Алексис Опсокополос – Хозяин облачного трона II (страница 30)

Причём никаких угрызений совести за то, что я собрался забрать чужие деньги, я не испытал. Потому как, во-первых, они были и не такие уж чужие — Ферон был теперь частью того тела, на поддержание жизни которого я эти деньги собирался потратить, во-вторых, Ферон мне, Ивану, должен компенсацию. Он без спроса вселился в моё настоящее тело и сломал мне жизнь, потому что из-за него меня закинул в этот жуткий мир. А в-третьих, Ари — его сын, его наследник.

И если первые два пункта ещё можно было назвать притянутыми за уши, то по третьему я смело имел право забрать всё имущество и все средства Ферона. Если, конечно, хоть что-то найду.

Да и, в конце концов, мне просто были нужны деньги. По большому счёту одной этой причины хватало за глаза. Только вот где найти то, что я собрался забрать? Как узнать, куда Ферон спрятал все свои накопления?

Самый простой путь — попытаться вытащить информацию из его памяти. Только вот как это сделать? Прямого доступа к ней у меня не было. Возможно, существовали какие-то практики, позволяющие это сделать, но как о них узнать? У кого? Не стану же я всем подряд рассказывать о своей тайне. Тут вообще никому нельзя рассказывать. Но как тогда залезть в память к Ферону?

От такого мысленного напряга с утра пораньше у меня аж голова разболелась. Стоило подумать об этом попозже, а пока просто нормально проснуться и прийти в себя. Хотя не так-то просто было от этих мыслей отделаться. И ещё от мыслей о мужике из сна. Я очень надеялся, что произошедший с ним во сне метаморфоз был эффектом сновидения, а не реальным воспоминанием Ферона. Потому как в противном случае возникал вполне логичный вопрос: если то был не человек, то с кем тогда Ферон заключил этот контракт?

Я взглянул на часы — почти шесть, дальше спать смысла не имело, да и не получилось бы уснуть после таких бодрящих размышлений. Выбравшись из постели, я пару секунд посидел, давая телу окончательно понять, что ночь закончилась, после чего поднялся и пошёл умываться.

Холодная вода полностью меня разбудила, и я начал собираться на пробежку. Бег по утрам в этом мире никто из дворян не практиковал, но мне нравилось: тело просыпалось намного быстрее, мысли упорядочивались, да и просто полезно для здоровья. Это была одна из немногих привычек из старого мира, от которой я не собирался отказываться в этом. Правда, очень не хватало кроссовок и спортивной формы, бегать приходилось в чём попало.

Я надел лёгкую рубаху из тонкого льна, сверху короткий жилет, чтобы не продуло, тонкие свободные штаны, на ноги — самые мягкие кожаные башмаки из тех, что у меня имелись. Каждый раз, выходя на пробежку, я думал, что надо найти хорошего сапожника и заказать ему более подходящую для бега обувь, но руки так и не дошли пока.

Пробежавшись и взбодрившись, я вернулся в дом, привёл себя в порядок, переоделся в обычную одежду и направился на завтрак. Мать с сестрой чуть свет уехали в Трогбел за покупками, поэтому за столом мы сидели втроём: отец, брат и я.

На завтрак подали горячую пшеничную кашу с маслом, ветчину, творог, свежий хлеб, мёд и травяной чай. Ели мы практически в тишине, лишь изредка перебрасывались друг с другом короткими фразами ни о чём. И лишь в конце отец, допив чай и со звоном поставив чашку на блюдце, спросил:

— Какие у тебя планы, Ари?

— Грандиозные, — ответил я, улыбнувшись.

Рассказывать про предложение полковника Онеля — перебраться в столицу и поступить в Высшую военно-магическую академию я не собирался. О предложении Тины — тем более. Вообще, хорошо, что получилось с ней нормально попрощаться. Расстались, можно сказать, на позитиве, красиво. Да и вообще, яркий у нас получился роман, хоть и недолгий. И очень неприятно было осознавать, что расстаёмся мы, скорее всего, навсегда. Но визитку её я сохранил. Пусть будет. Может, когда-нибудь и пригодится.

Но сейчас было не до Тины, сказочные ночи, проведённые с ней, остались в прошлом — впереди ждала суровая реальность. Пока я ехал домой, переживал, не случилось ли чего за время моего отсутствия, но по прибытии выдохнул — похоже, обошлось. По крайней мере, вчера за ужином ничто ничего жуткого не рассказал.

— А мы можем узнать, что за грандиозные такие? — спросил тем временем брат. — Или это секрет?

— Не секрет, — ответил я. — Все мои планы связаны с семьёй и с семейными делами. Какие тут могут быть секреты?

— Тогда я с интересом послушаю, — сказал Эрлонт.

— И мне любопытно, — добавил отец.

Я положил приборы на тарелку, вытер руки салфеткой и сказал:

— Для начала расскажите мне, что там с Бильдорнами? Объявлялись они за время моего отсутствия?

Отец тяжело вздохнул, отодвинул чашку и ответил:

— Буквально на днях барон прислал очередное предложение о продаже ему нашей земли. И, как сказал посыльный, это было последнее предложение.

— Какой жирный намёк, — заметил я. — Прям жирнючий.

— Намёк неприятный, — согласился отец, — но я очень надеюсь, что Бильдорны просто пытаются нас так запугать.

— А что, если нет?

Вопрос был не самый приятный, и задал я его прямо в лоб. Отец ничего не ответил и заметно занервничал — принялся вытирать совершенно чистые руки об салфетку, а потом вдруг взял чашку, забыв, что она пустая. Отца сильно напрягал разговор, но мы должны были обсудить эту тему. Тянуть было бессмысленно. Дальше будет только хуже.

— Нельзя сидеть сложа руки и гадать: пугает нас этот упырь или собирается очередную гадость нам сделать, — сказал я.

Отец посмотрел на меня взглядом человека, которому уже много лет приходится жить ожиданием неприятностей, и спросил:

— И что ты предлагаешь?

— Предлагаю действовать, — ответил я.

— Как?

— Для начала — вернуть себе воду.

На лице отца появилось растерянное выражение, он явно не ожидал такого поворота и не знал, как реагировать на мои слова.

— Жизнь семьи сейчас — это не жизнь, а выживание, — сказал я. — И с этим надо заканчивать. Но без воды мы не вылезем из этой… задницы. Прошу прощения за такое выражение.

— Без воды не вылезти, — согласился отец. — Но как её забрать у Бильдорнов?

— Не забрать, а вернуть, — уточнил я. — Это он забрал её у нас, забрал чужое, а мы будем возвращать своё.

— В нашем случае разница небольшая, — сказал отец. — Забрать… вернуть… Это в любом случае невозможно, как ты ни назови.

— Возможно всё. И более того, я намерен это сделать. Но мне потребуется ваша помощь: и твоя, и Эрлонта. Сейчас я не могу сказать, какая именно, потому что план пока не готов.

— Нет, я категорически против открытой конфронтации с Бильдорнами, — заявил отец.

— Я понимаю, почему ты против, — сказал я, — и не могу тебя за это осуждать. После того, что вы с мамой в своё время пережили, любой бы стал осторожным. Но второй раз с нами такой номер не пройдёт. Мы будем готовы и дадим отпор.

— Сомневаюсь, что мы сможем им что-то противопоставить, — произнёс отец. — У Бильдорнов связи, деньги, наёмники…

— Силы неравны, — согласился я. — Поэтому всё нужно хорошо продумать и просчитать. Но бездействовать нельзя, добром это не закончится. При твоём миролюбивом подходе у нас есть два варианта развития ситуации: первый — ты продаёшь почти все наши земли барону за бесценок, и проблемы откладываются на какой-то срок, но не навсегда; второй — мы боремся.

— У нас нет ни сил, ни ресурсов, — сказал отец. — Как без этого бороться?

— Тогда надо продавать земли. И как можно раньше, пока барон предлагает хоть какие-то деньги. Или бороться, или продавать сразу. Продавать их за бесценок после ещё одного налёта и погрома — это не просто плохой вариант, это худший из худших. И решать надо сейчас, пока Бильдорны не начали действовать первыми.

— Какой смысл решать бороться, если бороться нечем? Зачем ты вообще поднимаешь эту непростую и больную тему? — спросил отец, плохо сдерживая раздражение.

— Сейчас нечем, — сказал я. — Но силы появятся. И средства тоже. Надо только поставить цель и идти к ней.

На это отец ничего не ответил. Он довольно долго молчал, и казалось, он пытается понять не столько мои слова, сколько меня самого. В итоге он покачал головой и произнёс:

— Ты сильно изменился, Ари. И слишком быстро. Иногда… иногда мне кажется, что я разговариваю не с тобой, а с каким-то другим человеком.

— Каждый человек в какой-то момент взрослеет и начинает по-другому смотреть на мир, — ответил я. — После дежурства у разлома и боя с тварью я поверил в себя. И к тому же реально стал сильнее.

— Чтобы победить Бильдорнов, одной физической силы недостаточно.

— Я это понимаю, но прежде всего нужно решить главный вопрос: готовы ли мы морально вернуть себе воду? Если да, то будем думать, как это сделать. Если нет, то… — я театрально развёл руками. — То смотри пункт первый: надо поскорее продавать землю, пока её хотят купить, а не отобрать.

— Сейчас я точно к принятию такого решения не готов, — сказал отец. — Надо думать. Очень хорошо думать. Взвесить все риски, просчитать шансы.

Он встал из-за стола и направился к выходу из гостиной, почти дошёл до двери, но вдруг остановился, словно вспомнил что-то важное, обернулся и спросил:

— Тебе мать сказала, что позавчера к нам заезжала Лира Зортемис?

— Нет, — ответил я. — Ничего не говорила.

— Лира заезжала сказать, что она вернулась из столицы. Просила передать тебе эту информацию, когда ты приедешь. Мать, видимо, забыла, но вот я передаю.