Алексей Зубков – Корона Меднобородого (страница 68)

— Но это не повод отдавать им корону, — сказал крыс.

— Как хотите, не мне решать. Проклятие это не закон, на страже которого стоят крючкотворы и требуют соблюдения толстой пачки условий. Необходимо и достаточно, чтобы претендент имел хоть какие-то права. Разница между правом и претензиями — в признании обществом. Наследнику по прямой линии никаких дополнительных церемоний не нужно, его права очевидны и неоспоримы. Для всех остальных необходима какая-то правовая процедура. Например, выборы. Или, еще лучше, оценка претензий независимым арбитром, чтобы мы тут все не перессорились.

Максимилиан с достоинством кивнул.

— Точно? — спросил Альберих.

— Не согласны, Ваше Величество?

— Понятия не имею. В жизни не снимал проклятий.

— Все присутствующие — источники права на своих землях. Это бесспорно. Проклятие же, в данном случае, это условие без стоящего на страже существа или сущности. Оно должно сняться по формальному соответствию заданному условию. По крайней мере, я увижу, так это или нет, после того, как избранный уважаемым собранием король возьмет в руки корону и до того, как он ее наденет.

— Может быть, поделим земли, и дело с концом? — спросил Альберих.

— Возражаю, — сказал Варгоши, и все обернулись в конец стола.

— Землю вы можете поделить, но все вассальные клятвы были даны Меднобородому или его преемнику, — продолжил клыкастый, — Шляхта Подземья не будет присягать захватчикам.

— Мы ведь можем и не спрашивать, — сказала ламия.

— Вы, в широком смысле, присутствующие и их близкие родственники, можете не спрашивать, потому что лично вы безгранично сильнее каждого из младших вассалов Меднобородого. Но лично вы не будете гоняться за каждой русалкой. А ваши непосредственные вассалы и, тем более, их солдаты, слуги и рабы, такого преимущества над нами не имеют. Вы сможете номинально контролировать территорию, но не извлечь из нее какую-то пользу.

— Почему бы вам не дать присягу новым сеньорам, раз уж старый мертв? — спросил Максимилиан.

— Потому что вассальная присяга в Подземье включает в себя двухсторонние обязательства, которые обе стороны не могут нарушить. Это нельзя пересчитать в денежном эквиваленте, как сделали бы наверху. Надевая корону, наследник примет все обязательства, данные Меднобородым, а вассалы примут все обязательства, данные Меднобородому. Эти обязательства заключались столетиями и переносились из поколения в поколения. На них держится баланс сил от Балтики до Адриатики, и на них основано отсутствие или прекращение междуусобиц.

— Мы просто поубиваем друг друга, — сказала «госпожа Стржига», — И начнем довольно скоро, если корону никто не наденет. Конфликты интересов тоже складывались столетиями.

— Но разве нельзя заселить приобретенную территорию новыми поселенцами?

— Подземье — не верхний мир, — сказал Ворон Воронович, — Здесь баланс сил определяется не толщиной кошелька и не загруженностью амбаров. Блага земные это условности верхнего мира. Все присутствующие и прочая высшая аристократия Подземья могут неплохо жить и без подданных, и без золота, и без так называемого «простого продукта» и вообще без экономики. Настоящую ценность здесь представляют чувства и эмоции. И достижения, которые приносят чувства и эмоции. Здесь убивают врагов не ради того, чтобы их ограбить. Не говоря уже о том, что пленить врага намного приятнее, чем убить.

— Понимаю, — сказал Максимилиан.

Он и правда понял. Будучи принцем, он тоже считал, что интеллектуальные игры дают достойным игрокам больше удовлетворенности, чем банальные материальные ценности или базовое жизнеобеспечение. Только вот неужели какая угодно, но крыса, это игрок такого уровня? Или вот этот гном, который определенно находит некоторое удовольствие в том, что работает руками, хотя положение его не обязывает.

— Стороны могут заявить о своих правах, — сказал Асмодей.

— Я ближайший родственник из присутствующих, — сказал Кощей.

— По праву сильного, — сказала ламия.

— Я старший из вассалов, — сказал Альберих.

— Это мы старшие из вассалов, — возразил крыс, — И мы нашли корону, а это Судьба.

Слово «Судьба» крыс произнес с придыханием, как будто упоминал высшие силы.

— Старшие мы, а тебе случайно повезло, — ответил гном, — И нашли вы ее в наших горах. И не вы сами, а Нидерклаузиц.

Максимилиан удивился, но виду не подал. Если подумать, то в нижнем мире точно есть доступ к золоту, которое, как известно, добывают под землей. За золото можно нанять в верхнем мире людей и сделать какие-то дела, не прибегая к богопротивному колдовству, за которое Господь непременно накажет. Странно, что верный рыцарь императора Нидерклаузиц вместо войны в Венгрии ищет короны подземных королей для крыс. Ерунда какая-то. Такое только присниться может.

Стоило принцу ненадолго задуматься, как гном с крысом переругались вусмерть по существу вопроса, перешли к взаимным оскорблениям и дошли до угроз.

— Хрен тебе, а не кирасы краденые перековывать! — крикнул гном.

— Хрен тебе, а не колбасы с королевской кухни! — ответил крыс.

— Хрен тебе, а не отмычки к королевским замкам!

— Хрен тебе, а не вино из королевских погребов!

— Хрен тебе, а не королевские талеры подземной чеканки!

— Хрен тебе, а не королевские пряности!

Ничего себе, новости. Двое старших вассалов покойного подземного короля сговорившись, обкрадывали отца и дядю Карла!

— Ах вы паразиты! — вскричал Максимилиан.

— Это он паразит, — гном ткнул пальцем в крысу, — А я честный кузнец.

— Вот же ты крыса! — Максимилиан ткнул пальцем в Кассия.

— Я ваш верный слуга, Ваше Высочество.

— И ты еще просил, чтобы я вынес решение в твою пользу? В то время, как ваше племя грабит мою семью?

Ламия повернулась к Асмодею.

— Предлагаю дать отвод арбитру, — сказала она, — Он определенно будет предвзят.

— Принято, — ответил Асмодей, — Отвод Его Высочеству Максимилиану Габсбургу как арбитру.

— Что? — замер Максимилиан.

— А в праве голоса? — спросил принц мышей.

— Арбитр выносит решение, но не голосует, — ответил Асмодей.

— Его Высочество больше не арбитр, но он приглашенный представитель королевской семьи сопредельных территорий, как и мы все.

— Господа? — Асмодей обратился к собравшимся.

— Право голоса без права претендовать на корону, — сказала ламия.

— Почему? — спросил Максимилиан.

Он и не собирался претендовать на какую-то странную корону какого-то странного мира, но интересны были причины, по которым ему в этом отказывают.

— При всем уважении, Вы христианин. Для вас есть мир под солнцем.

— А Китеж? — спросил Ворон Воронович.

Все присутствующие поморщились, будто неведомый Китеж стоял им поперек горла.

— Где Китеж и где мы, — ответил Кощей, — К вам всем даже не сопредельная территория.

— А к вам? — издевательским тоном спросила ламия.

— Я разберусь, — ответил Кощей.

— Уже лет триста разобраться не можете!

— Опасность Китежа сильно преувеличена. Во всяком случае, до всех остальных она докатится не раньше, чем они справятся со мной, а это им триста лет не по силам, — Кощей перевернул аргумент змеи.

— Господа, кто за то, чтобы предоставить право голоса Его Высочеству Максимилиану Габсбургу? — спросил Асмодей.

Поддержали все, кроме крысы и гнома.

— Еще будут замечания по процедурным вопросам?

Мышиный принц что-то тихо сказал ламии.

— Я бы крысам дала отвод по претензиям на корону, но с сохранением права голоса, — предложила ламия, — За попытку подкупа арбитра.

— Неслыханно! — возмутился принц крыс.