Алексин Фоллмут – Двенадцатый рыцарь (страница 72)

— Но ведь это правда, я…

— Ты не плохой человек. Ты просто до странности сложная.

— Ладно…

— И ты боишься, Ви. Ты так всего боишься.

Я хочу возразить.

Я должна возразить.

— Знаю, — выдыхаю я. — Я в ужасе. Это тяжело.

— Я бы сделал это проще для тебя, — голос Джека звучит напряжённо, но уже не так сердито. — Я бы хотя бы попытался.

«Ты пытался», — думаю я.

— Я не хотела причинить тебе боль.

— Да? Ну, мне больно. Я чувствую себя расстроенным, униженным и…

— Я знаю…

— Нет, ты не знаешь. — Джек наносит ещё один сильный удар по Черному Рыцарю, и я осознаю: он может победить. Он может выиграть, и очень скоро. Я думаю, что через несколько минут его больше не будет в моей жизни.

— С тобой я был собой больше, чем когда-либо и с кем-либо, — говорит он отстранённо. — И мне бы хотелось, чтобы ты испытала то же самое. Ненавижу, что я чувствовал то, чего не чувствовала ты.

— Но я чувствовала, — мои глаза опухли, горло сдавлено. — Я чувствую, Джек…

Но он молчит. Черный Рыцарь замахивается, и Джек блокирует. У него есть навыки воина, представляющие собой точные и прямые удары. И я думаю обо всех тех вещах, которые он делал, а я даже не знала, что он на это способен: о тех ярдах, на которые мне всегда было всё равно, пока он их не пробежал, о давлении, которое он терпел, а я даже не подозревала, пока он не доверился мне. Обо всех частях себя, которые он мне отдал, и о том, что я не смогла отдать ему хотя бы малую часть себя взамен.

— Думаю, я просто одиночка, — признаюсь я. — Я не сильная, я хрупкая, и каждый раз, когда меня кто-то ранит, это остается со мной, как синяк, который никогда полностью не заживает. — Я делаю судорожный вдох. — Я не знаю, как измениться, как стать проще. Я не умею быть доброй к кому-либо, даже к себе. Ты доверял мне, а я не знала, как довериться тебе в ответ, не знала, как…

— Виола, — перебивает Джек.

— Я просто…

— Можешь помочь? — резко прерывает он.

Я снова сосредотачиваюсь на игре, и вижу, что Джек наносит Черному рыцарю последний, завершающий бой, удар. Черный рыцарь давно должен был быть разрублен на части, но почему-то это не произошло. Почему?

— О. — Потому что человек не может пройти этот квест в одиночку.

Я поднимаю свой меч и вонзаю его в грудь Черного Рыцаря. Его индикатор жизни вспыхивает, а затем стремительно падает к красному цвету.

Экран сменяется. Туман рассеивается.

Черный Рыцарь падает, истекая кровью, и мы вдруг оказываемся у самого озера, как будто эта битва всегда вела нас сюда. Поверхность воды расступается, и из озера выходит чародейка с мечом в руках.

Экскалибур.

КОРОЛЬ ПРОШЛОГО И БУДУЩЕГО ЖДЕТ ВАС, — гласит надпись на экране.

Я выдыхаю.

— Это… это всё?

Джек молчит, а из озера поднимается человек в короне.

Очевидно, что это финальные титры — анимация, которая должна завершить квест и, соответственно, всю игру, но она еще… не завершена. Пока еще нет. Вместо того чтобы направиться к нам, король Артур забирает меч Экскалибур у чародейки и склоняется над Черным рыцарем.

Затем он снимает c рыцаря шлем, и…

Я невольно резко вдыхаю.

ЭТО КОРОЛЕВА ГВИНЕВРА, подсказывает экран.

— Она умирает, — говорит Артур чародейке. — Помоги мне её исцелить.

— Она предала тебя, — отвечает та. — Она заслуживает такую участь.

— Она была проклята. Это не та женщина, которую я люблю.

— Она предала тебя, — повторяет чародейка. — И должна поплатиться за это.

Я понимаю, это, вероятно, звучит очень пафосно, но лично меня эта сцена растрогала. Так вот в чем поворот! Всё это время настоящим двенадцатым рыцарем были не мы. Это всегда была Гвиневра.

— Нет, — говорит Артур. — Этим королевством правят любовь и верность. Если я и вернусь, то только с ней рядом.

— Но, Ваше Величество…

— Без нее — это не Камелот, — утверждает Артур.

Он склоняется к ней. Слеза скатывается с его щеки и падает на её раны.

Постепенно последние остатки тумана исчезают.

Исчезает остров. Исчезает озеро. Чародейка растворяется в воздухе. Доспехи Чёрного Рыцаря спадают, открывая правду — за ними скрывалась женщина. Внезапно мы оказываемся в Камелоте, залитом солнечным светом. На шумном, пёстром рынке вновь развевается геральдический флаг Пендрагона.

Король Артур встаёт и протягивает руку Гвиневре, которая медленно приходит в себя. Слегка смущённая, она принимает его руку.

— Пришло время вернуть Камелот, — говорит Артур. — Будешь ли ты вновь рядом со мной?

Она смотрит на него, удивлённо и задумчиво:

— Буду.

Ворота замка распахиваются, и Артур с Гвиневрой возвращаются в Камелот. Круглый стол вновь заполняется рыцарями со всех королевств, которые мы успели пройти в игре.

А потом начинают идти титры, где первыми загораются два имени:

Исполнительный директор Нелли Браун.

Арт-директор Сара Чан.

— Они женщины, — говорю я вслух, поражённая этим открытием. Я никогда раньше не задумывалась об этом, но, конечно же, так и есть. Всегда было ощущение, что мне нравится не только, как была разработана игра, но как в нее была вплетена история. Словно это то, что я бы сделала, если бы писала ее…

— Я мог бы простить тебя, если бы ты попросила, — говорит Джек.

Эти слова настолько внезапны, что я не сразу понимаю, о чем он.

— Что?

— Мы могли бы поругаться, знаешь, — говорит он, захлопывая ноутбук и встречаясь со мной взглядом. — Могли бы поспорить. У нас ещё полно времени, — он указывает на спортзал, полный людей, среди которых он, в отличие от меня, явно всем нравится. А я нравлюсь только… ему. — Ты могла бы сказать, что я слишком резок, — добавляет он, — а я бы ответил, что действительно зол. И в конце концов мы бы признали, что оба правы. И тогда смогли бы это пережить.

От этих слов в груди что-то появляется.

Надежда, эта чертова опасная штука.

— Ух ты. — Я прочищаю горло, стараясь вернуть себе привычный тон. — Эта игра действительно зацепила тебя, да, Орсино?

Он забирает ноутбук у меня из рук, захлопывает его и откладывает в сторону.

— Я прощу тебя, если ты попросишь, — говорит он. — Мне не нужны твои извинения. Я и так знаю, что ты сожалеешь. Я хочу понять, сможешь ли ты попросить меня остаться, вместо того чтобы отпустить.

Я сглатываю.

— Ты слишком проницателен для качка.