Алексин Фоллмут – Двенадцатый рыцарь (страница 17)

— О, привет, — произносит Джек, немного вспотевший, хотя изо всех сил старающийся это скрыть. — Оливия, — поворачивается он к ней после едва заметного кивка в мою сторону. — Идешь на обед?

— Ой, ну… Да, через минуту. Я тут заканчиваю разговор с Ви о нашей сцене по литературе, — говорит Оливия, кивнув в мою сторону.

— Ви? — Джек переводит на меня озадаченный взгляд, как будто я недавно придуманная кем-то концепция. У него темно-карие глаза, и они одновременно завораживают и слегка пугают. Разумеется, что одного лишь спортивного таланта недостаточно, если у тебя нет классической привлекательности в качестве бонуса, хотя он выглядит… слегка уставшим?

Не успеваю я додумать мысль, как он отворачивается.

— Можешь идти без меня, — предлагает ему Оливия.

— О нет, все в порядке, — слишком быстро отвечает Джек. — Я могу подождать.

Боже, Джек. Даже мне неловко.

— Ой… Ну, ладно. Завтра у тебя получится? — спрашивает Оливия, поворачиваясь ко мне.

— Завтра? — эхом отзываюсь я, увлекшаяся происходящим.

— Да, чтобы порепетировать. После школы, — поясняет она, а Джек все еще переводит взгляд с нее на меня, словно пытается решить математическое уравнение. Честно говоря, я тоже не понимаю, о чем говорит Оливия, но если это вызывает у Джека Орсино такой стресс, то пусть будет так.

— Конечно, — соглашаюсь я. — Мне подходит. У меня дома?

— Отлично, — улыбается Оливия. — Я напишу тебе смс.

У нее нет моего номера. Конечно, она может написать мне в личку на любой платформе, но все же. Что ж, играем дальше. — Отлично! Пока, Джек, — нарочно добавляю я, наслаждаясь возможностью подшутить, пока случайно не встречаюсь с ним взглядом.

Ой, он и правда выглядит ужасно — как будто не спал несколько дней. В груди что-то екает, но, к счастью, ненадолго.

— Пока, — тихо говорит Джек, а после неуклюже разворачивается на костылях и уходит вслед за Оливией. Он все еще хмурит брови в замешательстве.

Джек

— Доброе утро, солнышко, — шутливо поет мне мама, когда я поднимаюсь с дивана, спотыкаясь о стопку учебников и едва не впечатываясь зубами в край кофейного столика. — Ты ведь не засиживаешься допоздна, правда?

Она бросает многозначительный взгляд на мой ноутбук, который я спрятал между подушками дивана около трех или четырех часов ночи, когда уже просто не мог держать глаза открытыми.

«Двенадцатый рыцарь» — странная игра. Она сложная, и это ощущается так, словно я заблудился в каком-то причудливом фантастическом мире с собственными правилами и языком, но я уже начинаю вникать. Я всегда воспринимал футбольное поле в некотором смысле как зону боевых действий, и игра не сильно от этого отличается. Что еще важнее, я обнаружил, что часто думаю об игре, когда не играю: о навыках, которые приобрел, о том, как использовать их в бою, о местах в королевстве, куда я мог бы отправиться, если пройду определенные уровни или смогу победить определенных противников, и тому подобное.

Конечно, это не футбол. Толпа не будет аплодировать мне за успехи в этой игре или за достижения где-либо за пределами поля. Но если учесть все остальные вещи, о которых я мог бы думать, — например, как мои товарищи по команде избегают смотреть на мое колено, или как отец теряется, не зная, о чем со мной говорить за ужином, — то игра… практически идеальный выход., Даже если из-за нее я недосыпаю большую часть ночи.

— Ты же знаешь меня, мам. Ясноглазый и с пушистым хвостом, как всегда. — Я сонно протираю глаза и тянусь за костылями. — А что ты здесь делаешь?

Она бросает на меня обиженный взгляд, и я пытаюсь убедить себя, что это лишь шутка.

— Неужели мать не может навестить своего сына, получившего травму? — она отшучивается, что является еще одним доказательством того, что я ее расстроил.

— Я имел ввиду… — Я машу рукой. Неважно, что я имел в виду. — Завтрак?

— Уже на столе.

— Отлично. — Я плетусь за ней на кухню, где она ставит передо мной огромную тарелку с яичницей и беконом и столько тостов, что ими можно накормить небольшую армию. — Ух ты..

— Я подумала, что ты проголодался, — говорит она, поймав мой взгляд. — Я помню, как ты ешь, Джек, даже если я больше здесь не живу.

Я кое-как вытаскиваю табурет и забираюсь на него, уронив при этом один из своих костылей.

— Такими темпами на диванных подушках скоро останется отпечаток моей задницы.

— Ты поправляешься, — говорит она, — и не говори «задница».

Спорить с ней с утра — явно плохая идея, поэтому я просто молчу.

— Ладно, спасибо, мам. — Я беру тост и слушаю, как она рассказывает, что каждое воскресенье теперь будет завтракать со мной перед физиотерапией, пока мой отец смотрит записи игр с другими тренерами в школе.

— Я рада, что у тебя будет возможность отдохнуть, — говорит она как бы между прочим. — Лучше тебе сейчас сосредоточиться на чем-то помимо футбола. Например, на поступлении в колледж.

Мой желудок сжимается.

— Но я поступаю в Иллирию, — напоминаю я.

Она быстро кивает:

— Да, конечно, но на всякий случай…

— И это все еще моя команда, — добавляю я, чувствуя, как тост становится сухим во рту, но заставляю себя его проглотить. — Мне все равно нужно быть там.

— О, я знаю, малыш, — говорит мама, воркуя со мной излишне сочувствующим тоном. Как будто ей, как и всем остальным, меня жалко — будто я цепляюсь за старую мечту, которая давно уже мертва. Я слышал, как она говорила что-то подобное папе. И хотя она, вероятно, об этом жалеет, в ее словах была доля правды.

Вот так просто мой аппетит мгновенно пропадает.

— Мне, наверное, стоит почистить зубы и идти — я отодвигаю недоеденное блюдо в ее сторону. — Завтрак был отличный, спасибо.

Она слегка хмурится, глядя на меня.

— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь?

— Да, все нормально. — На самом деле, не очень. Но, по крайней мере, пока я разрубаю мечом какого-нибудь персонажа на экране, мне не приходится об этом думать. — Все в порядке, мам, честно.

— М-м. — Несколько секунд она меня просто изучает. — Как дела у Ника?

Уехав на прошлых выходных, он заставил меня пообещать досмотреть «Войну Терний», чтобы я мог нагнать новый сезон, который, по его словам, будет лучшим из вышедших на данный момент. Это неплохой сериал. Я ожидал худшего, учитывая все эти спецэффекты и странные костюмы, плюс тот факт, что он нравится Ви Рейес, а это само по себе подозрительно. Но эта история затягивает, поэтому, вероятно, я посмотрю его на этих выходных, после выездной игры.

Той самой, в которой я не смогу участвовать.

— У Ника все хорошо, — отвечаю, прочищая горло.

— А как Оливия? — мама берет мой кусочек бекона.

— О, ну… — Честно? Я и сам хотел бы это узнать. — Она немного нервничает.

— Логично. У нее ведь сложная программа в этом году, не так ли?

— Наверное. — Кажется, я больше ничего не знаю об Оливии. Как будто я перестал быть для нее кем-то особенным, а может и вовсе никогда им не был. Это, наверное, глупо, но, кажется, в последние дни мы оба чаще говорим с Ви Рейес, чем друг с другом. И…

Хм. Снова Ви Рейес.

И вдруг, c большим опозданием меня осеняет — будто загорается лампочка. Я все утро думал о Ви, и наконец-то до меня доходит, почему.

Может, Ви — это ключ к восстановлению отношений с Оливией?

У меня в голове всплывает образ вечно хмурой Ви, и внезапно она уже не кажется такой раздражающей, как раньше. Я хотел получить ответ, и вот, пожалуйста, он прямо передо мной.

— Мне правда пора, — напоминаю маме, внезапно заглатывая большую ложку яичницы и опережая ее в поисках костылей. — Но еще раз спасибо!

— Дорогой? Я думала, что могу тебя отвезти, — кричит мама, указывая на мое колено.

— О. — Точно. — Да, спасибо. Нормально, если выйдем через пять минут?

— Конечно, — говорит она, слегка озадаченная. А я в это время откладываю все мысли о рыцарях, выездных играх и загадочных почти-что-бывших подружках, чтобы начать разрабатывать план.

Мои первые попытки придумать, как уговорить Ви мне помочь… оказались не слишком удачными.

— Ви? Она стерва, — заявляет Том Мерфи. — Зачем тебе это?

— О да, полная стерва, — соглашается Марко Кляйн. — Даже не пытайся.

— Да нет, она не стерва, — неуверенно добавляет Роб Като, похоже удивленный тем, что я вообще решил с ним поговорить, — но у нее как бы нет души, понимаешь, о чем я? Так что, типа, да.

Даже сестра Ника, Антония, дает мне расплывчатый ответ.