Алексей Зубков – За кулисами в Турине (страница 48)

Турин так Турин. Мальваузен и так туда собирался, а спешащий попутчик, который берет на себя все расходы, это редкая удача.

В Монцу из Пиццигеттоне выехали на рассвете 21 декабря. Днем 22 были там. Утром 23 выехали в Новару, и уже гнали не жалея коней. Днем 24 были в Новаре, узнали, что Тодт уехал в Турин и погнали за ним, не задерживаясь в Новаре на ночь. Рождественскую ночь встретили в Верчелли. Помолились, немного поспали и погнали дальше. Выспались в Вероленго и засветло доехали до Турина.

В Турине Мальваузен без особого труда узнал, что его светлость губернатор Прованса Рене де Виллар остановился у сводной сестры Луизы Савойской в замке Акайя. Туда он и отправился на доклад. Терцо же пошел с ним до дворца епископа, намереваясь узнать, где бы мог остановиться паломник к Плащанице, старый священник. Странствующие по богоугодным делам священники предпочитают по возможности останавливаться не на постоялых дворах, где шумно и дорого, а на церковных подворьях, в монастырях и аббатствах, где для своих может выйти и вовсе бесплатно.

Мальваузен сэкономил немало денег, когда притворился, что он просто странствующий врач, и нанялся переводчиком к Терцо. Не потратил ни гроша своих денег всю дорогу от Пиццегеттоне до Монцы и от Монцы до Турина.

В Турине можно бы было сдать Терцо мессиру Рене де Виллару. Но Мальваузен хотел найти того священника. По словам Терцо, этот Тодт был как дух войны. Однажды он поставил в строй весь обозный люд, выдал каждому по алебарде, и они общими усилиями удержали мост против кавалерии, потеряв всего двоих. В Парпанезе только Тодт на тяжело груженой телеге прорвался из грамотно организованной засады и ушел от погони.

Если Тодт и правда таков, как говорит Терцо, то может и не стоит рассчитывать на его показания. С другой стороны, как священник, он верен Господу, а не рыцарю-нанимателю. И может сказать много вроде бы неважного, но имеющего значение. Особенно, если допрос поведет духовное лицо.

Почему-то у Терцо не переводились деньги. Как будто де Круа успел ему щедро заплатить. Скорее всего, в середине пути возчики уперлись и потребовали аванс, а рыцарь расщедрился, потому что вез золота без счета.

Вот и сейчас. Пока Мальваузен докладывал, Терцо поговорил в городе и узнал, что обоз из Монцы, с которым там проводили Тодта, прошел мимо Турина на Монкальери. Но в день прибытия ехать еще и туда было поздно. Терцо снова оплатил хорошую комнату на двоих и конюшню.

Утром поехали в Монкальери. Нашли интенданта де Фуа. Тот поначалу и слушать не захотел, но Мальваузен взялся давить авторитетом де Виллара. Нашли старшего по тому обозу. Он без труда вспомнил Тодта и сказал, что отправил священника в аббатство на ту сторону реки.

— Он не хотел задерживаться надолго. Может, помолился на Рождество, поклонился Плащанице и уехал, — сказал обозник.

Терцо чуть не заплакал.

В аббатстве на воротах стоял на удивление невежливый монах. Губернатора Прованса он не боялся, денег не брал. Но, когда Терцо впал в истерику, и начал громко чертыхаться и богохульствовать, монах снизошел до признания, что есть в аббатстве такой священник. Вчера весь день ставили декорации на площади, он еще всех на своей телеге возил. Сегодня все своим ходом пошли на мистерию, в городе не протолкнуться.

Терцо и Мальваузен развернулись и поехали обратно в Турин. Десять раз пожалели, что отправились в Монкальери и аббатство верхом. На площадь Сан-Джованни, куда народ собирался на мистерию, верхов могли попасть только дворяне со свитой. И то, коноводы сразу забирали лошадей.

Пока добрались до своего постоялого двора, расседлали лошадей, вернулись на площадь, мистерия уже началась. Протолкаться к епископскому дворцу не стоило и пытаться.

— Давай, посмотрим, как все нормальные люди, — сказал Мальваузен, — А к Тодту подойдем потом, когда зрители разойдутся.

— Давай, — вздохнул Терцо, — Что-то я его не вижу.

Терцо смотрел мистерию с большим интересом. Ахнул, когда медведь вышел из клетки. Ойкнул, когда перед медведем встал Тодт впереди строя. Дождался финала и пробился за кулисы. Мальваузен пошел за ним и отстал, когда Терцо заговорил с каким-то священником.

— Святой отец!

Тодт подслеповато посмотрел на него.

— Терцо?

— Да!

— Какими судьбами?

— Да вот, брат мой погиб…

— Бедняга. Поминаю его за упокой. А тебя за здравие поминаю каждый раз, когда в телегу сажусь. До чего хороша. И лошадки хороши.

— А я как раз по этому поводу, — Терцо погрустнел.

— Телегу тебе отдать? Да забирай. Но сначала расскажи, что с грузом и как ты тут оказался.

— Когда мы на прорыв погнали, мне подстрелили правую лошадь. И все. И встал.

Терцо развел руками. Тодт кивнул. Мертвая лошадь — обстоятельство непреодолимой силы.

— Потом набежали жиды, — продолжил Терцо.

— Жиды, значит? — спросил сзади незаметно подошедший Мятый, — Мне-то не ври, какие еще жиды?

— Тортонские, — пролепетал Терцо, — Молодого Боруха. Я их потом узнал.

— По кой… — Мятый покосился на Тодта и не чертыхнулся, — Свин господень в Парпанезе жиды из Тортоны?

Мальваузен не понял, кто такой Мятый, но Терцо его ощутимо боялся.

— А засада там по кой? Кто-то раззвонил, и точно не я, — ответил Терцо.

— Кто? В смысле, засада это по гербам вроде из Пьяченцы люди, — пожал плечами Мятый.

— Ага. А привел их брат Витторио. Знаешь его? Монах с мечом. На свадьбе Кармины был.

— Вот же гад…

— Ага. Его солдаты из Пьяченцы сцепились с всадниками из Вогеры. А сам Витторио побежал за жидами.

— Ставлю на Витторио. Сколько их было?

— С дюжину.

— Поторопился.

— Нет, выиграл бы, если бы нашелся какой дурень, что поставил бы на жидов.

— Разбежались?

— Не успели. Порубил всех.

— С Божьей помощью, не иначе.

— У него божьей помощи на пять лет вперед. Епископу служит.

— Ладно, дальше что было? Кто забрал телегу?

— Маэстро Кокки.

— Кто?

— Тоже на свадьбе был. Учитель фехтования.

— Тот самый Кокки? Знаю его, конечно. Его все знают. Этому-то кто сказал? За нами что, вся Генуя побежала?

— Вроде того. Кто-то где-то брякнул, и вся Генуя побежала.

— Значит, и Томазо Беккино тоже?

— Вот кого не видел, того не видел. Может, еще бежит.

— Не отвлекайся, — сказал Тодт, — У кого наш груз?

— Так у Кокки, — ответил Терцо, — Они с Витторио не хотели друг друга убивать и дрались палками. Кокки победил. Потом к нему баба пришла. Высокая и с вот такими сиськами.

— Рыжая в красном платье? — спросил Тодт. По приметам очень похоже на Марту, известную как «Фрау Профос», которую на «Ладье Харона» довезли до Марселя.

— Нет, брюнетка и в черном, как вдова.

— Странно, — Тодт не знал, что Марта перед возвращением в Геную перекрасилась в черный цвет

— Вот. Она привела другую телегу, они с Кокки груз перекидали и уехали.

— Куда?

— Налево от Парпанезе. А я тишком-тишком и убежал.

— И телегу свою бросил? — не поверил Мятый.

— С ума сошел? Чтобы меня тут же у нее и взяли как сообщника?

— Ну да. Еще скажи, ты из груза ничего не зачерпнул?