Алексей Зубков – Подземный мир и живая вода (страница 36)
Кощей нахмурился и посмотрел на Ласку сквозь пальцы. Посмотрел таким же образом на Бенвенуто и на оставшуюся на мостике одежду Вольфа. Развернулся и оглядел место битвы. Перевел взгляд дальше, где друзья сражались с чудищами.
— И правда, нет, — сказал он.
— Нет так нет. Мы друг другу не враги, давай миром разойдемся.
— Если я кого-то не хочу пропускать даром, то передумать — урон моей репутации, — вздохнул Кощей, — Скажут, что я должен был отправить тебя на поиски, если ты хочешь пройти этой дорогой. Но это глупо и смешно, потому что дорог в верхнем мире много, и ты просто пройдешь по другой.
— Мы тут, кажется, твоих врагов порубили.
— Врагов? — Кощей поморщился, — Так, бунтуют по мелочи.
— Так ведь и взамен с тебя не золото просим, а по дороге пройти. Стоят те бунтовщики деревянного мостика?
— Может и стоят, — сказал Кощей, — Да я не уступлю. Поворачивайте и по другой дороге идите куда шли.
— Лучше мы уступим, а ты пройдешь, и урона репутации не будет, — сказал Ласка, отошел на край мостика и даже снял шапку.
Бенвенуто не понял разговора на русском, и Ласка одернул его, чтобы и тот встал на краю и снял шапку.
Кощей медленно прошел мимо них и повернулся к Ласке.
— Умный ты слишком. Не будешь ты мне службу служить. Да и заставлю тебя, так обманешь. Идите куда идете, я свое всегда возьму.
Шагнул с мостика в реку и провалился под лед.
— Что тут было? — спросил вернувшийся Вольф человеческим голосом, — Ого! Это вы их, или они сами рассыпались?
— Пришел Кощей и всех разогнал, — ответил Ласка, — Ты не догнал?
— Нет. Появилась Ядвига, схватила его за руку, и они пропали. Глаза отвела. Я чую, что они тут, да не вижу. Развернулся и бежать, пока они не сообразили, каким колдовством по мне жахнуть.
Вольф перепрыгнул через нож, обернулся человеком и принялся как можно быстрее натягивать на себя одежду. Мороз пощипывал.
— Куда мы теперь? — спросил Бенвенуто, — Ночь, холодно. Лошадей нет.
— Смотри. Дымы, — ответил Ласка.
Морок, который скрыл Логожеск от путников, а путников от Логожеска, развеялся. Вот дымы над печными трубами, а вот и дома, рукой подать. Вот и корчма у дороги. Метель занесла ее по самые окна, побелила стены.
Вот и Толстушка. Умная лошадь не побежала на мостик, а наоборот, отбежала обратно по дороге достаточно далеко, чтобы не попасть под раздачу. За ней никто не погнался, мертвецы пришли, чтобы убить людей, а не лошадей.
Утром, отогревшись в корчме, вернулись на место битвы с чудищами. Сняли с мертвых лошадей седла. Встретились с паном Василием Тышкевичем, владельцем логожеского замка и окрестностей.
Пан свободно говорил по-русски, а род вел от киевского боярина Тимофея Калениковича по прозвищу Тышка. Кого попало пан бы у себя в замке принимать не стал, но Ласка представился королевским гонцом и показал жалованную грамоту, а Бенвенуто сказал, что едет в Вильно писать портрет Барбары Гаштольд.
— Пан художник? — удивился Тышкевич, — Пан может нарисовать лошадку?
— Лошадку любой маляр нарисует, — гордо ответил Бенвенуто, — А я мастер женского портрета и пишу прекрасных дам.
Узнав, что на путешественников напали чудища и ведьмы, Тышкевич вызвал священника и приказал тому освятить дорогу и мостик. Путников же пригласил к себе в замок на обед. На ясновельможный обед из многих блюд, плавно переходящий в ужин.
Бенвенуто между делом изобразил карандашами на бумаге хозяйку замка Анастасию, чем вызвал искреннее восхищение и у самой дамы, и у ее мужа.
С утра пораньше гости сильно, но не безбожно, переплатили, купив у хозяев трех лошадей, годившихся под седло, и поехали дальше. Бенвенуто всю дорогу порывался расспросить Вольфа, как тот дошел до такой жизни, но погода стояла не для бесед, и пришлось терпеть до ночевки.
До Волыни оставалось три дня пути.
12. Глава. Нострадамус не ошибается
— Вот, папа, полюбуйся, — Рафаэлла фон Нидерклаузиц бросила на стол несколько исписанных карандашом листов и один скрученный в трубочку холст, — Когда в последний раз ведьмы у нас что-то отбирали?
— Н-да, — ответил Фредерик фон Нидерклаузиц и подтянул к себе бумаги, — Подожди, сейчас прочитаю.
Рафи подождала. Отец читал быстро. Напоследок развернул холст, посмотрел и свернул обратно.
— Ты настоящая папина дочка, — сказал Фредерик, — Приходишь не с жалобой, а с результатами расследования.
— Я молодец, — кивнула Рафаэлла, — Только прямо из-под меня какая-то жалкая ведьма увела коня. Какая-то неудачница, которая почти дала себя сжечь.
— Заметим, что она даже не обожглась, — отец строго посмотрел на дочь и поднял руку.
Рафи хотела еще что-то сказать и осеклась на вдохе.
— Первое. У моей любимой доченьки украли коня, — сказал Фредерик, — Второе. Единственного в своем роде коня во всем христианском мире. Третье. Это сделала ведьма. Четвертое. После того, как мы помогли крысам достать корону, после того, как проклятие Альбериха убило Луизу, а наш Гаэтано убил Адель. Пятое. Это было сделано демонстративно, посреди славного города Вены, ясным днем. Что это значит, Рафи?
— Что мы знаем, где искать? — растерянно спросила Рафаэлла.
— Что это война, — сказал Фредерик, — Общая тревога. Мне нужна золотая компания. Мне нужна Фьорелла с драконом. Мне нужны вервольфы.
Рафаэлла почувствовала, как за правым плечом отца схватился за голову ангел, а за левым схватился за голову черт.
— Свадьба откладывается, — продолжил Фредерик, — Мне нужна неуязвимая свинья.
Где-то под Неаполем икнула фея.
Через два часа за накрытым картами столом с Фредериком и Рафаэллой сидели еще несколько человек. Служба Обеспечения нанимала на ответственные должности как мужчин, так и женщин.
Мужчины:
Прогнозист Мишель Нострадамус. По совместительству доктор медицины. Приглашенный специалист с репутацией, заработанной в других местах.
Дипломированный врач Антонио Бонакорси. По слухам, диплом он давным-давно купил. По другим слухам он когда-то сделал операцию по удалению камня глупости, и пациент от нее не умер. Правда, пациент не сильно поумнел и через неделю погиб в местечковых разборках, а извлеченного камня никто никогда не видел. В любом случае, Бонакорси умел оказать первую помощь, включая стоматологическую. Кроме медицинской деятельности, Тони прославился как «один из вторых слонов», и «ветеран золотой кампании».
Самый старый из собравшихся. Седой алхимик Иеремия Вавилонский, для своих просто Симон. Хорошо сохранившийся для своих шестидесяти с гаком лет. При мече, что несколько странно для алхимика.
Породистый итальянский хряк Гаэтано Косса. Кабан кабаном. Для него здесь стоял специальный стул, чтобы сидеть по-собачьи и держать голову на уровне собеседников.
Олаф. Скромный мужчина неопределенного возраста при мече. Вервольф. Кто-то из них постоянно дежурил в Аугсбурге.
Дамы:
Супруга хозяина Кармина фон Нидерклаузиц, урожденная Ладри. Старше мужа, мать троих дочерей. Стройная брюнетка из Лигурии, одновременно строгая и обаятельная. С самого основания Особого Департамента Кармина вела его счетные книги. Как обычные, с расчетами верхнего мира, так и секретные, с аналитикой Подземья и задолженностью, не измеряющейся деньгами.
Нестареющая Марта Крафт, легенда Службы Обеспечения с неофициальным прозвищем «Два слона», происходившим, как ни странно, не от размера груди, а от
Миленькая девочка-подросток Фьорелла. Фея из горных окрестностей Неаполя. Настоящее личное и родовое имя Фьореллы не знал никто. Брюнетка, которую можно бы было принять за неаполитанскую аристократку, если бы не удивительно бледное лицо, характерное для коренного населения Подземья. Одета в безумно дорогое фиолетовое платье из узорной парчи с золотой вышивкой. На груди кулон в виде глаза змеи в золотой оправе.
— Дамы и господа, — начал Фредерик, — Прошло много лет с тех пор, когда я сказал, что нам надо быть готовым к войне с ведьмами. Похоже, она началась.
Рафаэлла попыталась взять слово, но Фредерик сам пересказал ее доклад.
— После совещания я пойду к Старшему и скажу, что мы под ударом. Надо обеспечить ему максимальную охрану. Возможно, вызвать профильного специалиста.
Фьорелла кивнула.
— Кого? — спросила Марта.
— Можем выйти на взаимозачет, если спишем долги по кругу, — ответила Кармина, открыв на закладке лежавшую перед ней счетную книгу, — Если наш старый знакомый Иоганн Фауст согласится ненадолго переехать в Аугсбург, то один обычный черт отлично отобьет все варианты атаки, доступные ведьмам. Из дополнительных расходов — повторное освящение всего-всего. Старшему не говорим.