Алексей Зубков – За кулисами в Турине (страница 50)

— Штурмом возьмем, если что, — сказал рыцарь.

Но штурм не потребовался. Обошлось даже без споров о юрисдикции. Ворота открылись чуть ли не до того, как об этом попросили. Во дворе отряд встретило почти все население обители. На балкон вышел даже аббат.

— Вы за разбойниками? — спросил отец Августин.

— Какими разбойниками? — на всякий случай уточнил Мальваузен.

— У меня во время мистерии убили трех монахов и увезли имущество алхимика из кузни.

— У Вас в аббатстве есть алхимик?

— Фейерверки видел? У меня последнюю неделю кого только не было, — недовольно ответил аббат.

— Я не за теми разбойниками, — сказал Мальваузен, — Я за другими.

— У меня что тут, притон?

— Вот за этим! — сказал с седла Мальваузен и указал на Тодта.

Монахи расступились. Тодт и не подумал сопротивляться. Даже сам пошел навстречу солдатам.

— Беги! — крикнул Мятый.

Он выскочил откуда-то слева и набросился на солдат с мечом.

Поскольку он до сих пор не переодел сутану, в которой участвовал к кулачном бою, солдаты не сразу поняли, что этот монах опасен. Они едва успели выхватить оружие, и то не все. Мятый рубанул двоих, одному попал горизонтальным ударом под поля шлема, другому по правой руке, которая уже тянула клинок из ножен.

Рыцарь еле заметным движением намекнул коню. Умный зверь сорвался с места, врезался в Мятого грудью и сбил его с ног.

Тут же подбежали солдаты, отобрали меч и связали руки за спиной.

— Этого тоже берем? — спросили они.

— Берем, — ответил Мальваузен.

— Оставьте его, — сказал Тодт, но к нему не прислушались.

— Может, повесим по пути? — предложил один из раненых солдат, — Он мне ухо разрубил.

— Не доверяешь палачу? — Мальваузен спешился, — Ухо сейчас посмотрю. Может, срастется как было.

— Зачем? — спросил Тодт Мятого, — Взявшие меч, мечом погибнут.

— Как зачем? Беги. Я же твой послушник, спасаю тебя.

— Ты только и делаешь, что предаешь меня. Прежде, чем пропоет петух, ты предашь меня снова.

— Да иди ты! Меня к палачу потащат. Конечно, предам.

— Где Терцо? — спросил Мальваузен, бинтуя раненого.

— Не ищите, здесь его нет, — ответил Тодт.

— Уехал на своей телеге, — наябедничал Мятый, — Может, час прошел. Может, два.

— Не говорил, куда поедет?

— Говорил. В Тортону. Может и соврал.

Мальваузен прикинул, куда еще можно ехать отсюда на ночь глядя. В Турине и в Монкальери все постоялые дворы заняты, а тут ему еще и телегу с парой лошадей надо разместить. Почему он не напросился на ночь в аббатстве? Если бы выехал на рассвете, то в любую сторону через дневной перегон от Турина нашел бы ночлег за обычные деньги не в тесноте и не в обиде.

Зачем ему в Тортону? Он генуэзец, и домой возвращаться не рискнет, потому что его там еще не забыли. Франция или Савой его не интересуют, потому что он по-французски не говорит. На север, к швейцарцам нет смысла, он не говорит и по-немецки. Павия, Милан? Там война.

По пути Терцо проболтался, что Пьяченца хороший город. Если он туда, то путь действительно лежит через Тортону. Даже если и вернется в Геную, то все равно через Тортону.

— Кто знает, какая дорога ведет в Тортону? — спросил Мальваузен у солдат.

— Та, что на Асти, через мост в Монкальери, — ответил рыцарь.

— Спасибо, мессир. Вы тогда везите священника. Он важнее, чем тот парень. Сдайте лично господину Рене де Виллару. А я догоню Терцо. Троих солдат мне хватит.

— Телегу-то узнаете? — спросил Мятый, — Он тент поменял и лошадей. Сам переоделся и попутчиком взял парнишку, который тоже умеет телегой править.

Мятый соврал по всем пунктам.

— Одолжи ему мула, — приказал Мальваузен солдату, которому Мятый порезал руку, — Тебе лучше остаться здесь и подлечиться.

— Эй, я его вернуть должен.

— Скажете в конюшне, что верну я.

— Скажем, — подтвердил сержант.

Солдат забрал у коновода своего мула и протянул поводья. Мятому руки не развязали, но он сам залез в седло. Уздечку его мула Мальваузен накинул на заднюю луку своего седла.

Сержант связал Тодту руки спереди и собрался прицепить веревку к задней луке своего седла.

— У меня мул есть, — сказал Тодт.

Сержант сразу же решил, что лишний мул в хозяйстве пригодится, да и седло денег стоит. Тодта посадили верхом. Отряд с рыцарем отправился в Турин, а Мальваузен, Мятый и трое солдат — по дороге на Асти.

Солдаты быстро забрали Тодта и Мятого, а убийствами и краденым имуществом алхимика нисколько не заинтересовались. Аббат подумал, не слишком ли они обнаглели, чтобы забирать у него людей средь бела дня. Но до этого он уже успел подумать, что аббатство за неделю превратилось в проходной двор, и надо бы побыстрее выпроводить всех лишних. Поэтому решил, что отряд, приехавший за лишними именно сейчас, направил Господь в ответ на его молитвы. И спорить не стал. Осталось еще музыкантов выпроводить, пару ремесленников и русского рыцаря с переводчиком. Завтра к обедне чтобы никого не было, и не дай Бог, они сами не заберут свое барахло.

11. Глава. 27 декабря. Терцо

Терцо тем временем пересек мост и гнал что есть силы. Проехав Монкальери, остановился на почти пустой в сумерках дороге и запустил руку в тайник. Нащупал сумку, подтянул ее поближе и запустил руку внутрь. Монетки! Дукаты!

Золото французского рыцаря ожидало перегрузки на корабль из Марселя не в Банке Святого Георгия, а в сундуке у скромного купца Абрама под охраной французских солдат. Грабить Абрама зашли шесть человек. Тарди и Лис Маттео как старшие. Ангелочек — молодой подельник Лиса. Взломщик замков Мартелло. Возчики Терцо и его брат Птичка.

Вшестером они взяли в заложники две еврейские семьи и французскую охрану. Заставили их таскать золото из дома в дом через потайной ход. Потом всех убили и ушли. И солдат, и взрослых, и детей.

Мартелло погиб еще тогда. Заложники подняли бунт, ударили Терцо по голове, а Мартелло зарезали. Грабителей спас Ангелочек.

Вторым погиб Тарди. Лис Маттео в Пьяченце рассказал, что на галиоте, куда погрузили золото, что-то случилось примерно напротив Портофино, и команда принялась резать друг друга на глазах рыбаков. Лис видел труп Тарди с раной в сердце от рыцарского кинжала.

Третьим погиб Птичка. Терцо и Птичка погрузили золото на галиот, а их долю Лис и Тарди сразу оставили возчикам с пожеланием свалить из Генуи куда подальше. Братья спрятали по десять тысяч дукатов золотом в тайники в телегах и решили, что сваливать порожняком слишком подозрительно. Отправились искать фрахт на конский рынок и там волей случая их нанял тот самый рыцарь, который ограбил галиот с тем самым золотом. Птичка и Терцо всю дорогу изображали из себя непричастных возчиков. В Парпанезе у Терцо подстрелили лошадь в упряжке, а Птичка словил арбалетный болт в спину.

Четвертым погиб Лис Маттео. Французы поймали его в Портофино, пытали, просверлили дырку в черепушке, приняли за мертвого и бросили. Лис выжил и даже добрался до Пьяченцы, но там умер у лекаря от невыносимой головной боли и жара.

Ангелочек, может быть, еще жив. Лис сказал, что тому удалось уйти от французов в Портофино. Терцо не знал, что Ангелочек встретил в Генуе еще три раза сменившую хозяев часть того самого золота и нашел свою смерть, пытаясь украсть его снова.

Только оставшийся последним Терцо смог получить от ограбления какую-то выгоду. Он донес свои десять тысяч до Пьяченцы и положил их там на сохранение у надежных людей. Но почти сразу же взял на дорогу дукатов с запасом и отправился искать брата. Разве может человек бросить брата, даже если у человека есть десять тысяч золотом? Нашел могилу и отправился за наследством, спрятанным в тайнике в этой самой телеге. Разве может человек бросить десять тысяч золотом, даже если у человека есть десять тысяч золотом? И получил. Вот они, дукаты.

Терцо закрыл тайник и стегнул лошадей. Пока стоял в очереди на мосту, местные рассказали, что сразу за Монкальери деревня Тестона, и там тоже все занято, а за Тестоной немного проехать и Трофарелло, вот там уже можно найти ночлег для себя и для телеги с лошадью, хотя и задорого. А дальше в путь. Одному на пустой телеге не ехать. Вставать в обозы к попутчикам, брать попутные грузы. Продать телегу в Тортоне или Вогере, купить ослика. Сдать его за гроши или отпустить на волю в южном Парпанезе, а там на лодке дойти до Пьяченцы. Десять тысяч дукатов очень тяжелые.

Мальваузен догнал Терцо в Трофарелло. Даже искать не пришлось. Вот постоялый двор. Конюх сразу же сказал, что с запада за последнее время пришла всего одна телега, и возчик сейчас должен бы сидеть за столом, если еще спать не повалился.

Мятый, похоже, соврал, что Терцо взял попутчика. Хотя попутчик не жена, чуть размолвились и разбежались.

Мальваузен с двумя солдатами зашел внутрь и ткнул пальцем. Солдаты вывели Терцо на улицу. Он и не сопротивлялся.

— Этот?

— Этот.

Даже не переоделся. Мятый и тут соврал. Зачем?

— Знаешь, за что ты арестован? — спросил Мальваузен.