Алексей Зубков – За кулисами в Турине (страница 36)

— Он самый. Не то, чтобы он меня прямо благословил сюда пойти. Между делом он обронил пару слов, что здесь могут заплатить за сведения о некоем Максимилиане де Круа, — сказал Фредерик.

— Господин немного занят…

— Я готов поговорить с менее занятым доверенным лицом вашего господина.

— С кем-то конкретным?

— С тем, кто уполномочен заплатить за ценные сведения.

— Фернандо Пичокки, — представился незаметно подошедший генуэзец.

Определенно, это человек меча. Фредерик чувствовал таких по походке, по тому, как размещено оружие на поясе и по расположению рук.

— Десять дукатов, — сказал Фредерик.

— Пять. Исключительно потому, что я не уполномочен платить больше.

— Пять вперед, и остальное когда осознаете важность того, что я скажу.

— Согласен.

Фредерик не требовал какого-то особо честного слова или обязательств. Пичокки тоже не опускался до подобной ерунды. Если в моральных ценностях человека есть несколько уровней нерушимости клятв, следует ожидать, что фальшивы вообще все его слова, включая и обещания, и намерения. Если же человек не пустобрех, то требовать дополнительного уровня ответственности это оскорбить его и уронить себя в его глазах.

— Максимилиан де Круа после сегодняшнего инцидента на турнире попросил об убежище викария Пандольфо Медичи, сославшись на достигнутую в Генуе договоренность с епископом Инноченцо Чибо. Он уже собирается, и сегодня же со всем обозом переедет из Монкальери во дворец епископа. На завтра у него назначена аудиенция у Ее Высочества, где он даст показания в пользу Медичи, — сказал Фредерик.

Пять дукатов еще лежали в ладони Пичокки.

— Берите, мессир, — сказал он, — И Вам не составит труда пояснить, в чем Ваш интерес передавать это нам?

Фредерик протянул руку, и Пичокки как бы пожал ее, передавая монеты.

— Из соображений личной неприязни, — сказал Фредерик.

Пичокки знал, что де Круа остановились у Маргариты Австрийской. И слышал, что гость представился оруженосцем из ее же свиты.

— Из-за бабы?

— Из-за дамы! То есть, не ваше дело.

Для простолюдина нормально назвать бабой некую гипотетическую женщину, про которую не сказано в явном виде, что она дама. Для дворянина женщина, из-за которой могут поссориться два благородных рыцаря, уже дама просто из-за этого обстоятельства.

— Вызвали бы его на дуэль, — предложил Пичокки.

— Он граф.

— Думаете, спрятался бы за титул?

— Ordnung muss sein, — сказал Фредерик по-немецки, — Вам, простолюдинам, не понять, что у благородных людей есть правила, которые нельзя нарушать. Во всяком случае, нельзя нарушать первому.

— Зачем Вам тогда эти деньги? — спросил Пичокки, — Вы же не еврей, чтобы заработать на том, чтобы подгадить своему же врагу.

Он выразился невежливо, но и оруженосец только что смешал его с дерьмом.

— Простолюдины не ценят бесплатное, — ответил Фредерик.

— Это не мои деньги, — пожал плечами Пичокки, — Это деньги моего господина.

— Да мне плевать, — Фредерик раскрыл ладонь с монетами, — Важно не то, сколько чьих денег ты отдал за сведения. Важно то, что ты понял, что эти сведения стоят денег.

Пичокки потянулся за деньгами, но Фредерик отодвинул руку.

— Что, сэкономить решил? Спишешь все десять?

— Подумал, что ты хочешь демонстративно бросить в меня монетами в знак своей неподкупности.

— Могу и бросить.

— Бросай.

— Жопа слипнется.

Пять золотых дукатов вроде бы и не деньги, когда у тебя на три порядка больше. Но это достаточно большие деньги для простого оруженосца. Не разрушит ли легенду высокомерный жест?

— Еще бы, — презрительно сказал Пичокки, — Видел я свиту Маргариты Австрийской. Тебя тем не приметил. Костюмчик-то с чужого плеча и ни разу не парадный. За пять дукатов своего сдал.

— Не твое собачье дело!

— Сколько дашь, чтобы я не пошел к этому графу и не настучал на тебя?

— По морде дам перчаткой и по заднице плетью.

— Ты что такой дерзкий?

Пичокки взялся левой рукой за ножны, а правую потянул к мечу, но оружия не коснулся. Чтобы не обвинили, что он схватился за оружие первым.

— Сначала доложи господину, а потом я тобой займусь, — сказал Фредерик.

— Что, и за ваш порядок не спрячешься?

— За порядок не прячутся. Порядок соблюдают.

— Я ведь простолюдин, а ты целый… кто, кстати? Невелика шишка, если тебе с простолюдином не зазорно драться.

— Не твое собачье дело. Я и так снисхожу, соглашаясь на поединок с тобой вместо того, чтобы зарубить тебя прямо здесь как бешеную псину.

— Может, зарубишь?

— Кто тогда доложит сеньору? Я пришел сюда не для того, чтобы просто проткнуть болтливого дурака. Иди, докладывай. У тебя, может быть, смысл всей жизни в этом докладе.

— Ну ты наглый. Что, если я пойду, а ты убежишь?

— Благородные господа никуда не торопятся.

— А если тебя благородный долг позовет?

— Тогда докладывай быстрее. Благородные господа не любят ждать простолюдинов. Бегом, засранец!

Пичокки поджал губы, но дальше спорить не стал и ушел. Вернулся довольно быстро.

— Слушай, как там тебя, я сейчас не могу.

— Нисколько не удивлен, — высокомерно ответил Фредерик, — Но не настаиваю на поединке прямо сейчас. Тебя озадачили в связи с моими сведениями?

— Да.

— Так беги и выполняй. Я тебя потом найду. Ты знаешь, где тут подходящее место для дуэли? Впрочем, нет. Сам выберу. С тебя станется захотеть сдохнуть на скотобойне или на берегу выгребной ямы.

Фредерик вернулся к Кармине.

— Как прошло? — спросила Кармина.

— Отлично. Они засуетились. Не знаешь, кто такой Фернандо Пичокки?

— Один из лучших мечей Генуи, а что?

— То-то я подумал, что он слишком заносчив для простолюдина.

— Ты с ним поссорился?