

— Случилось. Только я вот не могу понять, что. Может, ты мне расскажешь, как так вышло, что Братство встало на сторону Станимира во время нашей войны?

— Да с чего ты это взял, Борислав Владимирович? — воскликнул чаровник, театрально всплеснув руками. — Братство всегда держит нейтралитет. Нам больно видеть любые конфликты между князьями. Для нас вы все — одно целое. Поэтому не может быть и речи о том, чтобы кого-то поддерживать. Всё, что мы можем — это призывать всех к миру. Что мы и делали во время твоей войны со Станимиром.

— Златичи при штурме Велиграда использовали зачарованного камнерога, а с этим зверем может справиться только сильнейший зверослов. Такие есть только у вас.

— Не только. Зверословов много и среди отлучённых.

— Мы говорим о таком чаровнике, который может подчинить себе камнерога. И ещё надо где-то держать такого зверя и натаскивать его не один месяц. Никому такое не под силу, кроме Братства.

— Это мог сделать Северянин! — возразил верхо́вник. — У него есть сильные чаровники. А Братство держит нейтралитет.

— Зачем Владыке Севера помогать златичам? — спросил князь.

— Чтобы ослабить воличей, — ответил Держан. — Неужели ты думаешь, что Северянин простил Святозару тот поход?

— За тот поход Святозар ответил сполна. Владыка до сих пор держит в аманатах двух княжеских детей. Уже больше десяти лет. Святозар поклялся никогда не выступать против Севера. Зачем Владыке после этого ещё как-то досаждать воличам?

— Потому что Северянин коварный! — заявил верхо́вник, предпочитавший, как и все остальные братья Истинного огня, называть Владыку Севера презрительный прозвищем Северянин. — Никто не знает, что затаил он в своём чёрном, холодном сердце. Но что-то недоброе. Это он стоит за вашей войной!

— За нашей войной стоит Станимир, — мрачно произнёс Велиградский князь. — Но мы не будем сейчас об этом говорить.

— Ты не знаешь всего, Борислав Владимирович, — сказал чаровник. — Ты не знаешь всего!

Глава 7

Когда особо нечем себя занять, каждый день тянется мучительно долго, но при этом совершенно не замечаешь, как пролетают целые недели. Со дня моего приезда в Крепинск пролетели уже три. И если в первую я мог хотя бы поболтать с Влоком, то после его выздоровления и отъезда был предоставлен в основном сам себе: гулял, тренировался по мере возможностей, да проводил время в княжеской библиотеке — благо она была большой.

Правда, пришлось учиться читать, но с этим я справился довольно быстро. Вот писать без ошибок — тут предстояло ещё заниматься и заниматься, а понимать написанное без проблем я смог уже на второй день. Разве что некоторые незнакомые слова ставили в тупик, но в большинстве случаев я по контексту догадывался, что они значили. Но правописание однозначно со временем надо было осваивать — пригодится. Настоящий Владимир явно умел писать, и мою безграмотность было бы трудно объяснить амнезией.