Алексин Фоллмут – Двенадцатый рыцарь (страница 58)

— Орсино, — звучит строгий голос отца — он снова включил режим тренера. Отец активно двигает челюстью, пережевывая пластинку Big Red. — Думаешь, сможешь сыграться с Эндрюсом?

— Конечно. — Я поднимаюсь на ноги и совершаю легкую пробежку к боковой линии, пока защита выходит на поле. Настороженный Эндрюс ходит взад-вперед. На последних тренировках он пропустил два паса, и теперь это не выходит у него из головы.

— Лови, — говорю я, бросая расслабленный спиральный пас.

Мяч приземляется прямо ему в руки, словно там ему самое место. В этом нет ничего сложного; стоит лишь упомянуть, что не все так просто, как и с четвертым дауном за минуту до конца матча. Иногда лучший способ поддержать человека — напомнить ему, что это всего лишь игра.

Я проверяю колено, ощущая привычное желание рвануть вперед, пока все не растворится в пыли позади меня.

Да, всего лишь игра.

— Все еще странно находиться на поле без тебя, — комментирует Эндрюс, бросая мне мяч обратно.

Сначала я молчу.

— У тебя чертовски крутой сезон, — напоминаю я ему в конце концов.

Он пожимает плечами:

— Как и твой, когда ты был на том же курсе, что и я.

Это правда — статистически у меня был лучший год — но намек все еще ранит. Я — живое доказательство того, что одного хорошего сезона на втором курсе недостаточно, чтобы построить карьеру в профессиональном спорте. А еще тягостное напоминание о том, что даже самые быстрые ноги могут не выдержать удар. Я, вероятно, спасаю его эго.

Хотя не могу сказать, что быть предостерегающей историей так уж здорово.

Он ловит еще пару мячей.

— Я слышал, что один из других перспективных игроков Иллирии выбыл. Отстранен за вечеринку или что-то в этом роде.

— Мм. — Я вижу, он намекает на то что, как это хорошо для меня: игрок, который восстанавливается после серьезной травмы, лучше того, кто наверняка будет тусоваться в колледже. Но я считаю иначе. Если Иллирия собирается отсрочить момент подписания со мной контракта, неважно, кто еще дисквалифицирует себя с моей позиции. Я хотел — и все еще хочу — быть их выбором, потому что я лучший. Даже если это означает попросить их сделать ставку на то, насколько хорошо я смогу восстановиться. Даже если это значит доказывать что-то, в чем я сам еще не уверен.

— От них что-нибудь слышно? — спрашивает Эндрюс.

— Пока нет. Но, уверен, они свяжутся со мной до конца сезона.

— О, круто. К финалу Штата будешь на поле, да?

Вообще-то, нет. И уже давно.

— Уверен, они свяжутся со мной до конца сезона.

Эрик говорит «нет». Впереди еще три стабильных недели физиотерапии, прежде чем я смогу снова участвовать в футбольных тренировках. Мама говорит «нет», потому что Эрик говорит «нет». Отец отвечает «посмотрим», ведь я всегда был особенным, да и бегать я научился раньше, чем начал ходить.

Фрэнк смотрит на меня, в ожидании того, что я совершу, как мне кажется, что-нибудь глупое.

— Да, вероятно. — Лгу я, но это безобидная ложь.

— Отлично. Без тебя было бы не то.

Я отправляю еще один спиральный пас:

— Конечно, так и будет.

Он усмехается:

— Ну да.

Его следующий бросок уходит немного в сторону и ниже, чем нужно. Он ресивер, его задача — ловить мяч, а это значит, что от него можно ожидать отсутствия мастерства в бросках. Так что это не проблема, но я понимаю, что для того, чтобы поймать мяч, мне придется резко уйти в сторону и наклониться, чтобы поймать его. Вместо этого я машу ему рукой, позволяя мячу уйти за пределы поля.

— Ты разогрелся, теперь иди разомнись.

— Слушаюсь, капитан! — Эндрюс убегает, а я снова подбираю мяч, слегка прищурившись.

— Эй, Эндрюс! Забери это. — Бросаю мяч, он ловит его, и я слышу слабый, но знакомый звон в ушах.

(ГЕРЦОГ, ГЕРЦОГ, ГЕРЦОГ…)

— Хорошо, что ты никогда не претендовал на мою позицию, — раздается голос позади меня. Я оборачиваюсь и вижу Курио, приближающегося c места, где он только что проводил тренировки со спецкомандами.

— Ага, в моей руке нет ничего особенного. — По крайней мере, по сравнению с моими ногами.

— Сомневаюсь. — Курио подходит ко мне, и мы оба поворачиваемся лицом к полю. — Последняя игра сезона, да?

— Ага. — Солнце уже почти село за дальнюю линию поля, скрываясь за холмами, и это одно из моих любимых зрелищ. Знаю, это странно, но мне действительно нравится запах искусственного газона, привкус пластика в воде из кулеров Gatorade. Мне нравится бодрящее жужжание загорающихся огней стадиона, и невероятное, осязаемое одиночество, когда они гаснут.

— Ты вернешься, — произносит Курио. — Для тебя здесь все не заканчивается.

Его голос звучит немного странно.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— М-м? Да, о да. — Его губы изгибаются в задумчивой улыбке. — Просто буду скучать, вот и все.

— Ты все еще можешь играть в колледже, правда?

— Не так же. Это не одно и то же.

— Но у тебя же есть предложение, не так ли? — Оно от маленького колледжа на юге, но все же.

— Да, но я знаю, что все кончено.

— Эй, не говори так…

— Нет, я не… Я не унываю или что-то в этом роде. — Курио пожимает плечами. — У меня не та рука, чтобы соревноваться на таком уровне. Она просто достаточно хороша для школьного футбола, и меня это устраивает, честно говоря. — Он искоса смотрит на меня. — Я пытался понять, как тебя отблагодарить.

— За что? За то, что получил травму? — Я смеюсь, и он тоже.

— Да, за это.

— На здоровье. Рад упасть на этот меч вместо тебя⁹¹.

— Нет, серьезно. — Он становится чуть сдержаннее. — Спасибо за… не знаю, — пожимает плечами, — то, что показал, что можно идти дальше. У меня было три сезона, чтобы понаблюдать за тобой и Валентайном, и, ну, это просто важно.

Его слова многое значат для меня, но у меня нет способа признать это, не поставив нас обоих в неловкое положение.

— Ты прав, — говорю я. — Ты не можешь быть квотербеком в колледже. Ты слишком милый.

— Да-да, — закатывает глаза Курио, пихнув меня плечом. — В любом случае, ты больше, чем просто твои ярды, понимаешь? Просто подумал, что кто-то должен тебе это сказать.

Я открываю рот, чтобы что-то ответить — понятия не имею, что именно, — но тут тренер подает свисток, призывая всех вернуться на поле. Курио отступает, но я ловлю его за руку.

— Просто наслаждайся, ладно? — говорю я тихим голосом. — Каждой секундой. Вы, ребята, достаточно хороши, чтобы выиграть чемпионат штата, но даже если вы этого не сделаете… не упусти этот момент.

Я имею в виду, что ты никогда не знаешь, сколько еще секунд тебе дано провести на этом поле, прежде чем кто-то отнимет у тебя все. Разрыв мениска или такого рискованного паса, как «Аве Мария⁹²», который вырубит тебя за пять секунд до конца. А может случится торнадо или наводнение. Ничего нельзя гарантировать, кроме этого момента — здесь и прямо сейчас.

— Да. Спасибо, чувак, — кивает мне Курио, и я следую за ним к команде, постепенно набирая скорость. Эрик сказал бы «нет». Мама сказала бы «нет». Фрэнк не смотрит.

Я бегу, и это ощущается…

Отлично.

— Руки! — кричит тренер, и никто даже не замечает. Никто не видит меня. Никакие молнии не разразились. Никакой божественной кары. Я совершенно невредим.

Я выдыхаю, впервые рассуждая: может, оно того стоит. Может, этот момент стоит всего. Может, он важнее, чем следующий год или следующие четыре года или целая карьера.

«Ты буквально идиот?» — вопрошает голос в моей голове, который на 95 % принадлежит Ви Рейес, но я отмахиваюсь от него, присоединяясь к общему кругу для заключительной речи тренера.

Я жду, пока папа уснет, после чего зашнуровываю кроссовки и выскальзываю на улицу.