Алексис Опсокополос – Отверженный (страница 54)

— Не откажусь, а то что-то в последнее время с хорошими новостями совсем плохо.

— Ты выиграл бой.

— Что? — я искренне удивился. — Как выиграл? Я же потерял сознание.

— Но Олег отключился на несколько секунд раньше тебя, — Арина громко и звонко рассмеялась. — Так что ты официально считаешься победителем поединка.

Это действительно было смешно. А ещё мне показалось забавным, что я смог выиграть поединок, не выполнив ни одной установки наставника и не использовав в бою ничего из того, чему он меня научил. Перед турниром Гурьев намекнул, что наши занятия могут продолжиться, если я хорошо выступлю. И вот теперь мне было интересно, оценит ли Егор Андреевич такую победу? И продолжит ли после этого со мной заниматься. Но долго размышлять на эту тему у меня не получилось, так как в голову пришла другая мысль, более своевременная.

— Подожди! — воскликнул я. — Выходит, я вышел в следующий раунд?

— Можно сказать и так, — ответила Арина, не переставая улыбаться.

— Так ведь он уже завтра! Мне надо готовиться.

— Вообще-то, он прошёл позавчера. Ты здесь третий день лежишь.

— Третий?

— Роман, тебя еле откачали после сильнейшего летального заклятия. Ты думал это дело нескольких часов?

— Мне так показалось, — ответил я. — Жаль, конечно, что моё место в следующем туре пропало, но ничего не поделаешь.

— Оно не пропало. Решением жюри его отдали Глебу.

— Глебу?

— Да. Он, конечно, быстро пришёл в себя после того как тебя передали Елизару Тимофеевичу, но сил, чтобы выйти на поединок и полноценно драться, у него не было. А регламент есть регламент — ему засчитали техническое поражение. Но так как Олег проиграл, а ты был не в состоянии продолжать соревнования, то место победителя вашей пары жюри отдало Глебу. Кстати, он уже два тура после этого прошёл и пробился в полуфинал.

— А ты?

— И я в полуфинале. И подружка твоя тоже.

— Мила в полуфинале? Но как?

— Никто не понимает как. Она у тебя сумасшедшая. Я даже радуюсь, что мы в разных парах оказались.

Княжна Зотова снова рассмеялась. Я давно не видел её такой. В последнее время она избегала общения как со мной, а если нам удавалось столкнуться нос к носу, то была довольно холодна. Я не удержался и спросил:

— Арина, можно задать тебе один вопрос?

— Да ты их уже целую кучу задал. Чего вдруг разрешения решил спросить?

— Он немного на другую тему.

— Ну задавай, что уж теперь.

— Скажи, почему в последнее время в академии ты будто игнорируешь меня?

Не то чтобы Арина растерялась, но ответила не сразу. Мне показалось, что она думает, говорить ли мне правду или быстро что-нибудь придумать. Я даже почувствовал исходящее от неё лёгкое волнение. Но оно быстро прошло, и княжна сказала:

— Папа запретил мне общаться с тобой. Я не должна тебе это говорить, но врать не хочу и надеюсь, это останется между нами.

— Безусловно, — ответил я. — Но только мне непонятно, чем я разозлил твоего отца?

— Нет, что ты, — поспешила развеять мои опасения Арина. — Он очень хорошо к тебе относится. Иначе ты бы сейчас здесь не находился. Просто он узнал, что мы с тобой были вместе в кафе. Не знаю, кто ему рассказал, но после этого мне запретили с тобой общаться. Даже в академии.

— Сурово, что уж тут ещё сказать.

— На самом деле родители не сильно лезут в мою жизнь. Просто сейчас они активно ищут мне нового жениха.

— И боятся, что какой-нибудь потенциальный жених увидят тебя со мной и сильно расстроится, — попробовал я угадать.

— Нет. Они боятся, что я в тебя влюблюсь.

Я, конечно, был видным парнем и довольно-таки уверенным в себе, но мне было трудно представить, что в меня, студента подготовительного курса, по большому счёту теперь ещё и безродного, может влюбиться студентка второго курса, да ещё и наследница влиятельного аристократического рода.

— Ты в меня влюбишься? — переспросил я, улыбнувшись. — А разве такое возможно?

И тут я понял, что сморозил глупость. Арина неожиданно покраснела, причём довольно густо, прекратила улыбаться и довольно резко ответила:

— Очень надеюсь, что нет.

Но мало того что это прозвучало довольно фальшиво, так я ещё и почувствовал, что княжна лжёт. А если так, то выходило, что как раз таки наоборот — она была не против, чтобы в меня влюбиться или, что ещё хуже, это уже произошло.

Вот только этого мне ещё не хватало. Мне сразу же тоже стало не до смеха. Только с Милой отношения наладились, а тут такое. Хорошо хоть, князь решил найти дочери жениха, и оставалось надеяться, что он эту задачу выполнит быстро. Хотя стоило признать — не будь у меня Милы, я бы Зотову планы по поиску жениха с удовольствием сорвал. Слишком уж хороша была молодая княжна.

Арина тем временем совладала с эмоциями, натужно улыбнулась и сказала:

— Мне пора. А ты ещё немного полежи. Пока тебя не осмотрит Елизар Тимофеевич, лучше отсюда не уходить. Как минимум он должен тебе с лица убрать все ссадины, не будешь же ты так по улицам ходить.

— А когда он меня осмотрит? — поинтересовался я.

— Думаю, часов до трёх должен зайти. А через час Лиза принесёт тебе обед. Выздоравливай!

После этих слов Арина быстро покинула комнату, а я остался лежать и размышлять, что мне теперь надо сделать, чтобы княжна Зотова в меня не влюбилась. Но что-то мне подсказывало: делать что-либо уже поздно.

Как и сказала Арина, примерно через час после её ухода пришла Лиза и принесла обед. Было вкусно, но мало, наверное, до осмотра лекарем мне нельзя было наедаться от пуза.

После обеда я уснул, а разбудил меня уже Елизар Тимофеевич. Лекарь быстро осмотрел меня, убрал все ссадины с лица, извинившись, что не успел это сделать раньше, и после этого заявил, что я совершенно здоров, хотя и порекомендовал ещё несколько дней избегать сильных физических нагрузок.

На мой вопрос, когда я смогу вернуться в общежитие, Елизар Тимофеевич ответил, что в любой момент, но посоветовал дождаться князя, так как тот хотел со мной поговорить.

И сам хотел увидеться с Фёдором Сергеевичем и поблагодарить его за спасение и помощь, но лишний раз не хотел надоедать князю. А раз уж он сам желал со мной поговорить, то однозначно стоило дождаться вечера.

Вернулся Зотов раньше, чем полагал лекарь. Уже в начале шестого за мной пришёл Филипп и проводил к князю в кабинет.

Фёдор Сергеевич находился в приподнятом настроении, тепло меня поприветствовал, спросил, не хочу ли я чаю или кофе, и предложил присесть на одно из двух кресел, стоявших возле небольшого чайного столика. Я отказался от напитков и занял одно кресло. Князь почти сразу же сел во второе.

— Рад видеть тебя в хорошем здравии, Роман, — сказал хозяин кабинета.

— За это я в первую очередь должен поблагодарить вас, — ответил я.

— В первую очередь Елизара Тимофеевича и своего друга, который не дал твоей искре погаснуть, — поправил меня Фёдор Сергеевич. — А потом уже можно и меня.

— Благодарю Вас! Я очень ценю всё, что Вы для меня делали и делаете.

— Да мы с тобой уже практически свои люди, так что не стоит благодарности.

— Приятно слышать эти слова.

— А раз уж мы свои люди, — Зотов резко стал очень серьёзным, — то я хотел бы задать тебе один важный вопрос.

— Задавайте, — ответил я. — Надеюсь, что смогу на него ответить.

— А как я на это надеюсь, — сказал князь, выдержал паузу и добавил: — Этот вопрос нарушает все правила приличия, то ситуация сейчас такова, что я не могу его тебе не задать. Скажи мне, Роман, из какого ты рода?

Что-то подобное я и ожидал услышать, поэтому морально к такому вопросу был готов и не задумываясь сказал:

— Прошу прощения, но именно на этот вопрос я ответить не могу. Мне очень жаль. Я не хочу вас огорчить, но не могу. Прошу меня понять и не держать зла.

— Я тебя понимаю, — нисколько не расстроившись, сказал Зотов, видимо, ожидал такого ответа. — Но и ты меня пойми. Возможно, в ближайшее время из-за тебя начнётся война. Конечно же, ты будешь не причиной этой войны, а всего лишь поводом, но тем не менее можешь оказаться чуть ли не в её эпицентре. Я думал, мы с Левашовыми хоть и в плохом, но всё же в мире, но судя по последним событиям, это не так. Они тебя не простили и хотят наказать, а я тебя в обиду не дам.

Князь сделал небольшую паузу, чтобы я осознал смысл сказанных им слов, и продолжил:

— Но мне надо знать, кто ты и из какой семьи. Если окажется, что ты из рода наших врагов, я попаду в затруднительную ситуацию.

— И не будете больше мне помогать?