Алексис Опсокополос – Лицензия на убийство. Том 1 (страница 48)

Отец Джии изначально был против её брака с Ковалёвым, но любовь двух молодых сердец сделала своё дело, акушеры это дело зафиксировали, и старику Тонгу ничего не оставалось, как дать дочери благословение. Но когда через несколько лет, воспитывая к тому времени уже двух замечательных деток, Лёха и Джия перестали ладить, тесть сделал всё, что мог, чтобы усилить этот разлад и довёл его до развода.

Правда, после развода добивать Ковалёва тесть не стал, а кое в чём даже помог — всё же отец его внуков. Да и человек Лёха был хороший, просто, по мнению старика Тонга, не на той женился.

После развода Ковалёв, до этого служивший в инженерных войсках и делавший неплохую карьеру в штабе, перевёлся в штурмовики и постоянно просился на передовую. Мотаясь с войны на войну, с задания на задание, он почти не видел детей, но Джия им рассказывала, что папа — герой. И когда они изредка виделись, Лёха понимал, плохого детям о нём никто не говорит.

И вот теперь, спустя десять лет после развода, бывшая жена подала на него в суд за алименты. Лёха просто не мог в это поверить.

Судья дождался, когда Ковалёв немного придёт в себя и успокоится, после чего продолжил:

— В силу этого и по причине сомнений суда в том, что вы, господин Ковалёв, явитесь в суд добровольно, было принято решение привлечь для принудительного привода обвиняемого службу судебных приставов Тропоса, чьи услуги вам надлежит оплатить в случае доказательства вашей вины.

«Нормально так грузят — это же дикие деньги. И что ещё вам оплатить? Зарплату судьи за пять лет?», — подумал Лёха, а старикашка в мантии тем временем продолжил:

— Если нет возражений, то я хотел бы пригласить к даче показаний госпожу Тонг.

— Есть возражения! — закричал Носок, вскакивая с места. — На каком основании вы задержали господина Вэллоо-Колло-Чивво?

Судья злобно посмотрел на адвоката, но, тем не менее, ответил спокойно и подробно:

— В данный момент господин Вэллоо-Колло-Чивво проходит по делу как свидетель. У суда есть информация, что он последние годы работал вместе с обвиняемым, и лишь он один может знать примерный доход господина Ковалёва. Впрочем, если суд установит, что господин Вэллоо-Колло-Чивво помогал подсудимому уклоняться от выплаты алиментов, то его участие в процессе может быть переквалифицировано со свидетеля в пособника. Но в данный момент, пока очередь не дошла до опроса обвиняемых, я хотел бы всё-таки вызвать для дачи показаний госпожу Тонг. Надеюсь, господин Вэллоо-Колло-Чивво не против?

— Нет! — быстро выкрикнул Жаб, пока Носок не успел ничего ляпнуть.

Адвокат с обидой посмотрел на амфибоса, но промолчал. Судья продолжил:

— Госпожа Тонг, будьте добры, ответьте суду, как долго ваш бывший муж уклоняется от выплаты алиментов?

Джия поднялась с места и голосом, полным печали и боли, сообщила:

— Со дня нашего развода он ни разу не дал мне ни юаня.

— Да что ты творишь-то, Джия? — опять не сдержался Лёха. — Совесть у тебя есть?

— Господин Ковалёв! — прикрикнул судья и ударил молоточком по столу. — Я делаю вам последнее предупреждение! Ведите себя достойно!

Лёха замолчал, а Джия продолжила:

— Все эти годы я ждала, когда у него проснутся отцовские чувства, и он вспомнит о своих детях, но, как оказалось, это было бессмысленно. Он забыл нас. И вот теперь я требую, чтобы он заплатил всё до последнего юаня за все десять лет, что я одна воспитываю наших детей.

«Что же с тобой случилось-то? — думал Ковалёв, глядя на бывшую жену. — У нас же была договорённость, что мы эту тему никогда не поднимаем».

На самом деле договорённость у Лёхи была с тестем. Когда дело дошло до развода, Ковалёв пытался сохранить семью или хотя бы нормальные отношения. Он хотел часто видеть детей, проводить с ними выходные, но тесть настоял на том, что Лёхе стоит уехать как можно дальше и что так будет лучше всем.

Тесть гарантировал ему, что Иван и Венлинг никогда ни в чём не будут нуждаться, и Ковалёв ушёл в штурмовики. Потом он понял, что это было ошибкой, но что-то менять было уже поздно. И сейчас что-то доказывать тоже было бесполезно, тем более с таким адвокатом.

Судья выслушал Джию и задал ей вопрос:

— Госпожа Тонг, а всё-таки, почему вы раньше не обратились в суд? Согласитесь, ждать почти десять лет — многовато.

— Я вообще думала, что он погиб через три года после нашего развода, — чуть ли не рыдая, ответила Джия. — Но пять дней назад увидела по новостям, что он жив и скрывается на Шорке.

«Пять дней? За каких-то пять дней со дня подачи заявления по такому пустяковому делу за мной снарядили едва ли не самый мощный крейсер службы судебных приставов Тропоса? Что-то здесь не так», — подумал Ковалёв, которому всё происходящее казалось нелепой и жестокой шуткой.

Тем временем суд продолжался, Джия села на своё место, а судья обратил взор на Лёху:

— Господин Ковалёв, что вы можете сказать в своё оправдание?

— Ну, как минимум то, что мы виделись полгода назад на дне рождения Ивана, — ответил Лёха. — И что у нас изначально была договорённость — мы обходимся без официальных алиментов, а я просто по возможности помогаю. Хотя её отец и этого не давал мне делать. Собственно, это всё. Больше мне сказать нечего.

Судья перевёл взгляд на Джию и обратился к ней:

— Госпожа Тонг, вы подтверждаете, что виделись с вашим бывшим мужем полгода назад на дне рождения вашего сына Ивана?

— Да, — неожиданно сказала Джия. — Подтверждаю. Я забыла об этом, а сейчас вспомнила. Виделись.

Лёха ничего не понял. Его бывшая жена была не тем человеком, чтобы вот так, запросто, признать, что оказалась неправа.

«Что же тут происходит, — напряжённо думал Ковалёв. — Что это за цирк?»

Дальше стало ещё интереснее. Судья тоже удивился такой забывчивости Джии и задал ей очередной вопрос:

— А что вы ответите, госпожа Тонг, на утверждение вашего бывшего мужа по поводу того, что у вас была договорённость относительно алиментов? Вы подтверждаете, что ранее сами отказались от них?

— Подтверждаю, — спокойно ответила Джия.

Все присутствующие, от Лёхи и судьи до последнего охранника, уставились на бывшую жену Ковалёва. А судья даже сразу не нашёл, что сказать. Он что-то профыркал, почесал затылок и лишь после этого спросил:

— Простите, госпожа Тонг, то есть, вы сейчас заявили суду, что у вас с бывшим мужем была договорённость, что он не будет платить алименты? Но при этом вы подали на него в суд за их неуплату. Как это понимать?

— Я забыла, — спокойным и невинным голосом сказала Джия и пожала плечами.

Судье снова понадобилось несколько секунд, чтобы переварить эту информацию.

— Вы понимаете, госпожа Тонг, чем для вас это может обернуться? — спросил старикашка.

— Догадываюсь, — ответила Джия.

Лёха уже окончательно перестал понимать происходящее. Минуту назад ему грозила огромная выплата в пользу бывшей жены, компенсация затрат на его доставку службой судебных приставов Тропоса, а в случае неуплаты всего этого — большой срок. А теперь Джия вот так просто отказывается от своих слов и претензий.

Ковалёв не знал, как на такое реагировать. Он, конечно, радовался, но пугало это его намного сильнее, чем радовало. Он знал: не тот человек его бывшая жена, чтобы обошлось без подвоха. Но в чём он заключался, Лёха пока не понимал.

Судья к этому моменту собрался с духом и задал Джие главный вопрос:

— Госпожа Тонг, у вас на данный момент есть какие-либо претензии к господину Ковалёву, материальные или иного плана?

— Нет, — ответила Джия. — У меня к нему нет претензий. Это всё моя забывчивость.

— В таком случае, — сказал судья. — вам придётся отвечать перед судом за вашу забывчивость. Затраты на ведение процесса и доставку обвиняемого в суд, не считая возможных требований возмещения морального ущерба со стороны господина Ковалёва, это как минимум. Не считая штрафа.

— Я понимаю, — спокойно ответила Джия.

«Что происходит? — сомнения и догадки разрывали бедному комедианту голову. — Как такое, вообще, возможно? Слишком много событий за последние дни, слишком много. И все какие-то сюрреалистические».

Мысли Лёхи прервал судья.

— Господин Ковалёв, намерены ли вы, в случае доказательства неправомерности обвинений госпожи Тонг в ваш адрес, требовать с неё компенсации морального или любого иного ущерба?

— Никак нет, Ваша Справедливость! — ответил Лёха.

— А вы, господин Вэллоо-Колло-Чивво? — обратился судья к амфибосу.

— Нет, не намерен, — отозвался Жаб.

— Суд удаляется на совещание, — объявил старикашка и перебрался в смежную комнату.

С кем он там собирался совещаться, было непонятно, но уже через пять минут судья вышел обратно. Все приготовились слушать судебное решение, старикашка прокашлялся и начал зачитывать постановление суда:

— Согласно Гражданскому Кодексу Федеративной Республики Тропос и в соответствии с Кодексом Пятой Конфедерации, суд рассмотрел заявление гражданки Тонг, выслушал прения сторон, принял во внимание все вновь открывшиеся факты, в том числе признание истицы, и постановил: снять все обвинения с господина Ковалёва и освободить его из-под стражи прямо в зале суда.

Старикашка сделал паузу, во время которой конвоиры сняли с Ковалёва наручники и проводили его со скамьи для подсудимых в зал. Лёха сел рядом с Жабом, а судья продолжил:

— Госпожа Тонг за введение следствия и суда в заблуждение и за дачу изначально ложных показаний приговаривается к штрафу в размере пяти тысяч юаней. Также госпоже Тонг предписывается выплатить в пользу государства компенсацию затрат на судебные издержки в размере трёх тысяч юаней и компенсацию затрат на привлечение службы судебных приставов Тропоса для доставки господина Ковалёва в суд, в размере сорока пяти тысяч юаней.