Алексин Фоллмут – Двенадцатый рыцарь (страница 10)

Она злится на меня? Может быть.

— Я понимаю, что между нами что-то не так в последнее время, — говорю я наконец, и она выдыхает, как будто получила сильный удар.

— Правда?

— Да ладно тебе, Лив. Я не настолько глуп. — Она отходит, вероятно, чтобы сестры ее не услышали. — Все в порядке?

— Да… Ну… — Она морщится. — В общем-то, да.

— Отлично, — смеюсь я. — Очень убедительно, продолжай.

— Просто… — Она снова колеблется, и вдруг мне приходит в голову, что, возможно, она ждет от меня извинений.

— Может, я начну? — говорю я. — Потому что мне кажется, что это моя вина.

— Ты так считаешь?

— Конечно. Я имею в виду, меня ведь почти никогда нет рядом. — Это было основной причиной ссор моих родителей: нехватка времени. — Может, моя травма — это даже к лучшему для нас. В каком-то смысле, плюс, верно? Теперь я буду гораздо свободнее, — напоминаю я ей, чувствуя себя немного лучше от этой перспективы, — так что, возможно, у нас получится…

— Я думаю, нам стоит сделать перерыв, — выпаливает Оливия.

— …снова сблизиться, — заканчиваю я и замолкаю. — Подожди, что? Из-за моей травмы?

— Что? Джек, — говорит она в ужасе. — Конечно, нет!

— Но… — Я моргаю, чувствуя, как мир вокруг меня меняется.

Снова.

— Просто… моим родителям, знаешь, им ведь никогда не нравилось, что я c кем-то встречаюсь, — морщится она. Это не новость, ее родители всегда были строгими и консервативными, чего я никогда не понимал, но я никогда не думал, что это станет проблемой.

— Ты хочешь взять паузу, потому что я не нравлюсь твоим родителям? — Это кажется абсурдным. Я всем нравлюсь. Даже тем, кто не хочет этого признавать. Хадиды явно относились ко второму типу, но в какой момент это стало для нее проблемой? Теперь мне придется завоевывать их расположение?

Потому что я могу это сделать.

— А что, если я приду позже? Привезу цветы твоей маме, притворюсь, что понимаю, о чем она говорит, когда речь идет о медицине…

— Нет, нет, — быстро перебивает она. — Это… неважно. Просто мысль вслух. Понимаешь, о чем я? Это не имеет значения. — Она качает головой. — Просто забудь.

— Оливия. — Она же не всерьез. — Я не могу просто об этом забыть…

— Я просто на взводе, — быстро отвечает она. — Вся эта с учеба, и, знаешь, моя семья, подготовка к колледжу… — Она замолкает. — Но, конечно, я все еще беспокоюсь о тебе…

— Беспокоишься обо мне? — эхом повторяю я. Девять месяцев назад я сказал ей, что люблю, и она ответила тем же. Но теперь я осознаю, что она давно этого не говорила. Лайк в мессенджере — это не то же самое, что «я люблю тебя».

Ого. Сколько же я пропустил?

— Нет, Джек, я… — Она разочарованно вздыхает. — Конечно, я люблю тебя. И я всегда буду, клянусь, но… это немного странно, знаешь, со всем этим…

В этот момент мой телефон вибрирует и чуть не выпадает из рук.

— Оливия, я… — Он снова вибрирует, и я пытаюсь быстро закрыть сообщение на экране. — Прости, подожди секунду, я просто…

— Слушай, не буду тебя задерживать, ладно? Мне жаль. Я знаю, что у тебя много дел, плюс Лее нужна моя помощь. Мы поговорим позже, обещаю.

И до того, как я успеваю что-то ответить, она отключается.

Я смотрю на пустой экран и мысленно проклинаю свой телефон. Особенно когда вижу, от кого пришло сообщение.

Нам нужно обсудить план подготовки к танцам в гавайском стиле, — пишет Ви Рейес. — Социальный комитет должен знать, какой у них бюджет.

Никому нет дела до этих танцев, но попробуй скажи это Ви Рейес. Она чем-то похожа на героиню фильма, которая снимает очки и встряхивает волосами, чтобы показать, что была — ого! — хорошенькой все это время. Только Ви не носит очков, и я уже видел ее с распущенными волосами. Ее скорее можно сравнить со строгой директрисой викторианской школы для трудных детей.

Но спорить с ней бесполезно, так что я глубоко вздыхаю. Даже несколько раз.

Доброе утро, солнышко, — отвечаю я. — Вероятно, ты слышала, что в данный момент я героически не в форме? Кстати, все еще жду цветы.

C какой стати? — присылает она мгновенно. — Ты что, умер?

Прежде чем я успеваю ответить, она снова пишет:

Чтобы согласовать бюджет тебе нужны колени?

Я закатываю глаза.

Пожалуйста, не утруждайся заботой обо мне, — пишу я. — Я не знаю, как я смогу жить с чувством вины. И еще, — добавляю, — пусть Райан поставит второй автограф.

На фактуре АСО (что означает «Ассоциированное студенческое объединение» — что-то в Ви заставляет превращать все в серьезные аббревиатуры — как будто я вдруг стал каким-то клерком с Уолл-стрит) нужно две подписи из трех возможных: президента, вице-президента или казначея. Ви могла бы попросить кого угодно, кроме меня, но, честно говоря, я почти уверен, что она делает это, чтобы меня раздражать. Я для нее как расслабляющее хобби — вроде вышивки или прослушивания джаза.

Райан — идиот, — отвечает она.

Интересно, — пишу я и, не удержавшись, добавляю: — Значит, я не идиот?

Она начинает что-то набирать, и я тут же жалею, что спросил.

Ты ПРЕЗИДЕНТ, Джек. Если ты не собираешься относиться к этому серьезно, то зачем ты здесь? Все, что я прошу — это ОДНА подпись. Представь, что это автограф. Тебе же нравится их раздавать.

О, боже. Спорить с Ви Рейес невозможно. Я уже собираюсь сдаться и выкинуть телефон, как вдруг получаю сообщение от Оливии:

Прости, Джек, но, кажется, мне просто нужно немного времени.

«Иронично», — думаю я с усмешкой, учитывая, что время — это, пожалуй, единственное, чего у меня теперь в избытке.

4

Отзвук предсмертного крика³⁸

Ви

Проснувшись в субботу, я по привычке первым делом лезу в соцсети, чтобы узнать последние новости о новом сезоне «Войны Терний». Натыкаюсь на интервью с Джереми Ксавьером и на несколько анонсов, обещающих «невероятный поворот», хотя сложно сказать, что бы это могло значить. Смерть персонажа? Возможно. Надеюсь, это не Цезарио. Кстати, на днях я написала целый тред о том, что злодеи-мужчины всегда получают самые сложные сюжетные арки искупления в отличие от женщин. (Но это не значит, что их не убивают в конце.)

Я отметила свой любимый блог о поп-культуре — Monstress Mag, который ведут женщины, но, увы, ни лайков, ни ретвитов от них не получила. Не то чтобы мне так уж нужно внимание, но было бы неплохо, если бы меня воспринимали всерьез. Ведь высказывания о фэнтези по-прежнему в основном исходят от ностальгирующих фанбоев³⁹, поддерживающих своих проблемных фаворитов и не использующих критическое мышление. И если в мире «Двенадцатого рыцаря» мне легко быть Цезарио, то в реальной жизни все куда сложнее. Я имею в виду… Здесь, в диких джунглях социальных сетей, c моим настоящим лицом, мне нужен весь арсенал интерсекционального феминизма.

Пролистывая ленту, я замечаю, что Антония не лайкнула мой твит, но… Ладно, это нормально. Мне не нужны показные лайки. Однако я продолжаю прокручивать ленту и вижу, что она лайкнула что-то другое:

«неужели только мне кажется что в фандоме ВТ⁴⁰ полно слишком зацикленных людей? типа просто посмотри другое шоу лол это не так уж сложно.»⁴¹

Она… она что, подначивает меня твитом⁴²?

Нет, скорее всего, нет. Она бы так не поступила; к тому же, это всего лишь лайк. Уж я-то отлично знаю, что под каждым постом о «Войне Терний» найдется какой-нибудь хейтер Цезарио или чувак, утверждающий, что главная героиня Лилиана — Мэри Сью, а это, по сути, кодовое слово для «я не уважаю женщин». И что с того, что героиня «нереалистична»? А как насчет существования всех мужчин-супергероев из комиксов? Как насчет каждого «избранного»? Честное слово, тайна. Возможно, именно на это Антония и злилась.

Возможно.

В любом случае, как бы мне ни хотелось порубиться в «Двенадцатого рыцаря», мне уже пора вставать. Выходные всегда утомляют, особенно в начале года, когда в нашем регионе заканчивается RenFair. Как у несовершеннолетних, у нас неполные рабочие смены, но Баш всегда встает рано. Он считает, что нужно «опережать солнце».

— ВИ! — орет он, привычно стуча по моей двери. — У ТЕБЯ ДЕСЯТЬ МИНУТ!

Остаток утра я провожу, пытаясь быстро впихнуть в себя хоть что-то из еды и собрать вещи: ботинки, пояс, удобную кожаную сумку, аутентичную металлическую кружку, носки, «панталоны» (читай: леггинсы), рубашку, корсет, нижнюю юбку, верхнюю юбку, капюшон… о, и солнцезащитный крем, потому что не все должно быть исторически достоверным. Все это происходит до того, как Баш, почти в истерике, запихивает меня в машину.

— Может, расслабишься? — ворчу я, но он подталкивает меня и жестом подзывает Антонию, спешащую к машине, веля ей садиться на заднее сиденье.

Отлично, это избавляет меня от необходимости обращать на нее внимание. Баш болтает про репетиции пьесы и весело препирается с Антонией по поводу декораций, а я просто отключаюсь, утопая в волнах альтернативного рока 80-х.

Обычно, как только мы оказываемся на ярмарке RenFair, реальность словно исчезает. Огромный парк в глуши волшебным образом превращается в копию Англии эпохи Елизаветы — не Лондон с его дворцами или мрачный Тауэр, а жизнеутверждающую версию северных деревень с актерами в костюмах, искусно расписанными домиками с соломенными крышами и деревянными лавками, простирающимися до самого горизонта. Это похоже на путешествие во времени в идеализированную эпоху буколической⁴³ простоты, но в версии, где люди, вроде нас, действительно играют роли, а не являются, ну вы понимаете. Колонизированными.