Алексей Зубков – За кулисами в Турине (страница 37)

— Ну да. Много себе позволяет. Я, наверное, не слишком удачную легенду придумал, и костюм у меня не самый роскошный, но это не повод сравнивать меня с евреем и с предателем и обвинять в бедности.

— Котик, ты нарвался на дуэль с Фернандо Пичокки? Господи, ты совсем не понимаешь! Он же тебя убьет!

— Или я его.

— У тебя даже доспехов нет! Ладно бы ты надел под плащ нагрудник или кольчугу. Слушай, возьми денег и купи себе что-нибудь, пока не поздно. Обязательно купи перчатки. Дуэлянты часто жалуются на отбитые пальцы.

— Где я сейчас куплю доспехи?

— Да здесь же, на турнире. Когда у нас в Генуе арбалетный турнир, то всегда приходят арбалетные мастера. Не уверена, что в Турин приехали оружейники, но ты цены в городе видел? Наверняка сейчас где-нибудь в уголке сидит барыга, которому господа рыцари сдают задешево запасное железо, чтобы заплатить за съемный угол. Хочешь, я тебе помогу торговаться?

— Ты разбираешься в доспехах?

— Нет, котик, я разбираюсь в торговцах. Идем!

— Подожди-ка. Мы только что похоронили доброго сэра Энтони Маккинли. Он как раз носил кольчугу под накидкой и перчатки с кольчужным верхом.

Фредерик видел, что коня покойного и турнирные доспехи забрали его двое оруженосцев. Наследников в обозримых окрестностях у шотландца не было, а на родину покойного итальянец и француз точно не поедут. Понятно, что и рыцарский конь, и доспехи и прочее движимое имущество рыцаря стоят столько, что простолюдину половины этого хватит, чтобы купить какое-нибудь прибыльное дело в хорошем городе, заплатить взнос в гильдию и жениться. Только вот сначала надо это все как-то легально продать и поделить деньги.

Кармина предположила, что Маккинли остановился у каких-то друзей из Генуи. Прогулялась без Фредерика вдоль шатров и узнала, что у Адорно. И вот, кстати, эти двое. Турнирный комплект уже продали, а насчет коня распустили слух и сейчас показывают его потенциальным покупателям. Та самая кольчуга, перчатки и одежда рыцаря лежит на квартире в Турине.

— Как тебе этот конь? — спросила Кармина.

— Хороший, — ответил Фредерик, — Я его знаю еще по Милану. Фризская порода. Не слишком большой, не слишком злой. Он старше, чем Паризьен дяди Максимилиана, научен всему, чему положено, и сам знает, что делать в бою и на турнире. Вот этот тощий мужик так до сих пор и служит конюхом у сэра Энтони. То есть, служил до сегодня.

— Этот конь лучше или хуже, чем твой рыцарский конь?

— У меня сейчас нет боевого коня. Была пегая кобыла, Пятнышко, но она осталась на берегу По у Парпанезе, — Фредерик вздохнул, — Пришлось второй раз ее бросить и снова из-за золота. Думал, положу золото к ростовщикам в Пьяченце и вернусь за ней. Не вышло.

— Тогда купи коня. Ты же рыцарь, тебе положено. И требуй скидку, потому что сразу наймешь конюха. С крышей и столом.

— На какие шиши?

— На золотые дукаты.

— Это не мои деньги. Я же говорил.

— Какую сумму ты обязался доставить?

— Никакую. Но все знают, что у меня…

— Никто не знает, что у тебя что-то есть. То, что у тебя было, ты сдал епископу Пьяченцы и можешь это доказать.

— Ладно. Допустим, никто пока не знает. Но ты уверена, что по нашим следам никто не идет? Никто из тех, кто об этом знал или знает, не забудет, что перед Рождеством где-то в Генуе пропали семьдесят пять тысяч золотом. В Тортоне на кладбище могила Иеремии Вавилонского рядом с могилой Фабио Моральи, который как раз шел по золотому следу. И в Турине тот же Иеремия Вавилонский нанимается к аббату и что-то льет в кузне аббатства. Нас найдут. И лучше, если я к этому времени добровольно передам золото дяде Максимилиану и тете Шарлотте. Дальше они сами разберутся.

— С одной стороны, ты прав, — задумчиво сказала Кармина, — Но с другой стороны, сильно ошибаешься.

— Это с какой?

— Семьдесят пять тысяч.

— Это четверть от трехсот.

— После того, как Лис Маттео положил золото в те сундуки и бочонки, его уже стало не триста тысяч. Наверняка они взяли себе на расходы. Просто не могли не взять. Сколько-то отдали капитану галиота.

— Ну да.

— Потом вы с дядей раскидали золото на четыре телеги. Вы его не доставали, не пересчитывали и не взвешивали. Просто на глазок.

— Да.

— Потом дядя Максимилиан принялся раскидывать монеты на дороге. Потом то, что он не раскидал, прибрали к рукам французы. Потом у них золото отобрали Пьетро Фуггер, Симон и кто-то еще. Спрятали у алхимика и тратили на свое усмотрение. Ты знаешь, сколько они потратили?

— Нет. Сколько?

— Не знаю. Но Симон собирался жениться. Он купил подарки семье невесты и еще, кстати, заплатил долг за Пабло Публикани, начальника смены стражи у западных ворот. Сто семьдесят три дуката.

— Ох.

— Потом Симон и Иеремия заколдовали слитки. А дукаты повезли так, в мешочках, спрятав среди вещей. Ты уверен, что они не оставили ничего на черный день в своих подземельях?

— Не знаю.

— Сколько у нас дукатов?

— Семь тысяч в нетронутых мешочках и один начатый.

— А слитков?

— Должно быть тысяч на пятьдесят. По весу у нас даже больше, только они заколдованные.

— Ну и где твои семьдесят пять?

Фредерик сдержался, чтобы не чертыхнуться.

— Просто отдай слитки, по ним хотя бы более-менее сойдется баланс. А если тебе кто-то предъявит за дукаты, то ты все равно не сможешь доказать, сколько ты получил и сколько потратил. Лучше, чтобы у тебя был конь, доспехи, оружие и верные люди. Поэтому покупай этого коня, покупай все остальное, что осталось от сэра Энтони, и нанимай его людей. Обещай кров, стол и фураж. Они сюда точно не пешком пришлепали из Борго-Форнари.

— Ты права. Жаль, конечно, что мы не довезли все золото…

— Не жалей. Люди, которым вы его везли, вложили сколько-то в это дело?

— Не все имеет цену в деньгах.

— Они рискнули честью, жизнью, деловой репутацией? Давали клятвы?

— Нет.

— Вот видишь. Все, что человек получает, не прикладывая к этому усилий, ему посылает Бог. Человек не вправе предъявлять претензии Господу, что тот ему мало послал. Он должен быть благодарен за каждый дукат, который получил, но не заработал.

— Ты у меня такая умная. Даже я бы лучше не сказал.

— Даже ты? Рыцарей учат богословию?

— Я учился на священника. А тебя кто учил?

— Пьетро так говорил, когда покупал краденое.

Кармина первым делом дала четверть дуката часовому, чтобы он говорил всем интересующимся, что конь уже продан. Потом начала торговаться. Нельзя же показывать первому встречному, что у них с Фредериком денег куры не клюют. Глазом моргнуть не успеешь, как эти двое на поминках ужрутся в стельку и, стоя на столе, будут орать на весь кабак, что мессир Фредерик фон Нидерклаузиц богат как королевский интендант.

Купила коня, наняла обоих невольных наследников. Конюха звали Жакуй, выглядел он лет на двадцать с небольшим. Собирался осесть в родном Провансе и жениться. Как только разбогатеет. Служил уже третьему рыцарю, до сих пор нажил только кобылу. Умный парень вложил все деньги в непородистую, но очень годную нерожавшую лошадку, планировал крыть ее боевым конем и задорого продавать жеребят. Жакуй уже успел размечтаться, что продаст все наследство и уедет во Францию. Кармина сказала, что можно ехать во Францию за свой счет и с риском нарваться на разбойников, а можно ехать туда же на полном пансионе и без малейшего риска. Жакуй тут же с ней согласился.

Оруженосца звали Андреа, и он происходил из бедной, но благородной миланской семьи. Может быть, даже не соврал. Теперь уже не проверишь. Андреа был на пару лет моложе Фредерика, и со страхом думал о том, что Жакуй его обманет при расчете, а если не обманет, то придется самостоятельно добираться к родителям в Милан, в середину войны. Он сразу обрадовался, когда Кармина предложила ему наняться к знакомому рыцарю, которого покойный Маккинли в последние дни не раз помянул добрым словом. Как владелец половины наследства, Андреа настоял, чтобы Жакуй пошел навстречу покупателям. В итоге конь по имени Санглие достался Фредерику за половину рыночной цены.

До Турина два часа шагом в одну сторону и столько же обратно. Со старшим конюхом семьи Адорно договорились, что Андреа поедет вместе со всеми в комнату сэра Энтони охранять его вещи, а Жакуй с Санглие переночуют уже в Тестоне у Фредерика.

6. Глава. 26 декабря. Настоящий атаман получше Тодта

— Рождество мы встретили, плащанице поклонились. Отыграем мистерию и поедем обратно в армию, потому что жить здесь слишком дорого, — сказал Тодт.

— А каникулы?

— Каникулы это праздное провождение времени в грехах.

— Но это праздники в честь Рождества Христова. Завтра будет рыцарский турнир у замка Монкальери. Послезавтра наша мистерия. После послезавтра будет День избиения младенцев, потом День Дурака.

Тодт вовсе не был упертым святошей и врагом любых развлечений. Он не только окормлял своих прихожан на войне, но и в мирное время разделял с ними их скромные жизненные радости. Даже в мистериях участвовал, хотя, строго говоря, священнику подобное не положено. К турнирам же относился скорее положительно. Воинское мастерство угодно Богу, потому что путем воина попадают в Царствие Небесное.

— С турнирами связаны семь смертных грехов… — строго сказал Тодт. Назидательно, но без души. Положение духовного наставника обязывает про некоторые вещи говорить строго.